ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В СТРАНАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 14 ноября 2015
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




В течение 1989 г., особенно в его последние месяцы, по странам Центральной и Юго-Восточной Европы прокатилась лавина революционных преобразований. Рухнули сложившиеся здесь за послевоенные десятилетия авторитарно- бюрократические режимы. События развивались не только с громадной быстротой, но и отличались радикальностью результатов. Они втянули в свою орбиту Польшу и Венгрию, ГДР и Чехословакию, Болгарию и Румынию. Если же учесть, что Югославия также вступила в полосу революционных перемен, то нетрудно подсчитать, что процессами общественного обновления оказались охвачены 7 стран с общим населением около 140 млн. человек. Но политическое значение революций 1989 г. никак не может быть сведено к рамкам региона. Их смысл несравненно шире. Действительно, в первую очередь бросается в глаза масштабность событий. Создав качественно новый политический ландшафт в указанных странах, они изменили расстановку сил на европейском континенте, затронули блоковую систему сложившихся отношений на мировой арене, поставили в повестку дня германский вопрос, оказали воздействие на перестроечные процессы в Советском Союзе, повлияли на состояние дел в коммунистическом движении, в значительной степени определили судьбу таких явлений, которые мы до последнего времени именовали "мировой социализм" и "содружество социалистических стран". Все это дает основания поставить революції 1989. в этих странах в один ряд с крупнейшими событиями XX века. Они подвели черту под более чем 40-летним периодом монопольной власти компартий в этих странах, а также окажут, несомненно, глубокое влияние на дальнейшие судьбы Европы и всего мира. Вполне правомерно ожидать, что события такого масштаба потребуют соответствующих корректировок наших взглядов на социализм. Все наблюдатели сходятся на том, что события 1989 г. лишь положили начало длительному периоду глубоких общественных перемен. Это затрудняет осмысление сегодняшних, еще не завершенных процессов, которые далеко не однозначны. Пока что можно говорить только о предварительных оценках, которые еще не раз будут уточняться и корректироваться. Другая трудность заключается в неполноте поступающей информации, нередко выборочной и односторонней. Тем не менее даже имеющиеся сведения позволяют сделать некоторые выводы о характере событий и тенденциях дальнейшего развития. ВОЛКОВ Владимир Константинович - доктор исторических наук, профессор, директор Института славяноведения и балканистики АН СССР. В основу статьи положен доклад на годичном собрании Отделения истории АН СССР 19 марта 1990 года. стр. 21 Чтобы определить характер перемен в странах Центральной и Юго-Восточной Европы в 1989 г., следует подойти к ним с методологических позиций, принятых в научной литературе. Сюда относятся выяснение внутренних и внешних предпосылок революции, соотношения объективных и субъективных факторов; определение движущих сил, характеристика решения основного вопроса любой революции - вопроса о власти; анализ форм происшедших изменений и, наконец, рассмотрение того, на каком этапе находится ныне революционный процесс, начатый в 1989 году. Исходя из названных методологических посылок, можно сказать, что революции 1989 г. не были неожиданностью. Их заранее предсказали. Но когда они произошли, то застали, как часто бывает в подобных случаях, неподготовленными не только руководство правящих партий этих стран, но и зарубежных политических деятелей. Психологически это противоречие объяснимо, видимо, тем, что предупреждения звучали уже так долго, что к ним перестали относиться всерьез. Преобладала вера в сохранение стабильности с помощью гипертрофированно развитых репрессивно- охранительных органов, армии, на худой конец - с помощью советских войск, дислоцированных на территории ряда этих стран. Революции 1989 г. стали следствием глубокого экономического, политического и духовного кризиса, который десятилетиями переживали названные страны, а точнее - их авторитарно-бюрократические режимы. Доказательство тому перманентно возникавшие в 50 - 80-х годах острые общественно-политические конфликты в странах региона. В этом плане революции 1989 г. - результат прежде всего их собственного внутреннего развития. Правда, многие явления были затуманены той бюрократической тайной, которая составляет неизменный атрибут тоталитарной власти. Она затруднила самим представителям власти осознание невозможности управлять по-старому, а с другой стороны - помешала обществу в целом представить полную картину разрушительных последствий функционирования системы во всех областях, хотя чувства невозможности и нежелания жить по-старому преобладали среди большинства населения. Среди объективных внутренних предпосылок, свойственных всем странам региона, на первое место следует поставить классическое противоречие, обычно формулируемое как несоответствие характера производственных отношений уровню развития производительных сил. Авторитарно-бюрократические режимы повсеместно стали препятствием на пути экономического и технического прогресса своих стран, тормозом интеграционных процессов даже в рамках СЭВ. О прогрессивности общественно-политического устройства следует судить по тому, на какое место выводит оно страну по шкале культурно-цивилизационного развития. До сих пор мы ставили победу социализма над капитализмом в прямую зависимость от возможности достижения более высокой производительности труда. 45-летний исторический опыт стран Центральной и Юго-Восточной Европы показал, что они резко отстали от уровня развития передовых капиталистических стран, даже от тех, с кем они находились когда-то на одном уровне и имели общие исходные данные. Для ГДР - это сравнение с ФРГ, для Чехословакии и Венгрии - с Австрией, для Болгарии - с Грецией. Все эти страны, которые мы традиционно именовали "социалистическими", за годы господства авторитарно-бюрократических режимов сползли вниз по шкале культурно-цивилизационного развития. В экономике об этом можно судить отчасти по такому показателю, как валовой продукт на душу населения. Лидирующая среди стран СЭВ по этому показателю ГДР занимала в 1987 г., до данным ООН, 17-е место, Чехо- стр. 22 словакия - 25-е, СССР - 30-е, остальные находились еще ниже1 . Неуклонно возраставший разрыв распространился и на уровень жизни, социальную обеспеченность, качество медицинского обслуживания, систему образования, культуру. Отставание стран Центральной и Юго-Восточной Европы стало приобретать стадиальный характер. В научной литературе всего предшествующего периода это обстоятельство замалчивалось. Более того, в пропагандистском духе в ней говорилось о больших успехах, достигнутых всеми этими странами по сравнению с довоенным периодом. Встает вопрос, насколько корректным в научном смысле может быть такое сравнение. Действительно, эти страны не стояли на месте, как и весь мир. Но динамика их развития наводит (и наводила!) на размышления. На первых порах централизация экономики и введение планово-административных форм управления принесли несомненные плоды, особенно в период послевоенного восстановления народного хозяйства и в ходе создания некоторых новых отраслей промышленности (связанных в значительной части с оборонными отраслями). Политика индустриализации привела к заметному росту физического объема производства, особенно в тяжелой промышленности, к увеличению выплавки чугуна и стали, добычи угля, производства электроэнергии и т. д2 . Эти достижения были расценены односторонне и вызвали известное "головокружение от успехов". Последнее не дало возможности глубже подойти к их анализу, в частности к уяснению того факта, почему рост производства не сопровождался соответствующим подъемом жизненного уровня населения. Далее, росту производства не сопутствовало повышение качества продукции. Последнее стало особенно заметно с начала 60-х годов; когда человечество вступило на путь научно- технической революции. И здесь сразу же обнаружилось отставание тех стран, которые называли себя "социалистическими". С того же времени стало заметным падение темпов роста производства. Ретроспективный взгляд показывает, что административно-командная система управления экономикой исчерпала все свои возможности. В то же время отсутствие обратной связи в рамках авторитарно- бюрократических режимов вело не только к количественному, но и качественному накоплению противоречий. Но их многочисленные проявления подавлялись системой либо списывались на козни враждебных сил. Результатом был застой, который на фоне быстрого развития остального мира стал перерастать в отставание, в откат, особенно заметный в новых отраслях и прогрессивных технологиях. Очевидное экономическое и технологическое отставание, кризисное состояние всего народного хозяйства вызывали, конечно, беспокойство и у политического руководства стран социализма. Однако принимавшиеся меры по ускорению технического прогресса и усилению интеграции в рамках СЭВ не приносили результатов, хотя разговоров о них было немало. Уже к концу 70-х годов наметилась тенденция к превращению так называемого мира социализма во второстепенную экономическую и социально-политическую силу на мировой арене. Сильные позиции удерживались только в военно-стратегической области, да и то в основном благодаря военному потенциалу Советского Союза. Именно перспектива превращения во второстепенный фактор, которую прогнозисты предсказывали на середину - конец 90-х годов, побудила руководство ряда стран приступить к экономическим и политическим реформам. Однако попытки их осуществления в рамках авторитарно-бюрократических 1 Экономическое положение капиталистических и развивающихся стран. Приложение к журналу "Мировая экономика и международные отношения" за 1989 год. 2 Развитие экономики стран народной демократии. М. 1956; Экономика стран социалистического лагеря. в цифрах, 1960 г. М. 1961; Мировая социалистическая система хозяйства. Т. 1. М. 1966; Экономика стран социализма: экономико-статистический справочник. М. 1969; Статистический ежегодник стран - членов СЭР. М. 1970. стр. 23 режимов не затрагивали их базисных структур и способствовали лишь дискредитации идей проведения реформ при таких режимах. Фактический провал этих попыток подвел общественность рассматриваемых стран к осознанию невозможности преодоления усиливавшегося всестороннего кризиса без полного устранения (демонтажа) сложившейся системы власти и управления. Другим мощным катализатором революционных перемен в странах Центральной и Юго-Восточной Европы явилось то, что можно определить как национальный фактор. Его проявление сильно варьировалось в разных странах и зависело от национальных традиций, характера предшествовавшего, то есть довоенного, политического режима, уровня развития национально-освободительного движения против фашизма в годы второй мировой войны, обстоятельств прихода к власти коммунистических партий. Очевидная обусловленность форм утвердившихся там авторитарно-бюрократических режимов советским образцом сталинского покроя сопровождалась, как правило, ущемлением чувств национальной гордости. В том же направлении оказывали воздействие политические ошибки и бестактные действия советского руководства или советских представителей в этих странах (как это было, например, после разрыва советско-югославских отношений в 1948 г., в ходе последовавших показательных судебных процессов по образцу предвоенных московских, и т. д.). В свою очередь, руководство правящих компартий, догматически перенимая советский опыт, вносило немалую лепту в советизацию местных режимов. Все это порождало в более или менее широких слоях общественности постоянное ощущение, что существовавший там строй навязан им извне. Отсюда проистекало чувство "сателлита", то есть урезанного национального суверенитета. Сложившаяся практика отношений укрепляла такие убеждения. Указанная практика была характерна не только для сталинского, но и для всего послесталинского периода. Примерами служат военные вмешательства в Венгрии в 1956 г. и в Чехословакии в 1968 году. Идеологическое обоснование этих действий фактически оправдывало применение силы в отношениях между социалистическими странами. Обоснование военного вмешательства в чехословацкие дела, ныне осужденного всеми его участниками, получило наименование "доктрины Брежнева", то есть доктрины ограниченного суверенитета. Она создавала постоянную угрозу применения силы в рамках социалистического содружества. В таких условиях значительная часть общественности стран Центральной и Юго- Восточной Европы, сравнивая экономическое положение со своими соседями, развивавшимися в условиях другой социальной системы, невольно связывала воедино экономические и политические проблемы. Социально-политическая неудовлетворенность и ущемление национальных чувств оказывали однонаправленное воздействие. Последнее обстоятельство смыкается с другой, уже упоминавшейся субъективной предпосылкой революций 1989 года. Речь идет о, ряде острых внутриполитических конфликтов, каждый из которых становился в предшествующие десятилетия тяжким испытанием для авторитарно-бюрократических режимов, выдвигал им свою альтернативу. Особенно значимыми были конфликты в 1953 г. в ГДР, в 1956.г. в Венгрии и Польше, в 1968 г. в Чехословакии, а также ряд промежуточных конфликтов в Польше вплоть до кризиса 1980 - 1981 гг., который перерос в хронический и затянулся в скрытой форме до 1989 года. Каждый из этих кризисов расширял наши представления о сущности и характере авторитарно- бюрократических режимов, способствовал их дискредитации, накапливал те идейные сдвиги, которые предшествуют обычно политическим переменам, создавал негативный образ правящих комму- стр. 24 нистических партий. Вместе с тем кризисы и конфликты в названных странах показали одну из причин стабильности их авторитарно-бюрократических режимов, а именно их принадлежность к такому блоку, как "социалистическое содружество", давление со стороны Советского Союза. Круг, таким образом, замыкался. В то же время монополия политической власти правивших компартий, их неподотчетность народу разрушающе воздействовали на моральные и деловые качества руководящего слоя восточноевропейских стран. Он получал ряд необоснованных привилегий, погружался в коррупции, кумовство, злоупотребления властью. Печально, что объектом для обоснованной критики явились лидеры этих стран. Так, например, Внеочередной съезд КПЧ в декабре прошлого года исключил из партии Г. Гусака и 32 других бывших руководителя высшего эшелона власти. В середине февраля 1990 г. новый состав ЦК КПЧ добавил к этому постановлению мотивировку - "за дискредитацию идей социализма". Под следствием за злоупотребление властью находятся ныне Т. Живков и Э. Хонеккер. Своей жизнью за совершенные преступления расплатились Н. Чаушеску и его жена Елена Чаушеску. Начавшаяся в апреле 1985 г. перестройка в Советском Союзе приковала к себе внимание общественности стран Центральной и Юго-Восточной Европы, вызвала в ее среде симпатии. Сейчас, пожалуй, можно считать историческим фактом, что перестройка в СССР дала этим странам такой стимул в идеологическом и морально- политическом плане, который можно, в известной мере, сравнить с импульсом, полученным ими в 1956 г. под влиянием XX съезда КПСС с разоблачением на нем культа личности Сталина. Но тогда это была сенсация, проявившаяся в драматической форме. Теперь же и формы, и проявления были другими. Длительность воздействия советской перестройки оказывала на народные массы указанных стран такое же влияние, порождала те же процессы, что и в советском обществе. Происходила быстрая политизация различных слоев населения, которая вела к выработке новых взглядов, новых оценок "и самооценок, к осознанию реальностей на ином качественном уровне3 . Наряду с появлением небольших групп публицистов и ученых, развивавших новые теории и раскрывавших ошибки (и преступления) в прошлом, численно росло и внимавшее им "молчаливое большинство". Во всех этих странах стала постепенно назревать революционная ситуация "особого рода". Ее отличительной чертой было отсутствие политического механизма, способного уловить свидетельства назревавших внутренних конфликтов. Вновь авторитарно-бюрократический режим, лишенный обратной связи, не смог отреагировать адекватно на происходящие общественные сдвиги. Рост же оппозиционных настроений пытались привычно подавлять репрессивным аппаратом: Наблюдая за процессами в Советском Союзе, общественность стран Центральной и Юго-Восточной Европы ожидала, что политическое руководство этих стран пойдет тем же путем. Частично такие ожидания оправдались лишь в Венгрии и Польше, где развитие событий приняло, однако, другой характер, чем в СССР; а именно - переход правивших там компартий к парламентской модели развития, то есть к отказу от монопольной власти и признанию альтернативных политических сил. Такому развитию предшествовала долгая политическая борьба как в руководствах правящих партий, так и за их пределами. В Польше 3 Подобное воздействие проявилось очень скоро и было сразу же отмечено в западной политической литературе (см.: Sudosteuropa in der Ara .Gorbatschow. Auswirkungen der sowjetischen Reformpolitik auf die sudosteuropaischen Lander. - Sudosteuropa Aktuelt, Hf. 2, Mumchen. 1987). стр. 25 в результате кризисного развития 1980 - 1981 гг. и в последующие годы ПОРП и все общество претерпели серьезные изменения, В ходе развития событий подвергались переоценкам история социалистических преобразований, постулаты политического и экономического устройства, вынашивались идеи необходимости плюрализма, демократизации, рыночной экономики. Реально сформировавшаяся многопартийность, наличие такого мощного оппозиционного движения, как "Солидарность", и реальное присутствие в политической жизни католической церкви с ее моральным авторитетом привели в конечном итоге к идее достижения общественного компромисса (по нынешней терминологии - консенсуса). На основании собственного опыта правившая ПОРП пришла к выводу о необходимости социалистического плюрализма4 . Именно по ее инициативе 6 февраля 1989 г. открылись заседания "круглого стола", за которым встретились представители правящих кругов и оппозиции. Достигнутые там соглашения стали возможными на основе признания принципов парламентской демократии и гражданского общества, что создало базу для проведения глубоких политических реформ. В Венгрии события развивались в других формах. Здесь уже с 1986 г. развернулась широкая критика застойных явлений в обществе, стали раздаваться голоса о необходимости кардинальной экономической реформы. Сторонником последней выступило и правительство К. Гросса, сформированное в июне 1987 года. Темпы развития резко ускорились после того, как на Всевенгерской конференции ВСРП в мае 1988 г. было сменено все старое руководство, и партию возглавило новое Политбюро во главе с Гроссом, И. Пожгай и Р. Ньершем. Одновременно пришли в движение различные общественные слои, в первую очередь интеллигенция. В научных кругах получили развитие идеи создания новой модели социализма, отличной от системы сталинского типа, стали выдвигаться проекты экономической реформы5 . Началось бурное формирование альтернативных общественных организаций, политических движений и партий. На рубеже 1988 - 1989 гг. в парламенте и за его пределами активно обсуждался вопрос о необходимости многопартийной системы в стране. Крупной вехой политической жизни стал Пленум ЦК ВСРП в феврале 1989 г., на котором произошла коренная переоценка событий 1956 г. в Венгрии, а также был зафиксирован отказ от гарантированной конституцией ведущей роли партии в обществе. Весной 1989 г. по польскому образцу начались заседания "круглого стола", на которых ВСРП встретилась с представителями оппозиционных партий и групп. В июне их работа завершилась соглашением, которое ставило задачи создания парламентской демократии; правового государства, коренной реорганизации ВСРП. Проведенный в ноябре 1989 г. плебисцит наметил проведение в 1990 г. выборов в новый парламент на многопартийной основе, который, в свою очереди, изберет президента страны. События в Польше и Венгрии приняли, как видим, эволюционный по своей форме характер, но не по темпам развития. Их поистине революционное содержание в процессе социального обновления было уловлено всеми наблюдателями, особенно в других странах Центральной и Юго-Восточной Европы. Они четко зафиксировали, что решающий 4 О глубине эволюции, которая произошла с польскими коммунистами, можно судить, сравнив дискуссию М. Ожеховского с А. Шаффом (Ожеховский М. Спор о марксистской теории революции. М. 1986. Эта книга, опубликованная в Польше в 1984 г., явилась ответом на книгу А. Шаффа "Die kommunistische Bewegung am Scheideweg". Wien. 1982) с дискуссией о социалистическом плюрализме, достигшей апогея в 1988 году (о последней см.: Pluralizm socjalistyczriy. - Nowe Drogi, 1988, N6; Uchwala X Plenum KC PZPR. - Ideologia і Polityka, 1989, N1). 5 Gsikos-Nagy B. Ungarische Wirtschaftsreform und Sowjetische Perestrojka. - Osterreichische Osthefte, 1989, N1. стр. 26 поворот произошел на рубеже 1988 - 1989 гг. и стал стержнем развивавшихся там событий в первой половине 1989 года. Последовавшие процессы (поражение ПОРП на выборах весной 1989 г. и реорганизация ВСРП с ее разделением на две партии) казались тогда потрясением всех основ, шокировали приверженцев авторитарно- бюрократического режима и носителей сектантско-догматического фундаментализма (в том числе и в Советском Союзе). Однако отсутствие с советской стороны реакции в духе "доктрины Брежнева" показало, что изменения в отношениях между СССР и другими социалистическими странами происходят не на словах, а на деле. Многие руководители этих стран настороженно наблюдали за процессами перестройки в Советском Союзе, событиями в Польше и Венгрии, видя в них угрозу своему положению (их реакция в этом плане напоминала отношение брежневского руководства к "пражской весне" 1968 г.). Внесли свою лепту, несмотря на их географическую отдаленность, и события в Китае - подавление летом 1989 г. вооруженной силой студенческих демонстраций на площади Тяньаньмынь в Пекине. У руководителей отдельных стран Центральной и Юго-Восточной Европы они создали иллюзию возможности повернуть события в спять. В народных массах реакция была обратной. Сходство условий способствовало появлению обостренной реакции на все события, происходившие в других социалистических странах. Такая реакция порождала порой несовместимые действия. Видимо, не случайно в январе 1989 г. вспыхнула "таможенная война" среди стран - участниц СЭВ. Авторитарно- бюрократические режимы в некоторых странах, ощущая угрозу своему существованию, попытались привычно сплотить свои ряды. В результате весной 1989 г. замаячили контуры так называемого антиперестроечного блока (как его окрестила западная пресса) во главе с Хонеккером, Якешом - Гусаком, Живковым, Чаушеску. И именно в этой группе стран произошли наиболее бурные события, которые называют теперь демократическими революциями. Для научно-обоснованного подхода к вопросу о движущих силах революций 1989 г. следует в первую очередь учесть те изменения в социальных структурах, которые произошли в странах Центральной и Юго-Восточной Европы за 45 лет послевоенного развития. За этот срок сменились два поколения. Изменились облик и соотношение удельного веса рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. Исчезла буржуазия. Появились новые слои, рожденные в результате развития, производительных сил. Вырос удельный вес средних слоев, а также лиц, занятых в инфраструктуре. Как следствие этих изменений сложились общества с совершенно иным социально-политическим обликом, чем полвека тому назад6 . И во всех слоях этого общества недовольство, накопившееся за годы господства авторитарно- бюрократических режимов, подошло к опасной взрывной черте. В его основе лежало тотальное отчуждение практически всех слоев (исключая правящий) от власти и от собственности (хотя последнее и не было столь тотальным, как в СССР, если учесть особенности их сельского хозяйства и решение вопросов о собственности на землю). Отсутствие гибкости политического руководства этих стран не дало возможности перевести назревающий взрыв в режим управляемой реакции. Ситуация, складывавшаяся в Болгарии, Чехословакии и ГДР, имела много общего. Однако известную однотипность им придала позиция руководства их правящих партий, либо отказывавшихся вообще 6 Об изменениях социально-классовой структуры стран Центральной и Юго- Восточной Европы см.: Из истории социально-политического развития социалистических стран Европы. М. 1987; Классы и социальные слои: исторические судьбы (СССР и страны Восточной Европы). М. 1990. стр. 27 идти на какие-либо реформы (такое положение, помимо ГДР, было характерно для Румынии, в которой существовавший режим отличался особой догматичностью), либо имитировавших действия по проведению назревших преобразований7 . Для всех них было присуще четко наметившееся отставание партии от происходивших в обществе процессов. Повсеместно, начиная с 1988 г., стали возникать неформальные организации. Так, в Болгарии возник "Независимый союз по охране прав человека", экологическое общество в г. Русе, а в Пловдиве - независимый профсоюз "Подкрепа" и "Движение 24 мая" (день национального праздника болгарской культуры и славянской письменности). В основном они состояли из представителей интеллигенции. Общим для всех этих групп было стремление к ограничению (в разной мере) руководящей роли БКП, изменению внутренней и внешней политики страны. Болгарское руководство расценило их как антикоммунистические, антисоциалистические и даже террористические8 и ответило репрессивными мерами (хотя последние и не приняли крайних форм и массовых масштабов). В Чехословакии после отставки в декабре 1987 г. с партийных постов Гусака и прихода нового руководства КПЧ во главе с М. Якешем резко активизировалась общественная жизнь. Начались дискуссии о новой политико-экономической модели страны, о новой конституции ЧССР9 . Однако руководство КПЧ не спешило с осуществлением реформ. Обсудить их концепции оно намеревалось на очередном съезде партии, собрать который решило досрочно, на год раньше обычного, в мае 1990 г. (такое решение было принято на XII Пленуме ЦК КПЧ в декабре 1988 г.). Вместе с тем руководство КПЧ отказывалось от пересмотра прежних критических оценок событий 1968 г. и неизменно подчеркивало руководящую роль партии в обществе. Такие установки шли вразрез с быстрой политизацией страны. Характерной особенностью Чехословакии было наличие в ее общественной жизни политической оппозиции, которая охватывала как большинство участников событий 1968 г., так и другие слои, примкнувшие к ней позже. Она находилась в летаргическом состоянии, хотя после образования политической группы, получившей название "Хартия-77", несколько оживилась. Положение изменилось в 1988 году. Активизировавшиеся оппозиционные силы перешли к решительным действиям. Внешним их проявлением стали демонстрации в Праге и других городах в августе (в связи с 20-летием введений в Чехословакию войск стран Варшавского Договора), в конце октября (в связи с празднованием 70-летия образования независимой Чехословакии) и в январе 1989 г. (20-летняя годовщина самосожжения Яна Палаха). На фоне быстрого роста политической напряженности стали ясно проступать черты революционной ситуаций. Близкое, по существу, положение складывалось и в ГДР, хотя оно имело свои особенности. Последние заключались в том, что многие Лица, утратив надежды на внутренние изменения в стране, стали связывать свои расчеты на будущее с переселением в ФРГ. Возросла волна беженцев. В январе 1989 г. было зарегистрировано 400 тыс. заявлений на выезд. О росте оппозиционных настроений свидетельствовала и первая несанкционированная демонстрация в Лейпциге 15 января 1989 года10 . Но руководство СЕПГ продолжало линию пропаганды собственных успехов и выступало время от времени с критическими замеча - 7 Интересные наблюдения о положении в этих странах содержатся в книге польских авторов, доводящих изложение событий до лета 1989 г. (см.: Procesy przemian politycznych і ekonomicznych w krajach socjalistycznych. Warszawa. 1989). 8 Работническо дело, 7.II.1989. 9 См., напр., Gerloch A., Pitrova L. Urychleni rozvoje ceskoslovenske spolecnosti a problemy jejicho politickeho systemu, -Pravnik, 1988, N5. 10 Procesy przemian politycznych.., s. 158. стр. 28 ниями по поводу процессов, происходивших в других странах, особенно в Польше и Венгрии11 . Обстановка в Румынии определялась диктатурой Чаушеску, действовавшей в духе чисто сталинских традиций. Но даже здесь выступление ряда бывших политических деятелей - "письмо шести", обнародованное в начале 1989 г. и содержавшее резкую критику состояния дел в стране, показывало напряженность обстановки. О том же свидетельствовало принявшее массовый характер бегство граждан венгерской и румынской национальностей за пределы страны: к марту 1989 г. примерно 30 тыс. человек скопилось на территории Венгрии и примерно такое же число беженцев проследовало в другие европейские, страны. Цепная реакция революционных взрывов свидетельствовала о тесной связи происходивших в разных странах однонаправленных процессов и о близости их положения. Они свидетельствовали об общем кризисе, охватившем авторитарно- бюрократические режимы в ряде стран Центральной и Юго-Восточной Европы. Начало им положили события в ГДР. В начале сентября 1989 г. проблема переселенцев и беженцев выплеснулась там на улицы городов. Особенно массовые манифестации прошли в Лейпциге. 10 - 11 сентября 1989 г. правительство Венгрии после безуспешных переговоров с властями ГДР приняло решение открыть границу с Австрией для скопившихся на венгерской территории "туристов" из ГДР, требовавших выезда в ФРГ. Только за первые три дня границу пересекло более 15 тыс. человек. В этих условиях празднование в Берлине 40-летия образования ГДР переросло в массовые контрдемонстрации. Их разгон полицией привел к росту движения, к демонстрациям протеста в других городах. Последовавшие события привели 18 октября к освобождению Хонеккера от занимаемых им постов. Дальнейшее развитие массового движения, властно вторгавшегося в процесс принятия политических решений, привело к открытию в ночь с 9 на 10 ноября 1989 г. границ ГДР с Западным Берлином и ФРГ. Падение "берлинской стены" знаменовало новый выход "германского вопроса" на международную арену. Последующая смена руководства как государства, так и СЕПГ была отражением новой расстановки политических сил в стране, новых концепций дальнейшего развития и новой модели партии. Зревшие противоречия в Болгарии, где отсутствовали традиции массовой оппозиции существовавшему режиму, прорвались на Пленуме ЦК БКП, который 10 ноября 1989 г. отстранил Живкова от занимаемых постов и положил начало революционным преобразованиям. Последовавшее включение в революционный процесс широких масс, начавшееся формирование политических партий и течений придало событиям характер демонтажа авторитарно-бюрократического режима. Ликвидировав политическую монополию БКП, эти события знаменовали собой новый этап развития страны. "Бархатная революция" в Чехословакии началась с разгона студенческой демонстрации в Праге 17 ноября 1989 года. Действия полиции вызвали забастовку студентов, а с 21 ноября начались массовые демонстрации в Праге. В тот же день был создан "Гражданский форум", объединивший все оппозиционные. силы в чешских землях, и "Общество против насилия" в Словакии. Попытки властей осудить демонстрации не имели успеха. Оппозиционные силы выдвинули развернутую программу смены государственного и партийного руководства, выступили за дальнейшие социально-экономические преобразования. После попытки реорганизации старого правительства 10 декабря было создано новое правительство М. Чалфы. Вслед за последовавшей тогда 11 Berliner Zeitung, 27.II.1989; Neues Deutschland, 27.II, 9.III.1989. стр. 29 же отставкой Гусака в конце декабри президентом ЧССР был избран Вацлав Гавел. Начался процесс демонтажа старой системы12 . Если в ГДР, Болгарии и Чехословакии бурные события не сопровождались кровопролитием и проходили в цивилизованных формах, то в Румынии они приняли другой характер. Они начались с карательных действий правительственных сил, зверски подавивших оружием выступление граждан венгерской и румынской национальностей в г. Темишоара. Многочисленные жертвы и закрытие властями румынских границ только подогрели обстановку. 20 декабря 1989 г. волнения перекинулись в Бухарест. Правительственная демонстрация силы, не принесла успеха. Последующие дни были заполнены ожесточенными столкновениями демонстрантов с силами государственной безопасности (секуритате). Массовое движение возглавил Фронт национального спасения (ФНС). Захваченные Н. Чаушеску и его жена Елена были преданы суду военного трибунала и 25 декабря 1989 г. расстреляны. Победа революции стоила многих жертв. Революции были делом народных масс. Многосоттысячные демонстрации на улицах и площадях Праги и Берлина, Лейпцига и Софии, самоотверженность молодежи, поднявшейся на борьбу в Бухаресте, Темишоаре и других городах Румынии, предрешили их исход. Активное участие в событиях студенческой молодежи, а также других слоев населения характерно для всех стран. В то же время успех этих революций вряд ли правомерно относить на счет одних только стихийных выступлений. В них присутствовала и определенная организация. Вопрос о политической организации революций конца 1989 г. нуждается в тщательном изучении, ибо пока он во многом не ясен. Очевидно лишь, что авангардную роль здесь сыграли те слои, которые являются наиболее активными в современной социальной стратификации - учащаяся (особенно студенческая) молодежь и интеллигенция. Основным лозунгом народных масс в ходе революционных выступлений были требования демократии и ликвидации монополии правящих компартий на власть как ядра авторитарно-бюрократических режимов. И эта задача была в основном решена. Власть перешла из рук партийно-государственного исполнительного аппарата в руки представительных органов управления, а формы такого перехода в каждой стране очень разнообразны. В Польше, Венгрии, Чехословакии средоточием новой власти стали парламенты, что сопровождалось бурным ростом альтернативных политических организаций, созданием внеконституционных структур гражданского общества, которые стали гарантами необратимости происшедших перемен. Близкие по форме процессы характерны и для ГДР, при несколько большей роли исполнительный органов государственного управления. Все органы власти в ГДР оказались поставленными под общественный контроль. Несколько иная динамика политических процессов наблюдается в Болгарии, где программу демократических преобразований выдвинула БКП. Однако намеченный ею демонтаж авторитарно-бюрократического режима только начинается. В стране происходит формирование различных политических партий и групп, находящихся в оппозиции к БКП, власть которой постепенно теряет исключительно монопольный характер. Особняком стоят события в Румынии, где в результате народного восстания в декабре 1989 г. рухнула вся прежняя партийно-государственная структура. Исчезли с политической арены компартия, а также охранно-репрессивный аппарат. Возникшие временные органы власти во главе с ФНС в значительной степени опираются на армию, ставшую на 12 Kronika Sametbve revoluce. I-II. Praha, 1990. стр. 30 сторону народа. В начале февраля 1990 г. ФНС был реорганизован под давлением образовавшихся в стране оппозиционных партий в "политическую формацию", то есть в партию с правом участия в предстоящих всеобщих выборах. Одновременно был создан временный Совет национального единства (СНЕ), в котором половину мест получил ФНС, а другую половину составили представители оппозиции. СНЕ стал тем самым временным исполнительным органом в стране. Положение в Румынии продолжает оставаться нестабильным, а экономические трудности только усиливают его. Революции 1989 г. заставляют более глубоко задуматься над сущностью авторитарно-бюрократических режимов. Если начать с того, что сейчас выдвигается на передний план, а именно - с человека, то как раз в этих системах отчуждение человека от власти, от собственности, от всего того, что составляет ядро современной цивилизации, ее завоевания, - приняло наиболее яркие формы. Была ли это уникальная система власти или она имела каких-то предшественников? Единственную параллель в истории, с точки зрения организации власти, представляют древние деспотии Востока. Что роднит эти два типа столь разного общественного устройства, дает повод для сравнения? Это две триады власти, лежащие в основе каждой из них. Условно их можно назвать триадой горизонтальной и триадой вертикальной. Горизонтальная триада - это сосредоточение в одних руках (пусть это будут даже и коллективные руки) трех видов власти - политической, экономической и идеологической. Исходя из этой триады, развилась и другая, ей подчиненная, когда в тех же руках сосредоточиваются все три вида политической власти - исполнительная, законодательная и судебная. Обе эти триады взаимодействуют друг с другом и образуют жесткое сцепление, где каждый элемент усиливает все другие и, в свою очередь, опирается на них. Это не простая сумма элементов, а именно их система. В первой триаде каждая из сторон треугольника, усиливая две другие, придает конструкции особую жесткость. Каждая из составляющих ее видов власти носит монопольный характер. В современных условиях эта триада скрепляется функционированием единого партийно-государственного аппарата, который распространяет свои властные функции и на вторую триаду, соединяя в своих руках исполнительную, законодательную и судебную власть. Сцепка этих двух триад пронизывает всю систему общества сверху донизу, на всех уровнях, и придает партийно-государственному аппарату черты аппарата особого типа. Анализ скрытой внутренней структуры авторитарно-бюрократического режима дает повод утверждать, что его становление было шагом назад в развитии общества. Существование двух взаимосвязанных триад власти нуждается, видимо, в дополнительном историческом осмыслении. В истоках становления авторитарно-бюрократических режимов в странах Центральной и Юго-Восточной Европы лежали идеологические и политические установки, выработанные в рамках мирового коммунистического движения и впервые реализованные в Советском Союзе. В целом их можно охарактеризовать как сектантско-догматический фундаментализм. Отличительными чертами этого исторического явления были: 1) крайняя нетерпимость к любым другим взглядам за исключением своих собственных, убежденность в монополии на истину, догматизация марксизма и религиозное отношение к нему; 2) левацкий экстремизм политических установок и готовность к свершению политической революции с тем, чтобы потом, используя государственную власть как рычаг, преобразовать общество в соответствии с имеющимися теориями; 3) установка на собственную исключительность и отрицание так называемого буржуазного права, морали и общечеловеческих ценностей, выдвижение вместо них сектантски понятой революционной целесооб - стр. 31 разности; 4) сама структура и организация компартий сложилась в подполье не в качестве движений, действующих в рамках гражданского общества и в целях политической борьбы, а в качестве политического аппарата с военизированной дисциплиной, нацеленного на взятие и доктринальное использование власти. В этом пункте в скрытой, неосознанной форме изначально заключалась претензия на монопольное обладание властью после ее захвата. Сегодня в странах Центральной и Юго-Восточной Европы отчетливо прослеживается процесс демонтажа двух триад власти, созидательной задачей которого является построение правового государства. Этот процесс начался с ликвидации монопольного положения правящих партий, а точнее - монополии Их руководящих группировок на власть. Под давлением суровой реальности мучительный переход этих партий на позиции политического плюрализма сочетается в идеологическом плане со столь же мучительным отказом от сектантско- догматического фундаментализма. Процесс этот в разных странах идет разными темпами. Но в целом он выглядит как тенденция к социал-демократизации, будь то с переименованием партий или пока без него, и выражается в таких действиях, как изменение структуры их руководящих органов, пересмотр организационных принципов, радикальные изменения представлений об их месте в обществе. Социал- демократизация коммунистических партий по своей сути является их дебольшевизацией. Все это влечет за собой далеко идущие последствия. В тех странах, где имеет место реальное преодоление идеологической и политической монополии, наблюдается наряду с этим и отказ от господствующего положения государственной формы собственности. Таковы реалии демонтажа первой триады. Но наибольшие изменения видны во второй триаде. Там, где произошло отстранение коммунистических партий от монопольного положения в политической жизни, это повлекло выведение из-под партийного контроля в первую очередь правоохранительных и репрессивных органов, армии, а также быстрый демонтаж всей прежней структуры государственного устройства. Каковы же сейчас тенденции развития стран Центральной и Юго-Восточной Европы? Революционными событиями охвачены все страны, хотя различия в характере и темпах происходящих там преобразований весьма значительны. И здесь не следует забывать, что первыми на этот путь вступили те из них, где в прошлом было наибольшее количество кризисных ситуаций. Имеются в виду Польша и Венгрия. Столкнувшись раньше Других с суровой реальностью и накопив известный опыт, они первыми встали на путь поиска неординарного выхода из тяжелого кризиса. Это придало событиям в них более уравновешенный, эволюционный характер. Отношение СССР к событиям в этих двух странах в течение 1988 и особенно в первой половине 1989 г. было неровным. Хотя было ясно, что они также пошли по пути перестройки, но отличия их перестройки от нашей сразу же вызвали в советских руководящих кругах, а еще более - в других странах Центральной и Юго- Восточной Европы настороженность, ибо затронули основные несущие конструкции авторитарно-бюрократических режимов. Лишь на фоне последующих событий конца 1989 г. стало очевидным, что под давлением объективной ситуации компартии этих стран первыми сделали практические выводы из осознания назревших и неизбежных перемен. В целом от такого развития выиграло государство, хотя компартии потеряли в Венгрии и Польше свою прежнюю руководящую роль, что ставит вопрос о приоритете государственных интересов над партийными. Развитие событий выявило еще один аспект перестройки политической системы, о которой в Польше говорили так: во всех учебниках научного коммунизма развивались только мысли о том, как надо взять стр. 32 власть, но нигде не было сказано ни слова о том, как можно избавиться от монопольной власти. Наиболее радикальные изменения происходят сейчас в Чехословакии и ГДР, где в конце 1989 г. произошли мирные, бескровные революции. В ГДР развитие событий осложняется национальным вопросом, то есть вопросом о германо-германских отношениях, что придало им значение, выходящее далеко за рамки одной страны. Выход на политическую арену новых общественных течений и изменение роли существовавших там прежде так называемых союзнических партий, бывших ранее послушными придатками коммунистов, создало обстановку реального политического плюрализма. Выборы, состоявшиеся 18 марта в ГДР и 25 марта 1990 г. в Венгрии, показали отсутствие массовой поддержки у политических сил, ставших наследницами их компартий. ПДС в ГДР собрала примерно 16% голосов, ВСП в Венгрии - около 12%, тогда как ВСРП (сохранившая прежнее имя) - около 4%. Конечно, дали о себе знать и маятниковый характер развития общественного мнения, и воспоминания о недавнем прошлом. Но и социалистические партии и течения, сохранившие социал-демократические традиции, также не привлекли на свою сторону большинство избирателей. Это сделало нереальными расчеты на возможность создания блока левых сил. Наибольший успех сопутствовал консервативным и традиционным партиям и течениям с сильной национальной окраской. И хотя они тоже не получили абсолютного большинства, именно в их руках сейчас находится политическая инициатива, именно они зададут тон дальнейшему курсу политического развития. В Болгарии и Румынии развитие пошло по противоположным направлениям. Если в Болгарии начавшийся и относительно продвинувшийся пересмотр идеологических и организационных структур прежней системы ввел развитие событий в русло до сих пор управляемой реакции, то в Румынии революция приняла кровавый характер и сопровождалась многочисленными жертвами. Там коммунисты оказались лишенными возможности выступать под собственным знаменем и участвовать в политической жизни страны. Они не могут рассчитывать даже на положение оппозиционной партии, настолько скомпрометированными оказались здесь идеи социализма. Несмотря на значительные различия внешних проявлений и форм революционных событий в странах Центральной и Юго-Восточной Европы в 1989 г., они воспринимаются общественным мнением у нас в стране и во всем мире не разрозненно, а как единый процесс, обладающий рядом общих черт, что позволяет говорить о его типологии. Такой подход имеет полное право на существование, поскольку эти события обладают широким спектром существенных общих признаков и черт. О том же - об общности причинно-следственных связей - говорит и цепная реакция воздействия событий в одной стране на положение в других странах. Фактически такого явления в Европе не наблюдалось с середины XIX в., с революции 1848 г., когда революционный пожар (в мирное время!) перекидывался с одной страны на другую по всему континенту. Теперь же революциями была охвачена вся Восточная Европа. Революции 1989 г. оказали непосредственное воздействие на такие явления, которые мы обозначали терминами "мировая социалистическая система" и "содружество социалистических стран". То, что именовалось "социалистическим содружеством", очевидно, больше не существует. Но союзные или просто добрососедские связи со странами Центральной и Юго-Восточной Европы у Советского Союза должны сохраниться. Кардинальный перелом в характере межгосударственных отношений СССР с этими странами наступил после апреля 1985 года. В ходе перестройки Советский Союз отказался от идеологизации этих отношений, стр. 33 от патернализма и других привнесенных элементов, от навязывания другим своих мнений и решений, отмежевался от "доктрины Брежнева". Тем самым советская дипломатия удалила все то, что искажало образ нашей страны, придавало двусмысленность отношениям с руководителями союзных государств. Теперь в отношениях этих государств получают полный простор для своего проявления демократические нормы международного права в их полном объеме. С этих позиций и следует говорить об эволюции Варшавского Договора (ОВД) как военно-политического блока. Можно, пожалуй, констатировать, во-первых, его деидеологизацию и невозможность впредь функционирования Политического консультативного комитета в старом виде. Практика "партийной дипломатии", когда отношения между правящими коммунистическими партиями считались "ядром" международных отношений "нового типа", уходит в прошлое. Видимо, этот политический орган ОВД подвергнется коренному преобразованию. Не меньшие перемены будут, очевидно, происходить и в военной структуре ОВД. Об этом можно судить, в частности, по уже решенному на договорной основе вопросу о выводе советских войск из Венгрии и Чехословакии. Их вывод уже начался. Наконец, встает вопрос, что будет с таким явлением, которое мы в прошлом обозначали понятием "согласованный внешнеполитический курс стран социалистического содружества". Очевидно, что в прежнем своем виде оно также исчезает. А общая позиция стран ОВД по внешнеполитическим проблемам будет, возможно, вырабатываться на основе консенсуса. Интересная трактовка политического значения и будущего развития Варшавского Договора дана в совместной Декларации М. С. Горбачева и В. Ярузельского в апреле 1990 года: "Советский Союз и Польша будут содействовать трансформации нынешних военно-политических союзов в качественно новую внеблоковую систему надежной коллективной безопасности в Европе. До тех пор, пока не созданы новые структуры общеевропейской безопасности, Варшавский Договор остается лажным фактором мира и стабильности в Европе", - заявили президенты СССР и Республики Польша13 . Если учесть, что революционный взрыв в ГДР поставил вновь в разряд актуальных германский вопрос, то есть вопрос об объединении двух германских государств, то нетрудно представить картину внешнеполитических перемен на всем европейском континенте, которые вызвали революции 1989 года14 . Новые контуры приобретает так называемый хельсинкский процесс. Мощный импульс придан проблемам разоружения, сокращения присутствия иностранных войск на территориях европейских стран. Идеи "общеевропейского дома" завоевывают новых сторонников. Один из важнейших практических вопросов в отношениях СССР со странами Центральной и Юго-Восточной Европы - их экономические связи. Во всех странах начинается процесс экономических реформ, неотделимый от поисков ими своего места в мировом хозяйстве. Проходившее в январе 1990 г. в Софии 45-е заседание сессии СЭВ пришло к выводу о необходимости глубокой перестройки экономических отношений входящих в него стран. Встают проблемы будущих отношений стран СЭВ с Европейским экономическим сообществом, "Общим рынком" и преодоления известной изолированности этих стран от мировой экономики. 13 Декларация Президента СССР М. С. Горбачева и Президента Республики Польша В. Ярузельского. - Правда, 15.IV.1990. 14 Интересный анализ возможных изменений в Европе в связи с революцией в ГДР и перспективой объединения двух германских государств см.: Bundesinstitut fur ostwissenschaftliche und internationale Studien. Umbruch in Osteuropa. Koln, Januar 1990. стр. 34 Все очерченные выше тенденции находятся в процессе развития. Можно предположить, что вряд ли дело обойдется без новых осложнений, неожиданностей и взрывов. Здесь уместно напомнить слова В. И. Ленина: "Стихийные взрывы при нарастании революции неизбежны. Ни одной революции без этого не было и быть не может"15 . Осмысление происходящих в Центральной и Юго-Восточной Европе процессов выдвигает перед исследователями целый ряд конкретно-исторических и методологических проблем. К их числу относятся вопросы, связанные с исследованием процессов становления и долголетнего функционирования авторитарно-бюрократических режимов, то есть исследованием всего послевоенного периода в развитии этих стран, с 1944 - 1945 гг. и до наших дней. Необходимы новые акценты и в подходах к крупным методологическим проблемам. Революции 1989 г. вновь возвращают нас к вопросу о роли переломных эпох в развитии народов. Обычно изучение таких эпох мы связывали с методологическими проблемами истории революций. Хотелось бы напомнить, что на предстоящем в конце августа 1990 г. в Мадриде очередном Международном конгрессе исторических наук одной из главных будет тема "Революции и реформы: их место в истории". В прошлом марксистская историография преувеличивала роль революций и недооценивала значение реформ. Видимо, сейчас надо внести соответствующие коррективы в их взаимосвязь и взаимозависимость. Революции 1989 г. показывают, что именно неспособность к реформам вызывает стихийные взрывы. Что касается реформ, то встает вопрос об их характере, масштабности и своевременности. Новые подходы к решению названных методологических проблем способны оказать существенное влияние на дальнейшее развитие советской исторической науки. 15 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 38, с. 393.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2020. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)