ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


Новинка! Ukrainian flag (little) LIBRARY.UA - новая Украинская цифровая библиотека!

СПОНСОРЫ РУБРИКИ:


О цветах

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 06 апреля 2014
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




Всякое видимое тело является нам в каком нибудь цвете: даже пламя бывает белым, желтым, красным, зеленым и синим, смотря по веществу, которое служит ему пищею; только луч солнечный никогда не изменяет своего цвета - единственное доказательство, что он не есть пламя. Многочисленность разных цветов так велика, что на языках наших имеем названия только для самой малой части оных, и ежедневно изобретаем новые. Сверх того игра цветов, представляющихся нам вместе, бывает смешенна до такой степени что мы по большей части затрудняемся, какое имя дать цвету того или другого тела.

Сему смешению цветов обязаны мы величайшими красотами Природы и искусства, начиная от расписанного холста до радуги. С удовольствием останавливаем взоры на ландшафте, украшенном пестрым слиянием цветущих прозябений, нежною зеленью лугов, густозеленым цветом дубравы, золотом зрелых колосьев, синевою извивающихся потоков. Помертвелое лице красавицы во гробе теряет прелесть, которую сообщало ему нежное смешение цветов красного, белого, темного, синеватого; даже звездное небо получает красоту от темной синевы свода, на коем утверждены алмазы, блистающие всеми цветами.

Какою же таинственною силою очаровывают сии цветы? Почему любая современная доставка цветов по Донецку может обеспечить цветы любого цвета радуги? В чем состоит столь различное впечатление, производимое синим или красным на нашу душу? Чтo сообщает лилии ослепительную белизну, розе нежной румянец, фиалке приятную синеву? Чтo дает рубину цвет красный, сафиру светло-синий, смарагду светло- зеленый? Разность в цветах не происходит ни от большей или меньшей силы света, ни от преломления лучей: ибо в сиянии звезд и в огне фейерверков мы отличаем цветы красный, желтый, зеленый, синий; а красный или синий луч посредством стекла может быть преломляем во всяком направлении, не изменяя цвета. И так свет, кроме способности сообщать телам прозрачность, должен иметь и другие свойства, посредством коих простые очертания предметов получают колер, и свет синий существенно отличается от красного или желтого. Но в чем же состоит сия разность, или лучше сказать, поелику понятие о цветах принадлежит к простым чувственным понятиям, кои можно чувствовать, а не объяснять; то какая была бы физическая причина сего различия?

По мнению Ейлера, свет вообще состоит в сотрясении ефира, точно как звук в сотрясении воздуха, и колерa отличаются один от другого более или менее скорыми сотрясениями, подобно как высшие тоны от низших в музыке, на которую сила или направление звука столь же мало имеет влияния, как сила или преломление луча на цвет. И так, семь радужных цветов можно уподобить нотной азбуке: внутренний или низший цвет, фиолетовой, почитать за низкое C (Ut), средний, зеленый, за квинту (Sol), а внешний или верхний, красный за верхнюю октаву С. В самом деле, между фиолетовым и багрянокрасным такое же точно сродство, как между каждым тоном и его октавою. По сему предположению зеркальная поверхность или прозрачное тело тем отличаются от темных, что сотрясения света, ударяясь о первые, отражаются или проходят далее, между тем как поверхность тел темных, будучи сама приведена светом в сотрясение, производит в ефире движения, делающие тело приметным для глаз и дающие ему на пример цвет зеленый, если только поверхность его способна сотрясаться от скорости зеленого, хотя бы она совещена была желтым светом; так струна всегда издает одинакой тон, сообразно длине ее, толщине и напряжению, будет ли тронута рукою, или проведут по ней медленно или скоро смычком. И так зеркалa сходны с ехом, прозрачные телa с говорною трубою или с производящим звук воздухом, а темные, чуждым светом освещаемые телa, подобны струнам скрыпки, приводимым в движение от сильного звука другого инструмента, издающим тот же тон или соответственный гармонический. Темные тела суть те, коих поверхность не сотрясается; белый цвет, соединяющий в себе все другие цветa, есть простой сбивчивой шум, без определенного звука. - Объяснение сие столь остроумно, что неохотно расстаешься с ним для геометрических трудностей, ему противуречащих.

По мнению Нютона, материя света вытекает из тел светящихся. Сия чрезвычайно тонкая материя состоит из частиц различной величины, из коих самые малые образуют луч фиолетовый, а самые бoльшие красной. В сем объяснении также не мало трудностей, и кажется, что человеку никогда не удастся проникнуть в существо предметов. И так, не усиливаясь объяснять того, чтo Природа, по видимому, скрыла от нас под завесою тайны, рассмотрим открытия, относительно цветов, сделанные бoльшею частию Нютоном.

Если лучи солнечные, проходящие в темную комнату сквозь небольшое отверстие, перехватить известною стеклянною призмою в горизонтальном положении; то на белой плоскости явится цветное изображение (называемое spectrum, привидением); которого высота будет в пять раз более широты и на коем снизу вверх очень явственно видимы будут цветы красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий и фиолетовой, так что красный свет меньше всех, а фиолетовой больше всех отклоняются от первого пути своего или преломляются призмою. Если сии, посредством призмы разделенные, цветные лучи вновь собрать посредством стекла выпуклого; то на белой бумаге, которую будут держать в точке соединения лучей, явится только белый луч; но ближе к стеклу, где еще лучи не соединились, увидим то же самое цветное изображение, а по ту сторону стекла, где лучи пресеклись, усматривается цветное изображение в превратном порядке, вверху красный цвет, а внизу фиолетовой. Следствие, выводимое из сего опыта, столь очевидно, что из него само собою вышло важнейшее открытие, а именно: бесцветный луч не есть простой, но составлен из множества лучей различных, из коих глаз с особенною явственностию отличает семь. Хотя все лучи света при входе в другое тело преломляются, но не все одинаково: красные лучи меньше,

желтые и синие более, а фиолетовые всех больше. И так, если луч света раздробить посредством преломления; то сии цветa явятся отдельно один близь другого; а будучи соединены выпуклым стеклом, опять произведут белый цвет, который не чтo иное есть, как тесной союз, однообразное смешение всех возможных цветов.

Если цветное изображение (spectrum) перехватить доскою со скважиною, чрез которую проникали бы лучи только одного цвета, на пример зеленого; то сии лучи не переменят своего собственного цвета ни от преломления чрез призму, ни чрез отражение, но всегда останутся зелеными: напротив того, те зеленые лучи, кои неестественны, а произошли от искусственного смешения желтого и синего цветов, могут посредством призмы быть разрешены на их простые составные части, на цветы желтый и синий. И так есть существенная разность между простыми или основными цветами , происходящими от преломления лучей, и составными, происходящими от смешения многих цветов, от окрашения: последние только обманывают глаз, который, видя на самом деле два цвeта, думает, что видит средний из них; в сем удостовериться можно, смешав синий порошок с желтым; смесь ета покажется зеленою, хотя она и не изменит своего цвета, который посредством микроскопа явственно отличить можно. Сие смешение встречается и в цветах призматических, и замечательно, что только весьма близко друг к другу лежащие цветные лучи производят находящийся между ними цвет средний; так образуется из небесно-голубого и желтого (а не из синего и оранжевого) находящийся между ними цвет зеленый.

Естественные цветa тел; на пример цветов (florum), происходят от особенного свойства их поверхности, силою которого они бывают в состоянии отражать одни синие или красные только лучи, именно с таким напряжением, чтобы тот или другой цвет стал господствующим: ибо другие цветa, по причине бoльшего или мeньшего преломления, отражаться так не могут, но теряются во внутренности тел. Ето доказывают следующие опыты. Если в темной комнате красную или синюю бумагу осветить только красными или синими лучами; то усмотрим

оную гораздо больше освещенною, нежели тогда, когда падали на нее лучи другого цвета, из коих только некоторые могли бы отражаться. - Если две призмы, из коих одна наполнена красною, а другая синею жидкостию, и кои обе совершенно прозрачны, держать вместе; то оне сделаются непрозрачными: ибо нижнее синее стекло принимает только те лучи, кои пропускает сквозь себя, а не синие; от верхнего же стекла получит лучи красные, кои оно не пропускает: а посему обе призмы, будучи соединены, вовсе лучей не пропускают.

В радуге место призмы заступает каждая дождевая капля, которую можно почитать водяным шариком. Когда у наблюдателя солнце позади, а радуга впереди; то солнечный луч, при входе в каждую дождевую каплю, преломляется на передней поверхности оного: каждый таким образом преломляющийся луч частию отражается от задней поверхности на переднюю; некоторые из сих отражающихся лучей падают на переднюю или внутреннюю поверхность под таким углом, что действительно выходят и попадают в глаз, подвергнувшись

при сем выходе вторичному преломлению; но другие падают так косо, что не могут преломляться, в другой раз отражаются внутрь, и тогда, после вторичного преломления входят в воздух, а из оного в глаз. Отсюда происходят лучи двух родов: оба дважды преломляются, но первые отражаются только один раз, а другие два раза. Очевидно, что и те и другие в совершенно различных направлениях попадают в глаз, а посему и изображения, возбуждаемые в нашем глазе, должны быть гораздо слабее первых, потому что они отражаются одним разом более, теряя в сем случае известное количество света.

Большая часть лучей обоих родов, вышедших из одной солнечной точки, чрез двойное преломление и отражение получают такое положение, что, входя наконец в воздух, отдаляются один от другого; посему только один или немногие попадают в глаз, чрез что происходит от солнечной точки, из коей они первоначально произошли, совсем неприметное изображение. Но как облако состоит из бесчисленного множества капель; то происходит ряд, имеющий такое положение против солнца и глаза, что лучи из одной солнечной точки, после двойного преломления, попадают в глаз параллельно, следовательно каждая капля в сем ряду от солнечной точки образует видимое изображение, т. е. светлую, живую точку. Когдаж все капли должны иметь против солнца и глаза то положение, которое здесь требуется; то оне необходимо находятся в кругу, коего средоточие находится прямо против солнца; следовательно весь ряд изображений одной солнечной точки составляет кругообразную, светлую дугу. Как с каждой другой солнечной точкой случается то же; то изображения всего солнца образуют кругообразную полосу, коей широта бывает равна поперечнику солнца. Сия полоса имела бы желтоватый цвет солнца, если бы солнечные лучи, по их цвету, непреломлялись различным образом, так что изображения не вместе падают, но ложатся одно близь другого, чрез чтo широта радуги вчетверо более или вчетверо столь же велика, как солнечный круг. Чтоб именно красные лучи явственно изображались в глазу, то капли или образуемый ими круг должны иметь отличное положение от того, какое имеют лучи желтые или фиолетовые, так что каждый род лучей попадает в глаз из других кругов дождевых каплей и образует особый круг. Таким образом происходит столько сосредоточенных кругов, сколько цветов, и бывают явственно видимы изнутри наружу или снизу к верху дуги: фиолетовая, синяя, голубая, зеленая, желтая, оранжевая и красная; весь прекрасный пояс окружает противоположную солнцу точку в отдалении сорока градусов и бывает почти вчетверо шире солнца.

Такова главная радуга; она находится внизу, отличается живостию своих цветов и происходит от лучей первого рода, отражающихся только один раз. Прочие лучи, кои, как замечено, отражаются в другой раз прежде нежели после вторичного преломления, из дождевых капель вступят в воздух, производят то же действие, от чего вверху является вторая радуга, окружающая первую, но которая, по выше приведенным причинам, бывает слабее и с коей цветa, по причине вторичного отражения, получают превратное положение, так что красная дуга находится внизу, а фиолетовая вверху. Сия радуга почти вдвое шире радуги главной и отдалена от нее более нежели на двойную ширину свою - на девять с половиною градусов.

Когда по известной теории преломления чрез призму установляют точное исчисление различных цветов; то находят все доселе сообщенные результаты столь совершенными, как опыты их показывают, чрез чтo справедливость сего объяснения не подвергается уже никакому сомнению. Вот достопримечательный пример, что Природа величайшие свои действия и красоты производит самыми малыми средствами: прекрасная радуга, образуемая преломлением и отражением света на внутренних сторонах дождевой капли, не есть ли фантасмагория в большом виде? Контрастом сему могут служить важные открытия в свойствах света, выведенные Нютоном из известной детской игры - из цветов пузырей мыльных.

Поелику каждая капля, чтобы составить красную или синюю часть радуги, должна иметь определенное против глаза место; то и ясно, что каждый человек видит свою собственную радугу, образуемую другими каплями. Однако и один человек, по причине ниспадающего дождя, видит ежеминутно радугу в зеркале других капель, так что падающая капля кажется глазу сперва красною, потом желтою, зеленою, голубою, но постоянно заменяется новыми каплями, чрез что радуга остается без перемены, пока идет дождь. Если же дождевое облако разорвалось, то и радуга состоит из частей отдельных.

Если стоять на несколько возвышенном месте, так чтобы часть дождя покрывала землю до края горизонта; бока радуги, играющие в каплях, покажутся то же покрывающими землю, и поля и луга виднеются сквозь цветы радуги. Некогда господствовало суеверное мнение, якобы там, где части радуги касаются земли, зарыты золотые чаши; но с искателями сих чаш случалось то же, чтo и со всеми искателями кладов: вместо того чтоб найти золото, они теряли свое сокровище - время; ибо никак не могли настигнут радуги, которая с отдалением глаза переменяла свое место.

Чем выше стоит солнце на горизонте, тем глубже падает противуположная оному точка или средоточие дуги под горизонт; следовательно при относительной высоте солнца (в половину прямого угла скрывается и вся радуга, поелику тогда только слабейшая верхняя дуга видима, которая при большей еще высоте солнца также исчезает. Вот причина, почему летом в полдень никогда невидим радуги. При восхождении и захождении солнца стоит средоточие, следовательно и противоположная точка в горизонте, и радуга образует совершенный полукруг, который однако при большем понижении солнца исчезает, ибо по причине тени на земле солнечные лучи не могут уже упадать на дождевые облака.

Если солнце низко, а наблюдатель стоит на высоте и дождь очень близко; то средоточие может находиться столь высоко, что нижняя часть радуги упадет на горизонт, и тогда увидят весь цветный круг. Ето случается при фонтанах и водопадах, а также нечто подобное бывает на бурном море, когда валы раздробляются в воздухе на капли.

И луна иногда образует радугу, основывающуюся на той же теории, но уступающую в живости цветов настоящей радуге столько, сколько лунный свет уступает солнечному. Ето прекрасное явление известно было и древним; но случается столь редко, что, сколько упомню, я видел оное ясно один только раз в жизни.

(Из Mrgnbltt. П. Ар - в.)






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2017. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Статистика последних публикаций