ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


Новинка! Ukrainian flag (little) LIBRARY.UA - новая Украинская цифровая библиотека!

СПОНСОРЫ РУБРИКИ:


"ВЫБОРНЫЙ ЧЕЛОВЕК ВСЕЮ ЗЕМЛЕЮ" КУЗЬМА МИНИН

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 14 февраля 2018
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




Московские жители, много повидавшие и испытавшие за первое десятилетие XVII в., весной 1613 г. стали свидетелями торжественного действа: после решения земского собора в столицу 2 мая из костромской глуши в сопровождении пышной свиты, при стечении толп народа въехал новоизбранный царь Михаил Федорович Романов. Два месяца спустя, 11 июля, в Успенском соборе Кремля его венчали шапкой Мономаха. По этому случаю, как водится, раздавались новые чины. Два стольника, родственник царя кн. И. Б. Черкасский и кн. Д. М. Пожарский, стали боярами, минуя чины думного дворянина и окольничего. На следующий день царь праздновал свои именины. На этот раз пожалование в чин выглядело совсем необычным: думным дворянином стал Кузьма Минин, в глазах русской знати того времени человек происхождения низкого, нижегородский торговец мясом, или "говядарь", как характеризуют его источники XVII столетия. Нижегородский мещанин сразу стал выше многих московских придворных; более того, находясь при царском дворе, Минин исполнял правительственные поручения, ведал важными делами.

После воцарения Михаила Романова военные действия против польско- литовских отрядов, еще остававшихся в России, продолжались, а королевский двор Речи Посполитой по-прежнему претендовал на московский престол для Владислава - сына короля Сигизмунда III. Одновременно велись переговоры между Москвой и Варшавой. Под одной из московских боярских грамот в Польшу среди прочих стояла и подпись Минина. А во время переговоров (осень 1615 г.) на русско-польской границе между московскими и польскими послами последние не преминули уколоть русских: "Да и теперь у вас... Кузьма Минин, мясник из Нижнего Новгорода, казначей и большой правитель, всеми вами владеет, и другие такие же многие по приказам у дел сидят". Споры и претензии польских властей имели место и после заключения в 1618 г. Деулинского перемирия между Россией и Польшей. В одной из грамот (1619 г.), адресованной калужскому воеводе, отмечалось: Михаила Романова, "жильца государя царя Владислава Жигимонтовича всея Руси... воры козаки посадили с Кузьмою Мининым на Московском государстве без совета с вами, боярами и дворянами". Еще в пору осады Вторым ополчением Кремля в 1612 г. польские шляхтичи в ответ на ультиматум Пожарского писали: "Напрасно царской земли шпынями и блинниками не пустошите; лучше ты, Пожарский, отпусти к сохам своих людей. Пусть холоп по-прежнему возделывает землю, пусть поп знает церковь, Кузьмы пусть занимаются своей торговлей - царству тогда лучше будет, нежели теперь, при твоем управлении, которое ты направляешь к последней гибели царства"1 .

В отзывах тогдашних противников России - польских магнатов и шляхты понятно упорное и наивное стремление доказать права королевича Владислава на московский престол, отказать в признании Михаилу Романову, унизить московских бояр, которыми-де "всеми... владеет" какой-то нижегородский мясник. Несмотря на шляхетский гонор, их авторы таким образом невольно признавали выдающуюся роль Минина в событиях того времени.

1 "Дворцовые разряды" (ДР). Т. I. СПБ, 1850, стб. 100; М. С. Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. V. М. 1961, с. 17, 36. 49, 155; "Русская историческая библиотека" (РИБ). Т. I. СПБ. 1872, с. 349 - 350.

стр. 90

С редким единодушием, хотя и по-разному, оценивают личность и деятельность Минина его соотечественники-современники. Составители летописей и хронографов, авторы повестей и сказаний ставят имя Минина рядом с именем Пожарского как строителей ополчения, избавителей России от смуты, нашествия иноплеменных. Одни из них отводят первое место Пожарскому, другие - Минину, по рекомендации которого нижегородцы пригласили Пожарского. Согласно "Новому летописцу", отражавшему точку зрения правительства Михаила и его отца патриарха Филарета, Кузьма Минин - "един же от них", нижегородцев, которые "начаша мыслити, како бы помощь Московскому государству" оказать. Минин, "имеяше торговлю мясную", вместе с Пожарским организует ополчение и идет из Нижнего Новгорода в Москву ("князь Дмитрей и Кузьма со всею ратью"), освобождает столицу и страну от иноземцев2 . Здесь характерно то, что официозный правительственный летописец при описании событий, имевших исключительное значение для судеб России и новой династии, выдвигает на первое место (наряду со стольником из захудалого княжеского рода) посадского человека со Средней Волги. Из "Нового летописца" эта оценка перешла в другие памятники ("Летопись о многих мятежах", "Летописец князя Оболенского" и др.).

Один из летописцев так рассказывает о результатах борьбы с иноземцами: "Бысть же во всей России радость и веселие, яко очисти господь бог Московское царство от безбожныя литвы початком боярина Михаила Васильевича Шуйского-Скопина, а совершением и конечным радением и прилежанием боярина князь Дмитрия Михайловича Пожарского и нижегородца Кузьмы Минина и иных бояр и воевод, стольников, и дворян, и всяких людей. И за то им зде слава, а от бога мзда и вечная память, а душам их во оном веце неизреченная светлость, яко пострадали за православную христианскую веру и кровь свою проливали мученически. И на память нынешним родом во веки аминь"3 . Итак, автор летописца, воздав должное всем, выделяет из числа борцов за родину трех лиц, которых и славит как национальных героев.

В некоторых хронографах Минин предстает как один из освободителей наряду с Д. Т. Трубецким и Пожарским (например, в Погодинском хронографе). Другие памятники рисуют именно нижегородца главным героем. В хронографе редакции 1617 г., по словам С. Ф. Платонова, "за личностью" Минина "совершенно скрыты... остальные деятели ополчения". Хронограф М. А. Оболенского противопоставляет Минина князю Трубецкому в пользу первого (Пожарский не упоминается совсем): "Призвавши бога на помощь, хотя и неискусен стремлением, но смел дерзновением, пошел Кузьма к царьствующему граду" - к Москве. Там стоял с войском Трубецкой, который, "услыхав, что идет Кузьма Минин с войском, отступил прочь". "Уже мужик нашу честь хочет взять на себя, а наша служба и радение ни во что будет" - так будто бы сказал в сердцах разобиженный боярин. "Тот мужик пришел к тебе на помощь, а не честь вашу похищать", - уговаривал князя троицкий келарь Авраамий Палицын. "Я стою под городом Москвою немалое время, а взял Белгород (Белый город, часть Москвы в пределах современного Бульварного кольца. - В. Б.) и Китай; что будет у мужика того, увижу его промысел", - говорил Трубецкой в ту пору, когда Минин "с своим войском облег город Кремль". Келарь, продолжает автор хронографа, "поехал в полки нижегородские к Кузьме Минину", которому сказал: "Я едва умолил князя Дмитрия Тимофеевича, а ты, Кузьма Минич, не прекословь ему ни в чем, ополчайся как тебя бог наставит". Согласно хронографу, Минин и далее распоряжается всеми военными делами, освобождает Москву от врагов.

Высокую оценку деятельности Минина дает кн. И. М. Катырев-Ростовский, автор "Повести" о событиях Смутного времени, очевидцем которых он был. Его яркий рассказ был включен в состав разрядных книг 4 . Другой рассказ отражает точку зрения "меньших людей" - посадских и крестьян. Он сохранился в одной из псковских лето-

2 "Полное собрание русских летописей" (ПСРЛ). Т. XIV. М. 1965, с. 116, 132.

3 И. Е. Забелин. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время. М. 1383, с. 153 - 154.

4 РИБ. Т. XIII. СПБ. 1909, с. 703 - 705; ДР. Т. I, стб. 1 - 3; С. А. Белокуров. Разрядные записи за Смутное время. М. 1907, с. 60.

стр. 91

писных повестей о времени Смуты. В ней Минин называется начальником людей, поднявшихся на спасение своей земли "на низу" (в поволжских городах), и подчеркивается, что он вышел из простонародья. Минин собрал по городам много "имения", нанял войско и передал его Пожарскому. Ему же повесть приписала честь инициативы уговоров ратных людей из войска Трубецкого, которые в решающий момент сражения в Москве выступили на стороне Второго ополчения. "Таким образом, - замечает С. М. Соловьев, - демократическое псковское сказание отплатило Палицыну за то, что, он в своем сказании оставил Минина в такой тени: псковское сказание подвиг Палицына приписало Минину, не сказавши ни слова о знаменитом келаре, который так любил сам поговорить о себе"5 .

Итак, при всех разногласиях современники отдают дань уважения заслугам Минина, дотоле безвестного нижегородца, имя которого прогремело по всей России и стало ее национальным символом уже в глазах людей XVII столетия.

Минин жил и действовал в сложные и трудные для родины дни. С начала века страну потрясли события, одно другого драматичнее. Первые три года подряд русские пережили неурожаи и страшный голод. Многие люди в городах и селениях умерли, многие покинули родные места. Масса недовольных скопилась на окраинах, в частности в юго-западных уездах. Начались голодные бунты, вылившиеся в восстание Хлопка (1603 г.). Правительство Бориса Годунова подавило это восстание. Но в следующем году самозванец, выдававший себя за царевича Дмитрия Ивановича, Лжедмитрий I, которого активно поддерживали реакционно-католические круги Речи Посполитой, перешел границы Русского государства. Успеху авантюры способствавала антифеодальная борьба крестьян, вылившаяся в широкую крестьянскую войну. Своей кульминации она достигла во время восстания И. И. Болотникова (1606 - 1607 гг.). Классовая борьба переплеталась с национально-освободительной: одновременно с выступлениями против своих феодалов русские люди вели борьбу с польско-литовскими и шведскими феодалами, посягавшими на национальный суверенитет России. Интервенция осложнила обстановку. В 1609 - 1611 гг. ряд русских земель был захвачен иноземцами. Борьба с чужеземным нашествием стала первостепенной национальной задачей.

Между тем в рядах господствующего класса не было единства: одни феодалы служили царю Василию Ивановичу Шуйскому, другие - "тушинскому царю" Лжедмитрию II, многие "перелеты" ориентировались в зависимости от быстро менявшейся обстановки. Часть феодалов пошла, по существу, на измену: после свержения 17 июля 1610 г. Шуйского московское "семибоярское" правительство во главе с кн. Ф. И. Мстиславским целовало крест польскому королевичу Владиславу, тем самым предлагая ему трон русского царя. Москва была оккупирована польскими жолнерами, под прикрытием которых пытались действовать "седмочисленные бояре", никем почти не признаваемые, не имевшие авторитета ни у русских, ни у иноземцев.

Подъем национально-освободительного движения в 1611 г. вылился в мартовское восстание москвичей, возглавленное Пожарским, и в действия Первого ополчения. Плохо организованное, без налаженного снабжения, раздираемое социальными противоречиями и распрями между руководителями, оно летом того же года распалось. В обстановке разорения дело спасения родины, ее освобождения взяли в свои руки народные низы тех областей страны, которые относительно меньше были затронуты потрясениями и разрухой, - посадскими жителями и служилыми людьми поволжских и северных городов. Многие из них уже имели опыт борьбы с интервентами в прошлые годы. Они рассылали грамоты, сообщали друг другу известия о событиях в своих местах, договаривались о совместных действиях.

Инициатива организации Второго ополчения исходила от ремесленно-торговых людей Нижнего Новгорода - важного хозяйственного и административного центра на Средней Волге, средоточия водных и сухопутных дорог. В Нижегородском уезде проживало в то время до 150 тыс. чел. мужского пола, имелось до 30 тыс. дворов. Большинство населения составляли крестьяне (частновладельческие, принадлежавшие двум боярам и 400 дворянам, монастырям, дворцовые, черносошные). Русские кре-

5 С. М. Соловьев. Указ. соч., с. 347 - 348.

стр. 92

стьяне и мордва проживали почти в 600 селениях уезда. Вторую крупную группу составляли посадские люди - ремесленники и торговцы, прежде всего самого Нижнего Новгорода; здесь имелось 3,2 - 3,5 тыс. жителей мужского пола, более половины из них - посадские люди. Развитые ремесла (свыше 100 ремесел по писцовой книге 1620 - 1622 гг.) и торговля делали город важным пунктом хозяйственной жизни. Уезд был богат хлебом, продуктами рыбного, бортного и пушного промыслов. Сюда свозились и отсюда развозились разные товары из ближних и дальних мест - соль из Балахны, Соли Камской и астраханских озер, рыба с Волги и многое другое. Здесь располагались склады, снабжавшие хлебом гарнизоны и жителей ряда понизовых и верховых городов. В Нижнем Новгороде вели торг купцы местные и приезжие (из Москвы, Ярославля, Костромы, Западной Европы, Персии, Хивы и др.); источники зафиксировали наличие многих сотен лавок, амбаров и других помещений. Торговали мясом и хлебом, маслом и рыбой, сукном и овчинами, одеждой и пр.; имелись ряды железный, солодовенный, рукавичный и др.

Торговля и промыслы. Нижнего Новгорода приносили казне немалые доходы: в конце XVI в., согласно сведениям Д. Флетчера, он давал 7 тыс. руб. в виде различных пошлин, занимая шестое место среди других городов6 . Местные посадские люди были организованы по десятням и составляли земский мир во главе с двумя земскими старостами. Одним из них и был в то время Минин. В городе находился гарнизон (до 750 стрельцов, пушкарей, воротников, затинщиков, казенных кузнецов, служилых иноземцев - немцев и литовцев). В нижегородском каменном Кремле, возведенном в начале XVI в., помимо двух каменных соборов (Спасо-Преображенского и Архангельского) имелось до 500 деревянных строений, среди них воеводский и дьячий дома, съезжая изба, казенный дом (отданный впоследствии Минину), дома бояр и дворян, монастырские подворья (Троице-Сергиева, Николы Дудина Нижегородского уезда и др.).

Нижний Новгород по своему экономическому и политическому значению, стратегическому положению был одним из ключевых пунктов восточных и юго- восточных районов России. В условиях же ослабления центральной власти, хозяйничанья интервентов этот город стал инициатором всенародного патриотического движения, охватившего Верхнее и Среднее Поволжье и соседние области страны. Нижегородцы включились в освободительную борьбу за несколько лет до образования Второго ополчения. Еще в 1608 г. они начали противодействовать тушинцам. В городе было организовано, по словам П. Г. Любомирова, "как бы свое правительство - городской совет"; в него вошли представители всех слоев населения - архимандрит Нижегородско-Печерского монастыря Иоиль, игумены других монастырей, "протопопы и попы и дияконы всего освещенного собору и церьковного причета", воеводы кн. А. А. Репнин, А. С. Алябьев, дьяк В. Семенов, представители дворян и детей боярских, посадских людей, служилых иноземцев, стрельцов. "Видную, даже самую влиятельную роль, - по словам того же автора, - в этом совете играли посадские люди". Это и неудивительно, поскольку возможный переход города под власть "тушинского вора" грозил налогами и поборами прежде всего посадским людям.

Уже в декабре 1608 г. нижегородская рать во главе с Алябьевым несколько раз громила "воров" - под Балахной и Нижним, у Ворсмы и Павлова. В ней рядом со служилыми людьми сражались посадские и всякие "охочие" люди. К ним тянулись те, кто не желал подчиняться тушинским порядкам и распоряжениям. В Нижний Новгород везли пленных "воров" из Луха, отсюда ждали помощи жители Костромы, Галета, Вологды, а Юрьевец и Шуя такую помощь получили. Нижегородский совет завязывал связи с Вятской и Пермской землями. "Тушинский вор" послал против Нижнего Новгорода карательный отряд, но тот 7 января 1609 г. потерпел поражение от Алябьева, который в январе занял Муром и заставил его вместе с г. Владимиром признать власть Шуйского. Во время восстания в соседних городах (Решма, Юрьевец, Балахна, Городец, Холуй) нижегородцы снова оказывали им помощь; "литовские люди" были разбиты в Лухе, под Шуей (1609 г.). В следующем году отряды ниже-

6 П. Г. Любомиров. Очерк истории Нижегородского ополчения 1611 - 1612 гг. М. 1939, с. 5 - 30; П. Мельников. Нижний Новгород и нижегородцы в Смутное время. "Отечественные записки", 1843, т. XXIX, отд. II, с, 3 - 7.

стр. 93

городцев воевали под Костромой, ходили в походы на Касимов и Арзамас, охраняли Юрьевец.

Военные действия, упадок торговли и доходов, тяжелые взносы в казну ухудшали положение города и уезда. Осложнилась и обстановка в стране. Нижегородцы, по мнению Любомирова, после свержения Шуйского присягнули королевичу Владиславу, исходя из сформулированного ими самими принципа: "Кто будет на Московском государстве государь, тот всем нам государь" (их слова в грамоте на Балахну), поскольку Москва сделала то же самое. Но, получив известие о намерении короля Сигизмунда III занять русский престол, Нижний Новгород в числе первых отказался от присяги Владиславу и включился в организацию Первого ополчения. Его жители с сочувствием встречали призывы патриарха Гермогена выступить против иноземцев. В конце декабря 1610 г. они послали к нему в Москву двух "бесстрашных людей" - сына боярского Р. Пахомова и свияжского посадского человека Р. Мосеева. В январе следующего года они рассылали свои грамоты в Кострому, Галич, Вологду, Рязань "и в иные города" с призывами направить в Нижний "для договору и о добром совете людей добрых изо всех чинов, сколько человек пригоже", идти "на польских и на литовских людей заодин". Широкую деятельность по организации восстания против врагов вел нижегородский совет. В феврале 1611 г. отряды нижегородцев, сначала ведомые головами, потом (основные силы) Репниным, выступили на Владимир и подошли в марте к Москве; вместе с ними прибыли ратники из Казани и других понизовых городов. "Общее единение" многих людей из разных городов России, несмотря на неудачу Первого ополчения, имело немалое значение для последующих событий: между ними завязались связи, окрепла решимость встать на защиту отчизны и восстановить в ней государственный порядок.

В событиях 1608 - 1611 гг. зримо проявилась возросшая роль в решении насущных вопросов жизни страны различных слоев народа, в том числе посадского населения городов, поддержанного крестьянами, казаками, дворянами и детьми боярскими. Освобождение родины становилось общенародной задачей, и в ее решении все большую роль начинали играть посадские и служилые люди Нижнего Новгорода и других центров. Убийство главного руководителя Первого ополчения П. П. Ляпунова 22 июля 1611 г. и возвращение значительной части его участников, в том числе и нижегородцев, по домам имели свои отрицательные последствия (настроения уныния среди людей и т. п.). Но они отнюдь не привели к ликвидации патриотического движения. Поволжские города продолжали рассылать грамоты. Гермоген в послании в Нижний Новгород от 25 августа 1611 г., принесенном из Москвы Мосеевым, призывал жителей его и других городов России не целовать крест "Маринкину паньину сыну" (сыну Марины Мнишек и Лжедмитрия П). Этого "воренка" казаки из Первого ополчения, оставшиеся под Москвой, прочили в цари. Нижегородцы, казанцы, жители других городов договорились "отнюдь на царство проклятого паньина Маринкина сына не хотети"7 .

Все эти события подготовили то, что произошло несколько позднее и что было связано уже непосредственно с именем Минина. Сведений о его жизни и деятельности до этого времени почти не сохранилось. Известно, что он торговал мясом и рыбой в нижнем посаде, а жил на верхнем посаде, около Никольской церкви, у "Почанинского оврага". Минины были родом из Балахны. По преданию, 12 лет Кузьма пришел с отцом в Нижний. В числе других посадских людей он участвовал в походах отряда Алябьева. Главная его заслуга в глазах сограждан заключалась в честной службе посадскому миру в качестве земского старосты. Должность эта выборная. Отсюда можно заключить, что ему доверяли, его уважали члены нижегородской посадской общины. Состоятельность Минина, по тогдашним понятиям, была средней: его торговые обороты и все состояние оценивались в 300 рублей. Летописцы подчеркивают, что он как "продавец мяса и рыбы" "убогою куплею питался". Тем не ме-

7 "Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел". Ч. 2. М. 1819, NN 268, 269; "Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедицею имп. Академии наук" (ААЭ). Т. 2. СПБ. 1836, NN 194, 197; П. Г, Любомиров. Указ. соч., с. 34 - 46.

стр. 94

нее Минин, как полагает В. А. Кучкин, принадлежал к роду "достаточных и предприимчивых людей"8 .

В земские старосты Минина избрали в начале года по тогдашнему календарю, то есть в сентябре 1611 года. Как он сам впоследствии рассказывал архимандриту Троице-Сергиева монастыря Дионисию (а со слов последнего об этом написал Симон Азарьин в "Книге о чудесах преподобного Сергия"), именно избрание побудило его выступить со своими воззваниями. Именно в этом он, человек религиозный, увидел "начало божия промысла", который привел к "собранию ратных людей на очищение государству". В литературе долгое время была распространена версия, согласно которой зарождение нового мощного движения в Нижнем Новгороде было связано с получением там грамот из Троице-Сергиева монастыря. Подобная версия исходила от троицких же авторов Авраамия Палицына и Ивана Наседки, помогавшего архимандриту Дионисию писать эти грамоты. В XVIII в. И. И. Голиков отметил, что Минин начал свою проповедь еще "в советах купеческих", до чтения троицких грамот9 . Забелин и Любомиров доказали, что Минин выступил независимо от получения этих грамот.

Свои знаменитые призывы, полагает Любомиров, Минин начал в земской избе, располагавшейся на нижнем посаде (в качестве старосты он должен был часто там бывать), а также на торгу, где стояла его лавка, и около своего дома среди соседей. Посадские люди, с которыми он прежде всего имел дело, в большинстве своем горячо его поддерживали. Хотя Нижний Новгород в отличие от многих других городов не подвергся разорению, однако его посадские люди были крайне заинтересованы в стабилизации обстановки, установлении порядка в государстве. Только это давало им возможность относительно спокойно жить, заниматься торговлей и промыслами. Посадские люди начали сбор добровольных пожертвований на общее ратное дело, заявляя, что и сами готовы "за християнския веры главы свои положити". Минин "первое собою начат" вносить, "мало себе нечто в дому своем оставив, а то все житье (пожитки, добро. - В. Б.) свое положив перед всеми на строение ратных людей". У него нашлось немало последователей. Городской совет, куда, вероятно, обратились посадские во главе с Мининым, санкционировал их инициативу. Ее одобрили и к ней присоединились воеводы, духовенство, служилые люди. По решению совета назначили общую сходку нижегородцев. Жители по колокольному звону собрались в Спасо-Преображенском соборе. Сначала состоялась служба, после которой протопоп Савва выступил с поучением. Затем к народу обратился Минин с призывом встать на защиту Российского государства от иноземных врагов. Не ограничиваясь добровольными взносами, нижегородцы "приговор всего града за руками устроиша" о том, чтобы все в городе и уезде "на строение ратных людей" давали в обязательном порядке часть своего имущества. Минину поручили руководство всеми делами по сбору средств и их распределению среди ратников будущего ополчения.

Так вырисовывается фактическая сторона дела, связанная с инициативой Минина и ее реализацией в ходе совещаний посадских людей, городского совета, всех горожан на общей сходке в нижегородском Кремле и речей на них самого инициатора10 . Эту схему дополняют другие источники. "Новый летописец" сообщает, что Минин "возопи во все люди: "Будет нам похотеть помочи Московскому государству, ибо нам не пожелети животов своих; да не токмо животов своих, ино не пожелеть и дворы свои продавать и жены и дети закладывать и бити челом, хто бы вступился за истинную православную веру и был бы у нас начальником". Речь Минина содержала два важных пункта: сбор средств на ополчение и выбор военного руководите-

8 "Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции". М. 1869, с. 202, 353; РИБ. Т. XIII, с. 1317; Н. А. Полевой. Материалы для истории Козьмы Минина. "Сын Отечества", 1838, N 1, отд. III, с. 28; П. Мельников. Указ. соч., с. 27; И. Е. Забели н. Указ. соч., с. 28 - 29, 49 - 50; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 52 - 53; Н. Храмцовский. Краткий очерк и описание Нижнего Новгорода. Ч. I. Н-Новгород. 1857, с. 69; В. А. Кучкин. О роде Мининых. "История СССР", 1973, N 2.

9 "Дополнения к деяниям Петра Великого". Т. II. М. 1790, с. 270.

10 П. Г. Любомиров, Указ. соч., с. 52 - 55.

стр. 95

ля. "Нижегородцам же всем, - продолжает летописец, - ево слово любо бысть"11 . Это известие не содержит подробностей, но оно четко передает суть мыслей нижегородского "говядаря".

Более подробны сообщения Симона Азарьина. Он рассказывает о видениях Минина накануне указанных событий. Тогдашние настроения среди русских людей стимулировали появление всяких упований на "промысел божий", на чудеса "святых угодников", на избавление "свыше" от страданий и мучений, переполнивших чашу терпения. Осенью 1611 г. передавали из уст в уста о какой-то женщине из Владимира, которой ночью "пречудная жена" явилась "в свете несотворенном" и наказала всем его жителям соблюдать строгий пост и молитву, если они хотят, чтобы господь дал "тишину и благодетельное житие". Владимирцы так и поступили и сообщили об этом в другие города. Тогда же стало известно и о видении, происшедшем еще в мае того же года: в Первом ополчении под Москвой откуда-то появился свиток ("свиток неведомо откуду взяся"), и в нем рассказывалось о некоем "многогрешном Григории", которого тоже посетило видение в Нижнем Новгороде. В его доме к одру (во время сна, вероятно) явились два небожителя и тоже говорили о необходимости для очищения России от врагов трехдневного поста и покаянной молитвы. Этому видению поверили, и начался строгий пост. Правда, в самом Нижнем Новгороде ни о каком Григории и его видении не знали и посему пост не соблюдали, что несколько смутило летописца, рассказавшего повесть о Григории.

Разумеется, и повесть и самовидение были кем-то придуманы. Но характерно, что исстрадавшиеся люди ухватились за эту идею, ибо хотели и ждали чудесного избавления от горя и мучений; именно из этого исходил составитель повести. Можно смело утверждать, что рассказы о видениях для людей той поры имели значение не только чисто религиозное (хотя этого нельзя сбрасывать со счетов): они объединяли их и направляли к достижению общей цели, в данном случае - борьбе с врагом для освобождения России.

В стране в то время царила неразбериха. В Москве реально вершили делами польские феодалы, а "седмочисленные" бояре-правители рассылали в уезды грамоты с тщетными призывами о присяге Владиславу. Патриарх Гермоген выступал за объединение сил страны, наказывая не принимать во внимание распоряжений руководителей подмосковных полков И. И. Заруцкого и Д. Т. Трубецкого, троицкий же архимандрит Дионисий и его помощники, "писцы борзые", наоборот, звали на соединение с казацкими таборами под Москвой. Как раз в то время в Нижнем Новгороде возникло движение, имевшее уже свою традицию и нашедшее опору в посадских и служилых людях, в местном крестьянстве. Именно то, что оно обладало массовой поддержкой низших и средних слоев населения, обеспечило ему успех. Более того, движение имело руководителей, среди которых выдвинулся на авансцену представитель "третьего сословия" - посадский человек, купец средней руки Кузьма Минин. Ему, как он сам поведал Дионисию, будто бы явился во сне Сергий Радонежский, почитавшийся святым угодником, и велел "казну собирати и воинских людей наделяти и итти на очищение Московского государства". При этом "чудотворец" указал, что "старейшие в таковое дело не внидут, наипаче юннии начнут творити". После первого видения Минин якобы не решился что- либо предпринять. Но оно повторилось еще дважды, а за "небрежение" Минин, по его словам, был наказан болезнью (крепким здоровьем, кстати говоря, он, очевидно, не отличался, и этим объясняется то, что после освобождения Москвы прожил очень недолго). После такого "напоминания" Минин начал действовать, "глаголя предо всеми в земской избе и идеже аще обреташеся".

Стряпчий И. И. Биркин выразил сомнение в правдивости слов Минина. В ответ последний недвусмысленно пригрозил разоблачить его перед всеми, если он не замолчит. Дело в том, что Биркин имел подмоченную репутацию. Типичный "перелет", беспринципный политикан и делец, он служил то Шуйскому, то "тушинскому вору", снова Шуйскому, потом Ляпунову, который прислал его в Нижний Новгород для налаживания связи между его жителями и Первым ополчением. После распада последнего стряпчий остался в городе, но его поведение, очевидно, вызывало недовольст-

11 ПСРЛ. Т. XIV, с. 116.

стр. 96

во; Минин называл его не иначе, как сосудом сатаны12 . Трудно сказать, чем были видения Минина: результатом нравственного потрясения или плодом благочестивой выдумки, т. е. своего рода агитационным приемом, довольно частым во времена смутных ожиданий и горячих надежд. Быть может, рассказ Минина о видениях был разукрашен в передаче троицкого автора и превращен им в благочестивую легенду, которая должна была способствовать славе Троицкой обители и ее основателя. Недаром Симон Азарьин связывает рассказ Минина о видении с чтением троицкой грамоты: "Святой Сергий, по словам Кузьмы Захарьевича, явился мне во сне и приказал возбудить уснувших; прочтите грамоты Дионисиевы в соборе, а там что будет угодно богу". Между тем исследователи доказали, что патриотический почин в Нижнем Новгороде имел своим истоком сложную работу общественного самосознания в посадском ч<мире" и явился результатом его рвения, поддержанного большинством населения.

Призыв Минина на сходке в нижегородском Кремле нашел широкий отклик. Сначала его поддержали в земской избе собратья по сословию, потом представители сословий в воеводской избе, наконец, все нижегородское население на кремлевской: площади. "Московского государства последние люди", т. е. широкие социальные низы, включившиеся в движение, и решали с этого момента ход дела, судьбу Второго ополчения и освобождения страны. Народные сходки происходили и после этого. И снова на них выступал Минин. "Что лее нам делать?" - обращались к нему присутствовавшие. "Ополчаться; сами мы неискусны в ратном деле, так станем кличь кликать по вольных служилых людей". "А казны нам откуда взять служилым людям?" "Я, убогий, с товарищами своими, всех нас 2500 человек, а денег у нас в сборе 1700 рублей; брали третью деньгу: у меня было 300 рублей, и я 100 рублей в сборные деньги принес; то же и вы сделайте". "Будь так! Будь так! Будь так!" - кричали в толпе. Как видно, сбор денег Минин и посадские начали до этих призывов, теперь же он был продолжен среди всего населения. Несли деньги, драгоценности. Минин пожертвовал не только деньги, но и пронизи, басмы своей жены. Безвестная вдова, внесшая огромную по тем временам сумму, заявила: "Осталась я после мужа бездетна, и есть у меня 12000 рублей, 10000 отдаю в сбор, а 2000 оставляю себе"13 .

Поскольку не все были склонны расстаться с деньгами, то в государственных интересах было объявлено еще и принудительное взимание средств "по пожиткам и по промыслам". Дело "раскладки" денежных и натуральных средств, их взимания и хранения, распределения среди ратных людей нижегородцы возложили на Минина. Он стал "окладчиком", "выборным человеком", наделенным определенной и немалой властью. При этом, помимо приговора общей сходки, Минин использовал приговоры земской и воеводской изб, опираясь на них в своих действиях. Они не раз выносили решение о чрезвычайных сборах (третья деньга, пятая деньга, т. е. 33%, 20% имущества или доходов), о натуральных сборах, займах у частных лиц. Все решения и соответственно этому действия "окладчика" и его помощников распространялись на Нижний Новгород и его уезд, а также на другие города, например, Балахну и Гороховец, присоединившиеся к ополчению. Впоследствии сфера деятельности Минина, естественно, расширялась на прочие районы по мере их вовлечения в дела Второго ополчения. Таким образом, речь шла о правильно организованном сборе средств среди населения, поддержавшего почин Минина и посадских людей Нижнего Новгорода.

Минин внес в успех широкого народного движения практическую сметку делового человека, патриотический порыв, дальновидность и мудрость незаурядного деятеля. Нижегородский же уезд многое сделал для финансового обеспечения Второго ополчения. Через год, в грамоте от 4 октября 1612 г., его руководители отметили заслуги нижегородцев, которые "сами себя ни в чем не пощадили, сбирая с себя деньги сверх окладных денег"14 .

12 С. Ф. Платонов. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII вв. М. 1937, с. 393 - 402; С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. IX. М. 1960, с. 660.

13 С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. IV, с. 661; С. Ф. Платонов. Указ. соч., с. 403 - 406; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 55 - 57.

14 Там же.

стр. 97

"Выборный человек" Минин в своем призыве поставил вопрос и о военачальнике. Командующим просили стать стольника кн. Д. М. Пожарского, человека знатного и, по существу, земляка нижегородцев (его владения находились в Мытском стане, на границе Владимирского и Нижегородского уездов), к тому же не раз показавшего способности военного предводителя (борьба с интервентами в Зарайске, где ОН был воеводой, И В Москве) и не запятнавшего свое имя службой врагам родины. Он в то время излечивался от ран в родовой вотчине Мугрееве, в Суздальском уезде. К нему поехала делегация из Нижнего Новгорода: архимандрит Нижегородско-Печерского монастыря Феодосии, дворянин "добрый" Ж. П. Болтин и "посадские люди". Согласно тогдашнему этикету, Пожарский долго отказывался. Нижегородские представители ездили к нему "многажды, чтобы, - как говорил сам Пожарский, - мне ехати в Нижний для земского совета". Был у него в Мугрееве и Минин; очевидно, он рассказал ему об обстановке в городе, они советовались и договаривались о предстоящем деле. Недаром "Новый летописец" отмечает, что "с Кузмою с Мининым бысть у них по слову".

Пожарский согласился, но и сам выдвинул условие - избрать человека "ис посацких людей, кому быть с ним у такова велика дела и казну збирати". По словам Любомирова, "по желанию Пожарского создавалось в ополчении нечто новое, небывалое" - для заведования всеми хозяйственными делами учреждалась особая должность, для обозначения которой "не нашлось подходящего термина". Минина продолжали называть "выборным человеком", что очень неясно характеризовало его функции, но хорошо показывало отношение к нему сограждан, их полное доверие. Когда, по сообщению "Нового летописца", архимандрит и другие члены делегации сказали князю, что "у них такова человека во граде нет" (тем самым давая понять, что Пожарский волен сам назвать кандидатуру), тот ответил: "Есть у вас Кузма Минин; той бывал человек служивой, тому то дело за обычей".

Делегация возвратилась в город, рассказала о согласии Пожарского и его пожелании. Нижегородцы "нача Кузме бити челом. Кузма же им для укрепления отказываше, что не хотя быть у такова дела. Они же ему с прилежанием говоряху". Словом, и здесь происходили обычные уговоры с отказами, за которыми последовало согласие. Но Минин выдвинул свое условие - составить новый приговор, повторявший первый: нижегородцам "во всем быти послушливым и покорливым" руководителям ополчения, "ратным людям давати деньги". "Новый летописец" при этом сообщает, что Минин взял тот "приговор за руками (с подписями. - В. Б.) и посла... ко князю Дмитрею в тот час для того, чтоб того приговору назад у него не взяли". Тем самым руководители дела, имевшего общегосударственное значение, укрепили свое положение, действуя с самого начала согласованно и твердо15 .

В Нижнем Новгороде военных сил явно недоставало (менее 1 тыс. ратников). Пожарский и Минин начали их организацию. Сначала в армию освобождения влились смоленские дворяне и дети боярские. Изгнанные из своих родных мест польско-литовскими интервентами, они пришли под Москву к Трубецкому и Заруцкому, а те прислали их для испомещения в дворцовых селах Арзамасского уезда. Но местные крестьяне, поддержанные стрельцами, их не пустили, учиняли против них "бои". В аналогичном положении оказались вяземские и дорогобужские служилые люди, тоже неудачно пытавшиеся испоместиться в Ярополческой волости Владимирского уезда. И тех и других руководители ополчения включили в его состав - их насчитывалось до 2 тыс. человек. Все ратники получали хорошее содержание ("корм и казну") от Минина и его помощников. Так, упомянутым смольнянам, вязьмичам и доро-гобужцам, согласно Болтинскому хронографу, давали следующие оклады: служилым "первой статьи" - 50 руб., "другой - по 45 рублев, третьей по 40 рублев, а меныни 30 рублев не было"; обычно же такие провинциальные дворяне получали не более 14 руб., т. е. в 2 - 3 раза меньше.

Стремление. Минина хорошо обеспечить ратников, имевшее не временный, а постоянный характер, привлекало в ополчение новых людей со всех сторон. Позднее

15 ПСРЛ. Т. XIV, с. 116 - 117; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 59 - 63; Ю. М. Эскин, Дмитрий Пожарский. "Вопросы истории", 1976, N 8, с. 111 -112.

стр. 98

пришли коломенцы, рязанцы, казаки и стрельцы из украинских городов и др. Однако нижегородской казны надолго не хватило. Прибегли к частным займам. Купцы Г. Никитников, В. и С. Лыткины, В. Чистой, А. Порывкин и Ф. Дощаников дали более 5,2 тыс. рублей. Но средств требовалось еще больше, и тогда обратились к другим городам. "Новый летописец" сообщает, что Пожарский "нача писати по городом в поморския и во все понизовые, чтоб им они помогали итти на очищение Московского государство. В городах же слышаху в Нижнем собрания, ради быша и посылаху к нему на совет и многу казну к нему посылаху, и свезоша к нему из городов многую казну"16 .

Хорошая организация, особенно сбор и распределение средств, заведение собственной канцелярии, налаживание связей со многими районами, вовлечение их в дела ополчения - все это привело к тому, что в отличие от Первого ополчения во Втором с самого начала утвердилось единство цели и действий ("совет велий и любовь", как отмечает "Новый летописец"). Пожарский и Минин продолжали собирать казну и ратников, обращаться за помощью в разные города, посылали им грамоты с воззваниями: "Быти с ними в одном совете", "быти нам всем, православным христианом, в любви и в соединении и прежнего межусобства не счинати, и Московское государство от врагов наших... очищати неослабно до смерти своей, и грабежей и налогу православному християнству отнюдь не чинити, и своим произволом на Московское государство государя без совету всей земли не обирати" (грамоты из Нижнего Новгорода в Вологду и Соль Вычегодскую в начале декабря 1611 г.). Это была программа борьбы с интервентами, программа единения во имя восстановления порядка в государстве (вплоть до выбора нового царя по "совету всей земли"). В города наряду с грамотами посылали из Нижнего "для совету" делегации, в которые включались служилые и посадские люди, лица духовного звания. Города сообщали друг другу о получаемых ими известиях.

В ноябре - декабре 1611 г. руководство ополчения планировало поход на Москву через Суздаль. Но, будучи извещено об усилении польского гарнизона и признании подмосковными "таборами" нового самозванца - Лжедмитрия III (псковский "Сидорка"), Минин и Пожарский отложили поход на некоторое время и энергично продолжали собирать силы и средства, умиротворять и объединять страну. Власти ополчения фактически начали осуществлять функции правительства, противостоявшего московской "семибоярщине" и независимого от властей подмосковных "таборов". Оно оформилось в течение зимы 1611/12 г, как "Совет всея земли". В него вошли руководители ополчения, члены городского совета Нижнего Новгорода, представители других городов. Правительство рассылало грамоты с распоряжениями. Подпись Пожарского в соответствии с местническим распорядком стояла в них на 10-м месте, Минина - на 15-м или 16-м. Так как последний не знал грамоты, за него подписывался кн. Дмитрий Михайлович: "В выборного человека всею землею в Козмино место Минино князь Дмитрей Пожарской руку приложил". Кстати, лишь после этого шли подписи представителей ряда княжеских и боярских фамилий (И. Шереметев, кн. А. Долгорукий, В. Бутурлин и др.)17 .

Правительству Второго ополчения пришлось действовать в сложной обстановке. На него с опасением смотрели не только интервенты и их приспешники, но и московская "семибоярщина", Заруцкий и Трубецкой. Все они чинили Пожарскому и Минину различные препятствия: посылали грамоты с целью поссорить их с "таборами" под Москвой, организовали покушение на Пожарского. Польско-литовские захватчики орудовали к востоку и северо- востоку от Москвы. По Пожарский и Минин, несмотря ни на что, укрепляли свое положение. Опираясь на все слои общества, особенно на дворянство и посадское население, они наводили порядок в городах и уездах севера и северо- востока, предотвратили столкновение дворян из ополчения с "таборскими" казаками. Посланные ими отряды князей Д. П. Лопаты-Пожарского и Р. П. Пожарского заняли Ярославль и Суздаль, не пустив туда атаманов А. и И. Про-

16 ПСРЛ. Т. XIV, с. 117; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 58 - 59.

17 ААЭ. Т. 2, N 203, с. 357; ПСРЛ. Т. XIV, с. 117; С. М. Соловьев. Указ. соч., Кн. IV, с. 661 - 666; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 58 - 59, 63 - 85.

стр. 99

совсцких, направленных Заруцким. Отряды Второго ополчения подавили также классовые выступления народных низов в районах, на которые уже распространялась его власть.

В конце февраля или начале марта 1612 г. Второе ополчение выступило из Нижнего и направилось в Ярославль. Оно двигалось через Балахну, Юрьевец, Решму, Кинешму, Кострому. "Новый летописец", который подробно описал этот поход, постоянно подчеркивает, что все действия, имевшие место в пути, исходили от Пожарского и Минина: "Князь Дмитрей и Кузма... ждаху", "они же с Кузмою подумав... и поидоша на Кострому", "князь Дмитрей же Михайлович и Кузма отпустиша князь Романа Петровича (Пожарского. - В. Б.) в Суздаль". В городах и селениях жители радостно встречали ополченцев, давали "на подмогу многую казну"; в их ряды вливались новые отряды ратников. "С великою честию", как избавителей приняли Пожарского и Минина в Ярославле. Здесь ополчение простояло четыре месяца. Тогда окончательно определился состав правительства - "Совета всея земли". В него входили представители знатных родов - Долгоруких, Куракиных, Бутурлиных, Шереметевых и пр. Фактически же его возглавляли Пожарский и Минин. При "Совете всея земли" работали приказы Поместный, Разрядный, Посольский. Ополченское правительство продолжало замирение городов и уездов, освобождение их от польско- литовских отрядов, от казаков Заруцкого, лишая последних материальной и военной помощи из восточных и северо-восточных областей. Одновременно оно предприняло дипломатические шаги по нейтрализации захватившей новгородские земли Швеции путем переговоров о кандидатуре на русский престол Карла-Филиппа, брата шведского короля Густава-Адольфа.

"Стояние" в Ярославле и меры, принятые "Советом всея земли", самими Мининым и Пожарским, дали свои результаты. Ко Второму ополчению присоединились большое число понизовых и замосковных городов с уездами, Поморье и Сибирь. Функционировали правительственные учреждения. Постепенно устанавливался порядок на все более значительной территории государства. Она очищалась от разбойничьих шаек. Войско насчитывало до 10 тыс. ратников, которые получали жалованье - земли в поместья, деньги. Власти ополчения организовывали "дозор" земель с целью выяснить реальное положение дел (размеры запустения) и платежеспособность населения. Занимались они и повседневной административной и судебной работой (назначение воевод, разбор челобитий, жалоб и пр.). Все это постепенно стабилизировало обстановку, приводило к оживлению хозяйственной, в частности торговой, деятельности (например, таможенные сборы в Нижнем Новгороде за 1611/12 г. в 1,5 раза превысили поступления за 1610/11 год)18 . По получении известий о движении на Москву гетмана Ходкевича с 12-тысячным отрядом и большим обозом Пожарский и Минин выслали к столице отряды М. С. Дмитриева и Лопаты-Пожарского. Они выступили в середине - второй половине июля и пришли к Москве 24 июля и 2 августа. Заруцкий с частью казаков бежал в Коломну, затем перебрался в Астрахань.

Основные силы ополчения отправились к столице в конце июля. Характерно, что главный военный руководитель, посетив по пути Суздаль, чтобы помолиться "и у родительских гробов проститца", "рать же приказа всю князь Ивану Ондреевичю Хованскому да Кузме Минину и отпусти их прямо к Ростову". В Ростове Великом после того, как Пожарский возвратился к войску, "придоша из-под Москвы... атаманы и казаки ото всего войска, Кручина Внуков с товарищи, чтоб шли под Москву, не мешкая". Руководители ополчения обласкали их и наградили: "Князь Дмитрей же и Кузма их пожаловали деньгами и сукнами и отпустиша их опять под Москву"19 . Руководители ополчения последовательно проводили курс на объединение сил для достижения поставленной цели.

Приход ополчения под Москву, его взаимоотношения с войском Трубецкого и военные действия против польско-литовского гарнизона подробно описаны в литерату-

18 ДР. Т. I. стб. 2 - 3; ПСРЛ. Т. XIV, с. 118 - 122; С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. IV, с. 666 - 674; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 86 - 145; Ю. М. Эскин. Указ. соч., с. 113 - 114.

19 ПСРЛ. Т. XIV, с. 122 - 123.

стр. 100

ре. Интересную работу о боях под Москвой написал, в частности, Г. Н. Бибиков20 . Поэтому нет необходимости вдаваться здесь в детали описания военных действий.

Под Москвой Минин продолжал играть важную роль. Недаром чванливый и бездарный, но знатный родом Трубецкой так неприязненно встретил его появление. Во время решительного и кровопролитного сражения 24 августа в Замоскворечье Минин проявил незаурядный воинский талант и личное мужество. Весь день шел бой, "дню же бывшу близко вечера, бог же положи храбрость в немощнаго: приде бо Кузма Минин ко князю Дмитрею Михайловичи" и просяще у нево людей" для удара по вражеским войскам у Крымского двора, за Москвой-рекой. "Емли, ково хощеши", - согласился Пожарский. С тремя дворянскими сотнями Минин стремительно ударил по конной и пешей сотням противника, и они в панике, сминая друг друга, бежали к лагерю Ходкевича. Это воодушевило ратников, пеших и конных, которые "поидоша тиском к таборам" врага, который бежал, побросав "многие коши и шатры". Ходкевич, "бывшу в великой ужасти", отступил к Донскому монастырю, где "стояше во всю нощь на конех. На утрие же побегоша от Москвы"21 .

В последующие дни руководители ополчения действовали сообща. Правда, Трубецкой как боярин требовал, "чтобы князь Дмитрей Пожарский и Кузма ездили к нему в таборы", но те не согласились "для ради казачьего убойства". В конце концов договорились съезжаться для переговоров и решения дел на р. Неглинке. Во всех документах на первом месте упоминается Трубецкой. В грамоте конца октября - начала ноября 1612 г. на Белоозеро сообщалось о прекращении распрей между воеводами. Мы, писали воеводы, "стали во единачестве и укрепились, что нам да выборному человеку Кузме Минину Московского государства доступать и Российскому государству во всем добра хотеть безо всякия хитрости". Но реально главными руководителями ополчения оставались по-прежнему Минин и Пожарский. "Новый летописец", рассказывая о том, как осажденные в Кремле враги, видя "свое изнеможение", приказали боярам и другим людям "выпустити вон" своих жен, добавляет, что бояре "послаша ко князю Дмитрею Михайловичи) Пожарскому и х Кузме и ко всем ратным людей, чтобы пожаловали их, приняли без позору", что они и сделали22 .

Избрание на земском соборе царем Михаила Романова означало конец полномочий правительства Трубецкого - Пожарского - Минина. Оба руководителя Второго ополчения получили от нового правительства пожалования. Минин из нижегородского купца превратился в дворянина, обладателя третьего (после боярина и окольничего) думного чина. Ему назначили жалованье в 200 рублей в год. Он получил двор в нижегородском Кремле, около Спасо-Преображенского собора. Кроме того, ему дали в поместье с. Богородицкое и при нем девять "деревень живущих" и три пустоши в Нижегородском уезде, а всего 1630 четвертей земли. Позднее, по жалованной грамоте от 20 января 1615 г., эти земли из поместья были переведены в вотчину ему самому, его сыну Нефеду и всем потомкам "в род их неподвижно". При выдаче этого документа 23 февраля того же года с Минина не взяли даже положенную пошлину (20 руб. 12 алт. 3 деньги) "по приказу постельничего и наместника Костянтина Ивановича Михалкова"; очевидно, таким было распоряжение царя Михаила.

Минин проживал в Москве, его братья и сын Нефед в Нижнем Новгороде. В грамоте нижегородским воеводам от 31 мая 1615 г. сообщается, что "думной наш дворянин Кузма Миничь" бил челом, "что живет он на Москве при нас, а поместья де и вотчинка за ним в Нижегородском уезде", а братье его и сыну и его людем (холопам. - В. Б.) и крестьяном от исков и от поклепов чинится продажа великая". Ввиду этого думный дворянин просит, чтобы всех его родственников, холопов и крестьян судили не в Нижнем, а в Москве. Челобитье Минина удовлетворили: велено

20 Г. Н. Бибиков. Бои русского народного ополчения с польскими интервентами 22 - 24 августа 1612 г. под Москвой. "Исторические записки". Т. 32. 1950.

21 ПСРЛ. Т. XIV, с. 125 - 126.

22 ААЭ. Т. 2, NN 214 - 215, с. 373 - 375; ПСРЛ. Т. XIV, с. 125 - 126; Г. Н. Бибиков. Указ. соч., с. 177, 180, 193 - 196; П. Г. Любомиров. Указ. соч. с. 151 - 153.

стр. 101

было всех судить в Москве, "опрочь татиного и разбойного дела"23 . Минин исполнял важные поручения правительства и царя. Так, он собирал пятину (20% от имущества) "в Москве с гостей Гостиной и Суконной сотен и с черных сотен и слобод", т. е. с посадских людей. Именно финансовая деятельность Минина, его большая роль в пополнении истощенной в годы Смуты казны делают понятными те выражения, в которых говорили о влиянии бывшего "говядаря" польские представители на переговорах. Он же подписывает вместе с боярами грамоту в Польшу (конец 1614 г.), участвует вместе с другими (бояре и пр.) в управлении государством во время "похода" царя на богомолье в Троице-Сергиев монастырь (1615 г.), "в сыску" в Казани о восставших ("заворовавших") черемисах (1615 г.)24 .

Минин скончался в Нижнем Новгороде между сентябрем 1615 г. и июнем 1616 г., а погребен был в Спасо-Преображенском соборе. Именно в этом соборе 30 мая 1722 г. Петр I в день своего 50-летия поклонился праху Минина, которого назвал освободителем России (по другой версии - спасителем отечества). 5 июля 1616 г. вдове и сыну Минина выдали грамоту на вотчину мужа и отца. Нефед Минин в чине стряпчего служил при царском дворе, исполнял различные обязанности во время придворных церемоний. Умер он в 1632 или 1633 г., не оставив потомства; неизвестно, был ли он женат. Вотчина Минина перешла в поместье боярину кн. Я. К. Черкасскому. Нижегородский двор Минина перешел к несчастной невесте первого Романова М. И. Клоповой, сосланной в город на Волге, а после ее смерти в 1633 г. - к тем же Черкасским.

У Кузьмы Минина были братья Безсон и Сергей. В XVIII-XIX вв. появлялись сомнительного свойства свидетельства о коллежском советнике Алексее Минине, пожалованном в 1786 г. дипломом, подтверждавшим его происхождение от "благородных предков", т. е. от К. Минина, и о "правнуке" последнего М. А. Подсевалыцикове (Кавтареве), отец которого был якобы внуком родной сестры Кузьмы - Дарьи Мининой. Известно об этом стало со слов Подсевалыцикова историку и археографу Д. Н. Бантыш-Каменскому, о чем последний сообщил в письме из Нижнего Новгорода А. Ф. Малиновскому 18 апреля 1807 года. Но в актах имя Дарьи Мининой нигде не встречается. Правда, в документах XVII в. (сотная выпись по Нижнему 1621 г., переписная книга 1678 г.) упоминаются Подсевалыциковы. Во втором из названных источников говорится о дворах купцов Гостиной сотни Никиты и Клементия Мининых. Наконец, в Балахне в XIX в. жила купеческая фамилия Мининых, которая, "как говорят", происходила от одного из братьев знаменитого Кузьмы Минина25 .

Жизнь и подвиг Кузьмы Минина, представителя "третьего сословия", человека незаурядного и энергичного, патриота, отдавшего все свои силы освобождению отечества от иноземных захватчиков, оставили неизгладимый след в памяти потомства. Его имя и славные дела прославляли поэты и писатели, художники и скульпторы, музыканты и ученые. В грозные для родины дни вторжений чужеземцев ее защитников вдохновляли героические образы предков, борцов за независимость и среди них - нижегородца, великого сына России Минина. Имя его стоит в народном сознании в одном ряду с именами Александра Невского, Дмитрия Донского, Дмитрия Пожарского, других великих людей, ставших олицетворением стойкости, несгибаемости русского народа, его героических деяний в защиту и во славу родной земли.

23 ДР. Т. I, стб. 100; С. А. Белокуров. Указ. соч., с. 66, 111, 259 - 260; ААЭ. Т. 3. СПБ. 1836, N 71, с. 108; NN 83/85; С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. V, с. 16 - 17, 274; "Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии". Т. I, вып. 1, 1891, с. 523; вып. 9, 1890, с. 393 - 394.

24 ДР. Т. I, стб. 178, 208; С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. V, с. 36, 49; П. Г. Любомиров. Указ. соч., с. 126, прим. 2.

25 ААЭ. Т. 3, NN 83, 85, 215, 218, с. 116 - 119, 316 - 317, 322 - 323; "Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии". Т. I, вып. 11, 1891, с. 525 - 526; Н. А. Полевой. Указ. соч., с. 16, 20 - 23, 27 - 28; П. И. Мельников. Исторические заметки. "Отечественные записки", 1842, т. XXIII, отд. VIII, смесь, с. 68 - 72; С. М. Соловьев. Указ. соч. Кн. V, с. 274; "Общий гербовник дворянских родов Всероссийской империи, начатый в 1797 г.". Ч. 6, N 40; "Собрание портретов россиян знаменитых...". Издано Платоном Бекетовым. Ч. I. М. 1821, с. 51.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2018. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Статистика последних публикаций