ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

РАЗРАБОТКА ОСНОВНЫХ ПРОБЛЕМ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ ВИЗАНТИИ В СОВЕТСКОМ ВИЗАНТИНОВЕДЕНИИ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ (К ИТОГАМ ДИСКУССИИ)

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 16 апреля 2016
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




История Византии, теснейшим образом связанная с историей Древней Руси и всего славянского мира, народов Кавказа, Средней Азии и Ближнего Востока, всегда привлекала внимание ученых нашей страны. В рядах советских историков работают квалифицированные кадры византинистов, регулярно выходит в свет орган советского византиноведения "Византийский Временник", в котором печатаются исследования не только советских ученых, но и ученых стран народной демократии и прогрессивных Византологов других зарубежных государств. Возникли научные центры, координирующие и направляющие работу советских византинистов. Такими центрами являются сектор византиноведения Института истории АН СССР в Москве, группа по изучению истории и культуры Византии в Ленинграде, сектор византиноведения Института истории АН Грузинской ССР в Тбилиси. Изучению истории Византии и ее взаимоотношений с народами Кавказа уделяют внимание ученые Армении, особенно научные сотрудники Матенадарана, где хранятся уникальные памятники не только армянской, но и византийской письменности. Исследованием средневековых греческих рукописей, хранящихся в СССР, занимаются научные сотрудники Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде и Исторического музея в Москве. Византиноведческие исследования ведутся также учеными Свердловска, Одессы, Алма-Аты, Петрозаводска, Великих Лук, Баку, Ашхабада, Ростова-на-Дону и других городов Советского Союза. За последние годы заметен значительный подъем византиноведческой науки в СССР. Основным направлением в развитии советского византиноведения за эти годы явилась разработка кардинальных проблем социально-экономической истории Византии и сопредельных с нею стран. Это отнюдь не значит, что советские византинисты не занимались исследованием политической истории Византии, ее взаимоотношений с Русью, с западными и южными славянами, ее культуры, искусства, письменности. Но именно углубленные изыскания в области социально-экономической истории Византии во многом определили научный профиль основных византиноведческих исследований последних лет, получивших признание как в нашей стране, так и за ее пределами. В настоящей статье ставится задача в связи с итогами дискуссии, проведенной в 1958 - 1961 гг. на страницах журнала "Вопросы истории", ознакомить читателя с основными результатами изучения в СССР за последние годы социально-экономических проблем истории Византии. 1. ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА И РАЗВИТИЯ ФЕОДАЛИЗМА В ВИЗАНТИИ В центре внимания советских византинистов находится изучение своеобразия византийского феодализма, выяснение сходства и различия в развитии феодальных отношений в Византии по сравнению с другими странами Юго-Восточной Европы и Передней Азии. Признание феодального характера общественных отношений в Византии - это одна из черт, отличающих византиноведение в СССР и странах народной демократии от основных направлений буржуазного византиноведения1 . Особое значение за последние годы приобрели проблемы перехода от рабовладельческого строя к феодализму и генезиса феодальных отношений в Византии и в сопредельных с нею странах. Разработкой этой проблемы занимаются член-корреспондент АН СССР Н. В. Пигулевская (Ленинград), доктора исторических наук 1 См. Г. Г. Литаврин, А. П. Каждан, З. В. Удальцова. Проблема Востока и Запада в современном буржуазном византиноведении. "Против фальсификации истории". М. 1959. стр. 111 А. Д. Дмитрев (Ростов-на-Дону), С. Т. Еремян (Ереван), С. Г. Каухчишвили (Тбилиси), Е. Э. Липшиц (Ленинград), М. Я. Сюзюмов (Свердловск), З. В. Удальцова (Москва), кандидаты исторических наук Г. Г. Дилигенский и А. Р. Корсунский (Москва) и другие. Крушение рабовладельческого строя и начало формирования феодализма в странах Ближнего Востока составляют предмет многолетних исследований Н. В. Пигулевской2 . Та же проблема применительно к Сирии является центральной в трудах Г. Л. Курбатова3 . Изучением социально-экономического строя византийского Египта в IV-VI вв. в связи с проблемой генезиса феодализма и роли города в этом процессе занимается И. Ф. Фихман4 . Формирование феодальных отношений и разложение рабовладельческого строя в Италии в период остготского, а затем византийского завоевания были рассмотрены в ряде работ З. В. Удальцовой5 . Уяснение сложных процессов генезиса феодализма в Италии невозможно без анализа одного из основных источников VI в. - "Гетики" готского историка Иордана. Плодом многолетних изысканий Е. Ч. Скржинской явилось всестороннее исследование этого труда6 . Характеристика положения трудящихся в Остготском королевстве в связи с началом формирования феодальных отношений в Италии дана И. А. Двореикой7 . Формирование феодализма в Испании в период византийского завоевания этой страны служит предметом анализа в работах Д.. Р. Корсунского8 , показавшего, что в Вестготском королевстве (так же, как и в Остготском) генезис феодализма происходил на основе синтеза германских и римских общественных порядков. Та же проблема генезиса феодализма, но на примере Северной Африки в период вандальского, а затем византийского завоевания рассматривалась З. В. Удальцовой9 и Г. Г. Дилигенским10 . На основании анализа писем Синезия Киренского покойный М. В. Левченко воссоздал картину разложения в V в. рабовладельческого общества провинции Пентаполь (Северная Африка)11 . Мы видим, что локальная разработка проблемы падения рабовладельческого строя и генезиса феодализма проводилась главным образом на материалах некоторых западных областей Средиземноморья (Италия, Испания, Северная Африка) и восточных провинций Византии (Сирия, Египет). К сожалению, почти вне поля зрения исследователей остались пока такие области, как Малая Азия я отчасти Балканские провинции. 2 Н. В. Пигулевская. Города Ирана в раннем средневековье. М. -Л. 1955; ее же. К вопросу о феодальной собственности на землю в Иране. "Вестник" ЛГУ, 1956, N 8; ее же. Зарождение феодальных отношений на Ближнем Востоке. "Ученые записки" Института востоковедения АН СССР. Т. XVI, 1958; ее же. Арабы у границ Византии в IV в. М. 1960 и др. 3 Г. Л. Курбатов. Византия в VI в. Л. 1960; его же. Положение народных масс в Антиохии в IV в. "Византийский временник" (далее - "ВВ"). Т. VIII, 1956. 4 И. Ф. Фихман. К характеристике корпораций византийского Египта. "ВВ". Т. XVII, 1960. 5 З. В. Удальцова. Италия и Византия в VI в. М. 1959; ее же. Сельское зависимое население в Италии VI в. "Вестник древней истории" (далее - "ВДИ"), 1955, N 3; ее же. Крупное светское и церковное землевладение в Италии VI в. "ВВ". Т. IX, 1956; ее же. К вопросу о мелком свободном землевладении в Италии накануне византийского завоевания. "ВВ". Т. XI, 1956; ее же. Раздел земель между остготами и римлянами в Италии в конце V века. "Средние века" (далее - "СВ"). Вып. VIII, 1956; ее же. Политика византийского правительства в завоеванной Италии и результаты византийского завоевания. "Вестник" Московского университета. Историко-философская серия. 1958, N 3. 6 Иордан. О происхождении и деяниях готов: Гетика. Вступительная статья, перевод, комментарий Е. Ч. Скржинской. М. 1960. 7 И. А. Дворецкая. К вопросу о положении зависимого населения в Остготском королевстве. "Научные доклады высшей школы". Исторические науки. 1959, N 1, и др. 8 А. Р. Корсунский. К вопросу о византийском завоевании Испании в VI-VII вв. "ВВ". Т. XII, 1957; его же. Развитие феодальных отношений в готской Испании в V-VII вв. "СВ". Вып. X, 1957. 9 З. В. Удальцова. Политика византийского правительства в Северной Африке при Юстиниане. "ВВ". Т. VI, 1953. 10 Г. Г. Дялигенский. Аграрные отношения в Вандальском королевстве. "ВВ". Т. XI, 1956; его же. Вопросы истории народных движений в поздней Римской Африке. "ВДИ", 1957, N 2; его же. Северная Африка в IV-V веках. М. 1961. 11 М. В. Левченко. Пентаполь по письмам Синезия. "ВВ", Т. IX, 1956. стр. 112 Вопрос о времени перехода от рабовладения к феодализму в Византии и путях развития византийского -феодализма вызвал в нашей науке широкую дискуссию. По этой сложной проблеме были высказаны различные точки зрения. Согласно одной из них, наиболее последовательно развитой Е. Э. Липшиц12 , феодализм восторжествовал в Византии уже в IV-V веках н. э. В основном феодальная собственности полагают сторонники этой теории, сформировалась уже в IV веке. В это же время основной формой эксплуатации в деревне становился колонат, а в городе применялся труд свободных ремесленников. Рабство сохраняло свое значение лишь как отмирающий уклад. Другие исследователи (М. Я. Сюзюмов, З. В. Удальцова, А. Р. Корсунский, А. П. Каждая и т. д.) считают, что в IV-VI вв. в Византии еще преобладали рабовладельческие отношения, хотя и начался процесс зарождения феодального строя. По их мнению, рабовладельческие порядки были сокрушены в Восточной Римской империи только в VII в. под воздействием вторжения славян и народных движений в империи13 . В дискуссии, проведенной в 1958 - 1961 гг. на страницах журнала "Вопросы истории", значительное место было отведено обсуждению как раз проблемы разложения рабовладельческого строя и генезиса феодализма в Византийской империи14 З. В. Удальцова и А. П. Каждая, открывшие эту дискуссию, считали необходимым пересмотреть традиционное представление об экономическом упадке и всеобщем закабалении населения Римской империи в IV-VI веках. Это мнение не вызвало особые возражений; его, в частности, приняла и Е. Э. Липшиц. Гораздо более дискуссионным оказался связанный с этим другой тезис З. В. Удальцовой и А. П. Каждана, утверждавших, что социальная структура Византийской империи в упомянутые столетия не отличалась принципиально от общественных отношений предшествующих веков и что, следовательно, так называемый ранневизантийский период следует рассматривать как заключительный этап развития рабовладельческого общества. Данный тезис в основных чертах поддержанный М. Я. Сюзюмовым, вызвал возражения Д. Ангеловя и особенно Е. Э. Липшиц; правда, по мнению Д. Ангелова, в ту эпоху были налицо "известные тенденции феодального способа производства", тогда как Е. Э. Липшиц характеризует тот период уже как "первый этап складывания византийского феодализма". В подтверждение своей точки зрения Д. Ангелов и Е. Э. Липшиц выдвигают два основных аргумента: наделение рабов пекулием рассматривается ими как свидетельство распада рабовладельческой системы, а колонат - как феодальная форма эксплуатации. Однако М. Я. Сюзюмов еще ранее показал, что перевод рабов на пекулий - это нормальное явление рабовладельческой системы хозяйства, известное и классической античности15 . З. В. Удальцова и А. П. Каждан, со своей стороны, подчеркивали генетическую близость восточноримского колоната к формам эксплуатации в эллинистических государствах; следовательно, если принять тезис о чисто феодальном характере колоната, то логичен будет также вывод относительно феодальной природы эллинистической зависимости. Поэтому те ученые, которые отстаивают положение, что ранневизантийский период был первым этапом развития феодальных отношений, должны либо доказать, что колонат в восточных областях Римской империи принципиально отличался от форм эллинистической зависимости, либо признать, что византийский феодализм берет свое начало от эллинистического общества. Кроме того, следует принять во внимание аргументы, приведенные в исследовании А. Р. Корсунского, специально посвященном рассмотрению особенностей развития 12 Е. Э. Липшиц. О путях формирования феодальной собственности и феодальной зависимости в балканских и малоазиатских провинциях Византии "ВВ", Т. XIII 1958. 13 Сущность расхождений по этому вопросу изложена в т. III "Всемирной истории". М. 1957, стр. 86. 14 З. В. Удальцова, А. П. Каждан. Некоторые нерешенные проблемы социально-экономической истории Византии. "Вопросы истории" (далее - "ВИ"), 1958, N 10; М. Я. Сюзюмов. Некоторые проблемы истории Византии. "ВИ", 1959, N 3: Д. Ангелов. О некоторых вопросах социально-экономической истории Византии "ВИ", 1960, N 2; Е. Э. Липшиц. Об основных спорных вопросах истории ранне-византийского феодализма. "ВИ", 1961, N 6. 15 М. Я. Сюзюмов. К вопросу о процессах феодализации в Римской империи "ВДИ", 1955, N 1, стр. 55 сл. стр. 113 колонатных отношений в Восточной Римской империи V-VI веков. Исследуя многообразные данные юридических, литературных и папирологических источников, А. Р. Корсунский приходит к заключению, что "колонат в Восточной Римской империи, несмотря на его некоторую близость к крепостническим отношениям, отнюдь не может быть отождествлен с последними. Колонат представляет собой форму производственных отношений, соответствующую переходному периоду от рабовладельческого строя к феодальному"16 . А. Р. Корсунский показал далее, что в положении колонов как на Востоке, так и на Западе причудливо, а порою и противоречиво сочетались черты нового и старого - пережитки, восходящие к рабовладельческому строю, и новые, феодальные формы эксплуатации непосредственных производителей. Интересен вывод автора о том, что колон в Восточной Римской империи обладал несколько большими правами, чем его собрат на Западе, и поэтому он в известной мере ближе стоял к крепостному раннего средневековья, чем колон Западной Римской империи. Однако и тот и другой были лишь предшественниками средневековых крепостных, а отнюдь не феодально-зависимыми людьми. К аналогичным выводам о колонате как форме эксплуатации, свойственной переходному периоду от рабовладения к феодализму, пришла и З. В. Удальцова, показавшая на материале истории Италии V-VI вв., что борьба двух тенденций общественного развития - феодальной и рабовладельческой - наложила свой отпечаток на положение различных категорий колонов и обусловила их эволюцию, которая в целом шла в сторону усиления феодальных черт в статусе колонов17 . Конечно, сложность вопроса о природе колоната не дает возможности считать эту проблему полностью разрешенной; лишь дальнейшие исследования окончательно покажут, является ли колонат преимущественно феодальной формой эксплуатации сельского населения или институтом переходного времени, имеющим черты феодальной и рабовладельческой системы одновременно. В ходе дискуссии был поставлен еще один чрезвычайно важный вопрос - о социальной природе восточноримского (ранневизантийского) государства IV-VI веков. М. Я. Сюзюмов, считая, что Византийская империя возникла в 324 г. (с основанием новой столицы), тем не менее полагал, что на первом этапе это государство оставалось рабовладельческим и только революция, имевшая место в VII в. (как он подчеркивает, эта революция отнюдь не являлась революцией рабов и колонов), покончила с господством рабовладельческих отношений. Напротив, Е. Э. Липшиц, исходя из своего тезиса о развитии феодальных порядков в ранней Византия, признает и государство IV-VI вв. феодальным. Итак, социальная сущность данного государства оставалась неизменной на протяжении всей последующей истории Византии. Решение этого вопроса во многом зависит, разумеется, от решения первой проблемы - будем ли мы считать пекулий и колонат феодальными формами или нет. Вместе с тем для решения спорного вопроса многое может дать анализ законодательства и церковных постановлений: как следует, например, толковать постановления Константина, укреплявшего власть господина над рабом, решения Гангрского собора, осуждавшие отпуск рабов на волю, постановления Юстиниана, приравнивавшие адскрипция к рабу, если отрицать, что государство IV-VI вв. отстаивало и укрепляло рабовладельческие формы эксплуатации? Е. Э. Липшиц, правда, выдвигает тот аргумент, что нормы рабовладельческого права сохранялись в Византии вплоть до самого конца ее существования. Однако такая постановка вопроса приводит нас лишь к новой дискуссии - о возможности пользоваться памятниками византийского права IV-VI вв., как историческими источниками для более позднего времени18 . С решением вопроса о характере общественных отношений и государства IV-VI вв. тесно связан и вопрос о трактовке VII столетия как переломной эпохи, как грани в истории Византии. М. Я. Сюзюмов и Д. Ангелов признают VII в. определенной гранью в истории империи; Е. Э. Липшиц полемизирует против этого тезиса. По ее мнению, в его пользу приводятся обычно лишь четыре аргумента, несостоятельность которых она стремится доказать: к VII в. относят начало славянской колониза- 16 А. Р. Корсунский. О колонате в Восточной Римской империи V-VI веков. "ВВ". Т. IX, 1956, стр. 77. 17 З. В. Удальцова. Италия и Византия в VI в., стр. 92 сл. 18 Ср. дискуссию в "ВВ". Т. XIV, 1958, стр. 56 - 80. стр. 114 ции; к этому времени Византия теряет восточные провинции; тогда же происходит возникновение фемного строя и усиливаются натуральные отношения в городах. Разумеется, убедительное решение этого вопроса предполагает серьезное монографическое изучение социально-экономической истории VII столетия, что чрезвычайно затруднительно в силу скудости источников. Однако и сейчас уже можно дополнительно указать на некоторые другие существенные аргументы в пользу тезиса о перевороте VII в., как важнейшей вехе в истории Византийского государства. После VII в. мы почти не встречаем в источниках известий о крупной земельной собственности; наоборот, многие источники говорят о свободных общинах; значительная часть старых городов переживает серьезный экономический упадок. С этим же связаны завершение славянских вторжений и массовое расселение армян в восточных областях империи, а также перестройка государственного аппарата и внутреннего устройства империи. Например, между экзархатами VI в. и фемами VII в. существует то принципиальное различие, что экзархаты были очень немногочисленными областями в отдаленных провинциях, тогда как в VII в. основная территория империи - Малая Азия - была поделена на фемы. Подводя итоги этой стороне дискуссии, следует признать, что до настоящего времени все еще остается нерешенным вопрос о социальной природе ранневизантийского государства IV-VI веков. Требуют тщательного изучения обстоятельства кризиса VII в. и его социальная природа. Мало изучена борьба феодальной и уже отживающей рабовладельческой идеологии в период перехода от рабовладения к феодализму. Решение этих важных проблем потребует весьма многих усилий со стороны советских византинистов. Другой кардинальной проблемой, находившейся в центре внимания советских византинистов, явилась специфика путей развития византийского феодализма в отличие от так называемого "классического" развития феодализма во Франкском государстве Меровингов и Каролингов. Большинство советских византинистов подчеркивает чрезвычайно большое значение сельской общины в процессе формирования византийского феодализма. Характер славяно-византийской общины тщательно изучался Е. Э. Липшиц, М. Я. Сюзюмовым, А. П. Кажданом, З. В. Удальцовой, Г. Г. Литавриным, К. А. Осиповой, М. М. Фрейденбергом и другими. Советские ученые в отличие от буржуазных византинистов исследуют общину в ее развитии, подчеркивая существование значительных различий на разных этапах эволюции общинных отношений. Как свидетельствует Земледельческий закон, в VIII-IX вв. в Византии исчезли периодические переделы земли, наличие которых в позднеримское время установлено в статье польского папиролога Р. Таубеншлага19 . Это дало возможность прийти к выводу, что в ходе общественного переворота VII в. и славянской колонизации Византии ее община претерпела серьезные изменения и стала исходным пунктом для становления феодализма. Эта же мысль об изменении характера византийской общины в результате славянских вторжений проведена А. П. Кажданом. Исчезновение периодических переделов сопровождалось, по его мнению, возникновением большесемейных отношений и развитием прав на чужую землю20 . Иную точку зрения о характере византийской общины IV-X вв. высказал М. Я. Сюзюмов, который, не отрицая того, что после славянских вторжений в византийских общинах укрепляются связи, основанные на родстве, полагал тем не менее, что византийская община VIII в., как и позднеримская, была корпорацией частных собственников. По мнению Сюзюмова, в поздней Римской империи и на Востоке "типичной являлась не архаическая, сохранившаяся кое-где община с переделами земли, а обыкновенная митрокомия с наследственным правом на землю и с ограничением права продажи в границах селения... Существование такой митрокомии... с частной собственностью на землю - непреложный факт"21 . На этом основании М. Я, Сюзюмов 19 Р. Таубеншлаг. Сельские общины в романизированных провинциях Востока времени Диоклетиана. "ВВ". Т. XIII, 1958. 20 А. П. Каждая. К вопросу об особенностях феодальной собственности в Византии VIII-X вв. "ВВ". Т. X, 1956, стр. 53; его же. Деревня и город в Византии IX-X вв. М. 1960, стр. 40. 21 М. Я. Сюзюмов. Некоторые проблемы истории Византии. "ВИ", 1969 N 3 стр. 102. стр. 115 полагает, что в отношении форм землевладения нельзя найти особой разницы между порядками, существовавшими в IV-VI вв., и теми, которые описаны в "Земледельческом законе". М. Я. Сюзюмов, таким образом, в отличие от З. В. Удальцовой и А. П. Каждана, усматривает непосредственную преемственность между позднеримскими и ранневизантийскими общинными отношениями. Однако этот вывод М. Я. Сюзюмова не означает отрицания им исторической роли славянских поселений на Балканах. Историческая роль славян заключалась, по мнению Сюзюмова, в том, что под мощным ударом их вторжений "на большей часта территории Византии было разгромлено основанное на труде рабов, адскрипциев и прикрепленных колонов крупное землевладение знати"22 . Не отрицается полностью М. Я. Сюзюмовым и роль славянских поселений в формировании ранневизантийской общины. Не признавая в отличие от З. В. Удальцовой и А. П. Каждана коренных изменений в общине под влиянием славянских поселений, М. Я. Сюзюмов в то же время солидаризируется с названными авторами в том, что чрезвычайная сплоченность византийской общины, отличающая ее от западной марки, есть результат воздействия обычного права славянской общины23 . Отстаивая тезис о существовании в Византии VIII в. частной собственности на землю, М. Я. Сюзюмов в этом отношении расходится с А. П. Кажданом, считавшим, что в VIII в. процесс формирования аллода только начался и что аллод окончательно сложился лишь к X в. (свидетельство превращения византийской общины в марку)24 . М. Я. Сюзюмов не признает также наличия особых прав на чужую землю в византийской общине VIII в., отличных от сервитутов времен Римской империи25 . "Земледельческий закон" М. Я. Сюзюмов уподобляет цеховым уставам. В этом отношении он полемизирует с Е. Э. Липшиц, считающей, что "Земледельческий закон" способствовал росту крупного землевладения внутри крестьянской общины26 . М. Я. Сюзюмов же, наоборот, приходит к выводу, что "Земледельческий закон" тем и отличается от "варварских" Правд, что все его постановления, подобно цеховым уставам, направлены на то, чтобы противодействовать концентрации производства в руках более зажиточных членов и не допускать полного разорения маломощных общинников27 . Утверждение М. Я. Сюзюмова о наличии у крестьян в общине VI-IX вв. полной частной собственности на участки земли встретило возражения Е. Э. Липшиц, которая полагает, что о полной победе частной собственности и сохранении общины лишь как формального объединения ее членов можно говорить не ранее X в., когда община превращается в податную единицу. Действительно, на наш взгляд, тезис М. Я. Сюзюмова о специфике византийской общины как корпорации частных собственников должен быть еще тщательно проверен на основании сопоставления с данными источников о западноевропейской раннесредневековой общине. Вместе с тем следует отметить большую плодотворность и важность поднятого Е. Э. Липшиц вопроса о локальных особенностях развития общины в различных областях Византийской империи. Е. Э. Липшиц справедливо указывает, что тип общины, описанный в "Земледельческом законе", не был в Византии единственным; наряду с ним в горных районах Малой Азии и в Сирии имелись общины более архаического типа, с сохранением коллективной собственности на землю; славянские общины в Македонии и Пелопоннесе имели более ярко выраженные семейно-родовые черты. Итак, мы видим, что характер и особенности ранневизантийской общины по-разному понимаются советскими византинистами. Однако при наличии расхождений по некоторым вопросам все они сошлись в характеристике ранневизантийской общины как результата синтеза славяно-византийских общественных отношений и в констатации ее сравнительной прочности. Следует подчеркнуть, что еще не найдено убедительного решения спорных вопросов о путях эволюции общинных отношений и о локаль- 22 Там же. 23 М. Я. Сюзюмов. Византийская община по Земледельческому закону. "ВВ". Т. X, 1956, стр. 34. 24 А. П. Каждан. Деревня и город.., стр. 45. 25 М. Я. Сюзюмов. Некоторые проблемы истории Византии... стр. 106. 26 Е. Э. Липшиц. Византийское крестьянство и славянская колонизация. "Византийский сборник". М. 1945, стр. III. 27 М. Я. Сюзюмов. Византийская община.., стр. 30. стр. 116 ных особенностях их развития, поэтому нужно признать желательным создание в нашей науке специальной работы по истории византийской общины. Некоторые советские ученые усматривают специфику развития византийского феодализма не столько в особенностях славяно-византийской общины (хотя и не отрицают их значения), сколько в наличии в период формирования феодализма крупных городов в Византии - центров ремесла и торговли развитого товарного производства. Так, М. Я. Сюзюмов28 в ряде своих исследований выдвигает тезис о борьбе в Византии двух путей формирования феодализма - городского (по типу республик Италии) и общинного (по типу Меровингского государства), причем все раннее средневековье, по его мнению, преобладающую роль играл первый путь развития. А. П. Каждан усматривает специфику византийского феодализма в существовании (наряду с общиной) сильной, централизованной государственной власти и "государственных" крестьян, а также в преобладании в IX-X вв. централизованной ренты. Поскольку отдельные феодалы были недостаточно сильны, чтобы подчинить своей власти общину, то, по мнению А. П. Каждана, они предприняли централизованный натиск на крестьянство, осуществленный государством как органом класса феодалов; поэтому параллельно формированию вотчины происходил процесс превращения "свободного" крестьянства в государственных зависимых людей29 . Представления о централизованной эксплуатации крестьянства в IX-X вв. разделяет и К. А. Осипова. В центре ее внимания находится один из "наиболее действенных рычагов" превращения свободных общинников в государственных париков - аллиленгий X века30 . Взгляды о наличии централизованной ренты в Византийской империи IX-X вв. встретили возражения со стороны М. Я. Сюзюмова, Последний считает, что лично свободные крестьяне в Византии IX-X вв. не были феодально-зависимыми, их повинности означали только выражение подданства. Под понятие "государственные крестьяне", по его мнению, можно подвести лишь "πα" более позднего времени. Нет оснований, полагает М. Я. Сюзюмов, говорить о прикреплении к земле общинников в X веке. Исходным моментом ошибочного, с точки зрения М. Я. Сюзюмова, представления о централизованной ренте является высказанный Е. Э. Липшиц еще в 1945 г. взгляд, будто византийская община близка к азиатской31 М. Я. Сюзюмов считает, что византийская община не отличалась от западноевропейской общины-марки32 . Г. Г. Литаврин в вопросе о централизованной ренте и "государственном" закрепощении крестьян в Византии во многом солидаризируется с М. Я. Сюзюмовым, полагая, что собственность государства на землю становится феодальной только тогда, "когда сложился класс крупных собственников феодального типа и государство стало выразителем его интересов"33 . В отличие от А. П. Каждана Г. Г. Литаврин считает крестьян - налогоплательщиков государства свободными, а уплачиваемое ими в казну -государственными налогами, а не рентой, ибо, по мнению Г. Г. Литаврина, в этот период "налогоплательщик мог по-прежнему совершенно свободно подарить, продать, завещать, обменять свою землю"34 . При спорности отдельных положений, выдвинутых по вопросу о специфике византийского феодализма, важно подчеркнуть, однако, что самая постановка этой проблемы весьма плодотворна и коренным образом отличает советскую византиноведческую науку от буржуазной. XI-XII века истории византийского феодализма большинством наших исследовате- 28 М. Я. Сюзюмов. Экономика пригородов византийских крупных городов. "ВВ" Т. XI, 1956. Ср. Е. Э. Липшиц. Изучение экономики пригородов Константинополя в X в. "ВВ". Т. XIV, 1958; М. Я. Сюзюмов. К вопросу об особенностях генезиса и развития феодализма в Византии. "ВВ". Т. XVII, 1960. 29 А. П. Каждан. Деревня и город в Византии в IX-X вв., стр. 30, 189; его же. Византийская община IX-X вв. "Ученые записки" Великолукского педагогического института, 1956, стр. 94; его же. К вопросу об особенностях феодальной собственности.., стр. 53. 30 К. А. Осипова. Аллиленгий в Византии в X в. "ВВ". Т. XVI, 1960, стр. 31 - 35. 31 Е. Э. Липшиц. Византийское крестьянство и славянская колонизация.., стр. 142. 32 М. Я. Сюзюмов. Византийская община по Земледельческому закону. "ВВ" Т. X, 1966, стр. 44. 33 Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия в XI-XII вв. М. 1960, стр. 57, 215. 34 Там же, стр. 54. стр. 117 лей рассматриваются ныне как период торжества феодальной вотчины, закрепощения общины и окончательного установления феодальных институтов (прония-бенефиций, экскуссия-иммунитет). Организация вотчины в Византии и ее феодальные институты были подвергнуты анализу за последние годы в работах А. П. Каждана, Г. Г. Литаврина, К. А. Осиповой, М. М. Фрейденберга, а применительно к XIII-XIV вв. - в статьях Б. Т. Горянова и К. В. Хвостовой. Проблема разложения общины, возникновения и развития феодальной вотчины в X-XII вв. была предметом исследования в работах М. М. Фрейденберга35 . Особенно много труда приложили в рассматриваемый отрезок времени советские византинисты к разрешению сложного и спорного вопроса о характере и особенностях византийской пронии. Признавая пронию формой условной феодальной собственности, советские византинисты в то же время расходятся в оценках ее особенностей и в точках зрения на пути возникновения этого института. А. П. Каждая еще в 1952 г. высказал мнение, что прония как форма землевладения развилась из пожалования определенной суммы податей (πoσoτης, σoλεμυιoυ) с какой-либо местности. Прония, полагает А. П. Каждая, по крайней мере до XII в. не носила военного характера36 . В рассматриваемый период времени "прония, называемая также oiχoνoμiα, представляла собой право на строго ограниченное количество (πoσoτης) государственных налогов, взимаемых с определенной территории"37 . В другой своей работе А. П. Каждая отметил, "что прония юридически не составляла собственности на землю. Однако, коль скоро прония получила экономическую реализацию в ренте, она, по существу, была не чем иным, как особой формой феодальной собственности"38 . В соответствии со своим пониманием пронии X-XII вв., как пожалования определенного количества налоговой суммы, А. П. Каждая именно в этом определении налоговой квоты и усматривает условный характер данного вида феодальной собственности. Близко к пронии примыкает арифмос - пожалование определенного количества париков. Считая, таким образом, что "византийская условная собственность рождалась сплошь и рядом лишь в форме государственного пожалования определенной суммы ренты или определенного количества зависимых людей", А. П. Каждая полагает, что византийские прония и арифмос составляют в известном смысле параллель с мусульманской икта. Кроме пронии и арифмоса, А. П. Каждан рассматривает такие формы условной собственности, как пожизненное пожалование, которое было, по его мнению, типично западной формой условной собственности, и харистикий, иногда по своему характеру приближающийся к пронии39 . Эти взгляды вызвали полемику в нашей литературе. С интересной трактовкой вопроса выступил М. Я. Сюзюмов, который считает, что институт пронии, окончательно сложившийся к XIII-XIV вв., возник из различного рода пожалований: земли, права ведения хозяйства на какой-то территории и права управления ею, права на сбор налогов и на зависимых работников. Все эти права, "нивелируясь, превратились в XIII-XIV вв. в единую, специфичную для Византии форму условной феодальной собственности пронию"40 . Соглашаясь с Г. А. Острогорским в том, что прония не может быть отождествлена с вотчиной, М. Я. Сюзюмов в то же время подчеркивает, что неотчуждаемость пронии - ее основное отличие от вотчины - не означала в то же время, согласно византийскому праву, абсолютного запрета передачи прониарием своих прав другому лицу; ко времени четвертого крестового похода византийская прония, по существу, не отличалась от западноевропейского феода41 . О пронии как об 35 М. М. Фрейденберг. Развитие феодальных отношений в византийской деревне X-XII вв. "Ученые записки" Великолукского педагогического института, 1956; его же. Монастырская вотчина в Византии в XI-XII вв. Там же. Т. 4, вып. II, 1959. 36 См. доклад А. П. Каждана на XXV Международном конгрессе востоковедов в Москве в 1960 г. (А. П. Каждан. Формы условной собственности в Византии X-XII вв. М. 1960). 37 Там же, стр. 5. 38 А. П. Каждан. Рецензия на книгу Г. А. Острогорского "Pour l'histoire de la feodalite byzantine". Bruxelles. 1954. ("ВВ". Т. X, стр. 228, прим. 1). 39 А. П. Каждан. Формы условной собственности.., стр. 3, 6. 40 М. Я. Сюзюмов. Внутренняя политика Андроника Комнина и разгром пригородов Константинополя в 1187 г. "ВВ", Т. XII, стр. 60. 41 Там же, стр. 74. стр. 118 условном землевладении военного характера писал и Б. Т. Горянов42 . Сходной точки зрения на характер византийской пронии придерживается и К. Н. Юэбашян43 . Вопрос об условной феодальной собственности и, в частности, о пронии на болгарских землях Византийской империи XI-XII вв. затронут также в указанной выше монографии Г. Г. Литаврина, полагающего, что институт пронии как условного земельного пожалования был в конце XII в. очень широким, а сословие прониариев - могущественным и этнически пестрым44 . К этому времени прония приобретает характер специфически военного земельного пожалования. В XII в. как это признано всеми советскими исследователями, прония становится наиболее типичным видом условного земельного пожалования, вытесняя все другие виды землевладения. Таким образом, мы видим, что проблема происхождения и характера прония кате формы условного землевладения в Византии плодотворно разрабатывалась в советской исторической науке, хотя для полного ее разрешения, с учетом спорности и противоречивости данных из источников, потребуются еще немалые усилия. Развитие феодальных отношений в XIII-XV вв. за последние годы в нашей историографии изучалось сравнительно мало. Основная проблема, которая должна быть в будущем решена в этой связи, состоит в следующем: должны ли мы рассматривать названные столетия только как время экономического спада (точка зрения Б. Т. Горянова) или же можно говорить о борьбе противоположных тенденций, о том, что наряду с усилением феодальной реакции имеет место зарождение раннекапиталистических элементов (точка зрения З. В. Удальцовой и А. П. Каждана). Суммируя вышесказанное, мы можем констатировать, что главным направлением в исследованиях советских византинистов в 1955 - 1960 гг. являлась углубленная разработка широкого круга проблем, связанных с зарождением, развитием и специфическими особенностями феодализма в Византии. Хотя спорность многих из них заставляет полагать, что исследование природы византийского феодализма еще в течение долгого времени составит предмет специальных разысканий советских ученых, можно констатировать, что за последние годы разрешение ряда вопросов значительно продвинулось вперед, 2. ВИЗАНТИЙСКИЙ ГОРОД Одной из важнейших проблем медиевистики, в частности византиноведения, является проблема социально-экономического и политического строя средневековых городов. Советские византинисты за последние годы внесли значительный вклад в разрешение этой сложной проблемы. Характерной особенностью их исследований в этой области является изучение внутренней истории византийских городов в неразрывной связи с возникновением и развитием феодализма в Византии. История города тем самым становится важнейшим компонентом всего социально-экономического развития феодального общества Византийской империи. В советском византиноведении выдвинуты следующие основные проблемы по истории города: проблема происхождения (восходят ли эти города генетически к античным или представляют собой новые социально-экономические центры, возникшие в феодальную эпоху); вопрос о времени и степени аграризации византийских городов я об их роли в процессе генезиса византийского феодализма; проблема периодизации истории города в связи с общей периодизацией истории Византии; наконец, проблема взаимоотношений города и деревни в Византии. Эти вопросы вызвали оживленные споры в нашей науке, что нашло свое отражение и в дискуссии, развернувшейся на страницах журнала "Вопросы истории". Большинство византинистов признает, что более длительное, чем на Западе, сохранение в Византии городов как центров ремесла и торговли является специфической особенностью генезиса феодальных отношений в византийском государстве. Однако в 42 Б. Т. Горянов. Крупное феодальное землевладение в Византии XIII-XIV вв. "ВВ". Т. X, 1936, стр. 114 - 117; его же. Поздневизантийский иммунитет "ВВ" Т. XII стр. 113. 43 К. Н. Юзбашян. Варяги и прония в сочинении Аристакеса Листавертци "ВВ" Т. XVI, 1960. 44 Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия XI-XII вв. М. 1960, стр. 158. стр. 119 этой связи возникает несколько спорных вопросов, в частности вопрос о так называемом континуитете, непрерывной линии развития от античных рабовладельческих полисов до средневековых городов: предметом дискуссии стал вопрос о том, являлись ли византийские города VI-XII вв. непосредственными преемниками античных или они были уже городами нового, феодального типа. Большинство исследователей полагает, что в результате глубокого кризиса позднеантичных полисов, достигшего здесь кульминационной точки в VI в., старый, рабовладельческий город гибнет, уступая постепенно место феодальному. Проблема разложения античной полисной системы в IV-VI вв. на примере городов восточных и западных провинций Римской империи получила специальное освещение в исследованиях Н. В. Пигулевской, выявившей черты разложения античной полисной системы в городах Ближнего Востока IV-V веков. По ее мнению, этот период знаменуется кризисом рабовладельческого полиса и возникновением "царских" (феодальных) городов45 . Г. Л. Курбатов интенсивно занимается разработкой вопроса о разложении муниципального строя и развитии феодальных элементов в социально-экономической и политической структуре городов византийской Сирии в IV-VI веках46 . К важному выводу об упадке античных городов Армении Черноморского побережья в IV-V вв. пришли Г. Х. Саркисян, Л. А. Щервашидзе, Л, Н. Соловьев и С. Г. Каухчишвили47 . Не менее показательны данные, характеризующие кризис рабовладельческого полиса в западных провинциях Римской империи и городах Северной Африки48 . По мнению некоторых советских византинистов, разложение античного полиса в IV - V вв. привело к коренному перелому в социально-экономической истории византийских городов в VII-VIII вв. и к становлению нового, феодального города в Византии. А. П. Каждая и З. В. Удальцова в дискуссионной статье, напечатанной в "Вопросах истории", пришли к выводу, что период экономического упадка византийских городов, ознаменованный окончательным крушением рабовладельческого полиса и рождением феодального города, начался в VII в. и продолжался до конца IX века49 . Кроме, того, А. П. Каждан на основании анализа археологического и нумизматического материала показал аграризацию византийских городов в VII-IX вв., выразившуюся в сокращении товарного производства и ухудшении техники ремесла50 . Эти выводы о феодализации и аграризации византийских городов в VII-IX вв. нашли подтверждение в монографическом исследовании истории одного из окраинных городов Византийской империи, Херсонеса, изученного А. Л. Якобсоном. Соответствующие материалы свидетельствуют об экономическом упадке и натурализации хозяйства Херсонеса в VII-IX вв.51 , что стояло в непосредственной связи с развитием феодальных отношений в империи. Однако проблема аграризации византийских городов в VII-IX вв. вызвала серьезную научную полемику. Против вывода об упадке городов в Византии в VII в. и о 45 Н. В. Пигулевская. Города Ирана в раннем средневековье. М. -Л. 1956; ее же. Зарождение феодальных отношений на Ближнем Востоке. "Ученые записки" Института востоковедения. Т. 16, 1968. Большой интерес для византинистов, изучающих историю города, представил опубликованный ею же русский перевод одной ближневосточной хроники (Н. В. Пигулевская Эдесская хроника. "Палестинский сборник" (далее - "ПС"), N 4 (67), 1959, стр. 79 - 96), датируемой примерно 540 годом. См. также ее статью "Производство шелка в Византии и Иране в IV в.". "ВВ". Т. X, 1956. 46 Г. Л. Курбатов. Положение народных масс в Антиохии IV в. "ВВ". Т. XII, 1956; его же. Некоторые проблемы разложения античного полисного строя в восточных провинциях Римской империи IV в. "Вестник" ЛГУ, 1960, N 2. 47 Г. Х. Саркисян. Тигранакерт. (Из истории древнеармянских городских общин). М. 1960, стр. 166; Л. А. Шервашидзе, Л. Н. Соловьев. Исследование древнего Себастополиса. "Советская археология", 1960, N 3, стр. 171 - 179; С. Каухчишвили. Один из древнейших городов мира. "Заря Востока", 1959, N 255. 48 З. В. Удальцова. Италия и Византия в VI в. М. 1959; Г. Г. Дилигенский. Североафриканские города в IV в. "ВДИ", 1959, N 3, стр. 75 - 100; М. В. Левченко. Пентаполь по письмам Синезия. "ВВ". Т. IX, 1956, стр. 3 - 44. 49 См. З. В. Удальцова, А. П. Каждан. Некоторые нерешенные проблемы... 50 А. П. Каждан. Деревня и город в Византии IX-X вв. М. 1960; его же. Византийские города в VII-XI вв. "Советская археология". Т. XXI, 1954. 51 А. Л. Якобсон. Раннесредневековый Херсонес. М. 1959. стр. 120 возникновении феодального города к концу IX-X вв. наиболее последовательно возражала Е. Э. Липшиц. В соответствии с выдвинутой ею теорией формирования феодальных отношений в Византии еще в IV-VI вв. Е. Э. Липшиц относит коренную социальную перестройку византийских городов к гораздо более раннему времени. По ее мнению, кризис полисной системы и крушение рабовладельческого города в Византии произошли уже в III-IV веках. В V же и VI вв. шло становление феодального города52 . С оригинальной концепцией истории византийского города выступил М. Я. Сюзюмов. Специфической особенностью социально-экономического строя Византии он считает сохранение развитого товарного производства на всем протяжении существования Византийской империи. Крупные города - эмпории, центры ремесла и торговли, сохранились в Византии от античной эпохи, и хотя их внутренний строй претерпел некоторые изменения, они перешли из античного мира в феодальное общество как бы "в готовом виде". В период генезиса феодализма Византия располагала значительным числом таких городов-эмпорий, связанных с традициями античного полиса, что тормозило развитие феодализма, поскольку крупные города во многом оставались оплотом рабовладельческой системы. Вследствие этого рабовладельческие порядки в Византии медленно уступали свои позиции, а их окончательное крушение происходит лишь в IX веке53 . Таким образом, наличие различных точек зрения относительно судеб византийских городов в раннее средневековье и их роли в генезисе феодализма обусловлено дискуссионностью общего вопроса о времени перехода от рабовладения к феодализму в Византии. На наш взгляд, именно изучение внутренней структуры и хозяйства византийских городов в период генезиса феодализма поможет разрешению проблемы в целом. Однако это невозможно без систематического обследования материалов по отдельным городам Византии, без накопления и обобщения новых археологических, эпиграфических и нумизматических данных, поскольку иначе нельзя будет установить общий уровень развития производительных сил в городах, определить соотношение труда рабов и свободных ремесленников в различные столетия раннего средневековья, показать характер связей города с городской округой. В свою очередь, анализ этих данных подведет к окончательному решению вопроса о времени аграризации византийских городов и тем самым к решению вопроса о времени перехода от рабовладения к феодализму. История городов в период развитого феодализма является значительно менее дискуссионной. В советском византиноведении выдвинута теория о новом подъеме феодальных городов в Византии с конца IX по XII век. А. П. Каждан полагает, что этот подъем, начавшийся в столице империи - Константинополе, в XI-XII вв. распространился и на провинциальные города54 . Исследование археологических и нумизматических материалов, относящихся к Херсонесу, привело Д. Л. Талиса к аналогичным выводам о расширении экономических связей Херсонеса именно с X в., когда возрастает ввоз в Херсонес различных видов поливной и расписной керамики55 . Эконо- 52 Е. Э. Липшиц. О путях формирования феодальной собственности и феодальной зависимости в балканских и малоазиатских провинциях Византии. "ВВ". Т. XIII, 1958, стр. 30; ее же. Об основных спорных вопросах истории ранневизантийского феодализма. "Вопросы истории", 1961, N 6. С критикой тезиса об экономическом упадке византийского города в конце VII в. выступила И. В. Соколова. На основании изучения данных нумизматики она приходит к выводу, что отсутствие кладов монет, в частности в VII-IX вв., служит признаком экономической стабилизации, а не упадка государства, тогда как обилие кладов свидетельствует, напротив, о неустойчивости экономического положения страны (И. В. Соколова. Клады византийских монет как источник для истории Византии VIII-IX вв. "ВВ". Т. XV, 1959, стр. 50 - 63). 53 М. Я. Сюзюмов. Роль городов-эмпориев в истории Византии. "ВВ". Т. VIII, 1956, стр. 26 - 41; его же. Экономика пригородов византийских крупных городов. "ВВ". Т. XI, 1956, стр. 60 сл.; его же. К вопросу об особенностях генезиса и развития феодализма в Византии. "ВВ". Т. XVII, 1960, стр. 3 - 16; его же. Некоторые проблемы истории Византии. "ВИ", 1959, N 3, стр. 98 - 117. Как непрерывное, поступательное развитие рассматривает историю Фессалоники в IX-X вв. и Р. А. Наследова, специально подчеркнувшая обстоятельства, способствовавшие процветанию этого города в VII-VIII вв. (Р. А. Наследова. Ремесло и торговля Фессалоники конца IX - начала X в. по данным Иоанна Камениаты. "ВВ". Т. VIII, 1956, стр. 72). 54 А. П. Каждан. Деревня и город.., стр. 190 - 249. 55 Д. Л. Талис. К характеристике византийской керамики IX-X вв. из Херсонеса. "Труды" Государственного исторического музея. Т. 37, 1950, стр. 125 - 140. стр. 121 мический подъем средневековых городов Армении56 и Азербайджана57 падает также на IX-X столетия. Однако строгий контроль государства за ремеслом и торговлей, на первых порах способствовавший расцвету византийских городов, в дальнейшем превращается в тормоз их развития. Торжество вотчинной системы и экономический упадок Константинополя в крайне тяжелых внешнеполитических условиях (натиск турок, крестовые походы, проникновение итальянцев) приводят к политическому разгрому империи. В оценке судеб византийских городов XIII-XV вв. в советской историографии существуют две точки зрения. Некоторые исследователи (М. Я. Сюзюмов, А. П. Каждан я З. В. Удальцова)58 полагают, что в византийских городах XII-XV вв. уже начали развиваться, хотя и очень медленно, отдельные элементы новых, капиталистических отношений и что в тесной связи с этим находится возникновение в Византии городских движений, подобных восстанию зилотов в Фессалонике (1342 - 1349 гг.), и появление гуманизма как идеологии нарождавшегося класса буржуазии. В противоположность этому Б. Т. Горянов считает, что в экономике городов Византии в последние века ее существования еще не было следов зарождения капиталистических отношений и что поэтому одной из основных особенностей общественно-экономического строя в Византии в XIII-XV вв. явился глубокий упадок византийского города59 . Разрешение спорной проблемы о характере социально-экономического развития поздневизантийских городов предусматривает опять-таки систематическое археологическое обследование остатков. Накопление вещественных материалов в сочетании с анализом письменных источников даст возможность выяснить сложный и все еще темный вопрос о зарождении в Византии XIV-XV вв. первых мануфактур, об уровне развития ремесла и торговли в городах поздней Византии, что, в свою очередь, поможет уяснению социального состава населения городов и прольет некоторый свет на социальную природу византийского гуманизма. В самое последнее время в советском византиноведении выдвинута еще одна важная проблема - о взаимоотношениях города и деревни. Постановку этого вопроса настойчиво подсказывало все предшествующее развитие нашей науки, ибо не изолированное изучение города и деревни, а лишь их рассмотрение в органической связи способствует изучению всего многообразия проявлений единого процесса социально-экономического и политического развития Византии. Советские авторы Н. В. Пигулевская, Е. Э. Липшиц, М. Я. Сюзюмов и А. П. Каждан написали коллективный доклад "Взаимоотношения деревни и города в Византии в IV-XII вв.", который будет прочитан на предстоящем XII Международном конгрессе византинистов в Охриде (сентябрь 1961 г.). Пока рано подводить какие-либо итоги, ибо советские ученые только еще приступили к разработке этой проблемы. 3. КЛАССОВАЯ БОРЬБА В ВИЗАНТИИ Изучение проблем классовой борьбы в византийском обществе на всем протяжении существования империи занимает видное место в трудах советских историков. В связи с разработкой вопросов перехода от рабовладения к феодализму особое значение за последние годы приобрели исследования характера народных движений в период крушения рабовладельческого строя и их связи с вторжениями варваров в Римскую империю. А. Д. Дмитрев, анализируя так называемые Дунайские войны III в., которые ранее рассматривались в историографии лишь как столкновения римлян с "варварами", пришел к выводу, что это были широкие социальные движения угнетенных римлянами народов Балканского полуострова, - восстания, которые ускорили разделение Рим- 56 Г. Х. Саркисян. Тигранекерт; его же. Рецензия на книгу Я. А. Манандяна "О торговле и городах Армении в связи с мировой торговлей с древних времен (V в. до н. э. -XV в. н. э.)". (Ереван. 1954). "ВДИ", 1957, N 4, стр. 142 - 146. 57 Г. М. Ахмедов. Из истории некоторых городов в Азербайджане IX-XIII вв. "Труды" Института истории АН АзССР, Т. XIII, 1968, стр. 108 - 132. 58 М. Я. Сюзюмов. О трактате Юлиана Аскалонита. "Античная древность и средние века". "Ученые записки" Уральского государственного университета. Вып. 1. Свердловск. 1960, стр. 15; его же. К вопросу об особенностях генезиса и развития феодализма.., стр. 15; З. В. Удальцова, А. П. Каждан. Некоторые нерешенные проблемы... 59 Б. Т. Горянов, Византийский город XIII-XIV вв. "ВВ". Т. XIII, 1957. стр. 122 ской империи на Восточную и Западную60 . Тесную связь "варварских" вторжений с борьбой народных масс в римской Африке III-IV вв. показал Г. Г. Дилигенский61 . Народные движения в восточных провинциях империи, в частности в Сирии и ее центре Антиохии в IV в., трактуются Г. Л. Курбатовым как наиболее яркое проявление кризиса рабовладельческого общества. Восстание Прокопия в IV в., изображавшееся ранее лишь как бунт чиновников-куриалов, этот автор рассматривает как народное движение, имеющее антирабовладельческий характер62 . В период генезиса феодализма в Италии, как показала З. В. Удальцова, значительное место занимали выступления народных масс против рабовладения; однако с VI в. все большее значение начинают приобретать народные восстания против феодализирующейся знати, как остготской, так и римской63 . Как и в предшествующие годы, советские византинисты продолжали изучать крупнейшее антифеодальное еретическое движение в ранней Византии - павликианство, Используя не только византийские, но также армянские и сирийские источники, К. Н. Юзбашян и Р. М. Баргикян доказали, что павликианская ересь, которой придерживались жители Великой Армении, была не только социальным, но и народно-освободительным движением, направленным против Византии и Арабского халифата, чем и объяснялись гонения против павликиан как в том, так и в другом государстве64 . Прослеживая ход классовых битв на протяжении IX-X вв., А. П. Каждая пришел к выводу, что в IX в., когда крестьянство еще не было вовлечено в зависимость от феодалов-вотчинников и подвергалось централизованной эксплуатации со стороны государства, восстания крестьянства носили общеимперский характер. Иначе говоря, централизованному натиску господствующего класса соответствовал общеимперский отпор эксплуатируемого населения (например, в восстании Фомы Славянина и павликианстве). Напротив, в X в., когда уже сложилась вотчинная система эксплуатации, крестьянские волнения приобрели узкий, локальный характер65 . Народные движения XI-XII вв. на землях империи, заселенных славянами (прежде всего болгарами), были изучены в монографии Г. Г. Литаврина66 . В отличие от буржуазных исследователей автор рассматривает восстания 1040 - 1041 гг., 1072 - 1073 гг. конца XI - начала XII в., 1185 - 1187 гг. не только как народно-освободительные, но и как антифеодальные движения. Он исследует социальный состав участников движения, ход восстаний, причины их поражений и причины победы в 1185 году. Антифеодальные тенденции восстаний 1040 и 1072 гг. определили, как показывает автор, предательскую политику болгарской феодальной знати, в ходе восстания переходившей на сторону византийцев. По мнению Г. Г. Литаврина, наиболее активными и решительными участниками восстаний были свободные крестьяне, вовлекаемые в феодальную зависимость и остро реагировавшие на ухудшение своего материального и социального 60 А. Д. Дмитрев. Народные движения в восточноримских провинциях в период Дунайских войн III в. (236 - 276 гг.), "ВВ". Т. VIII, 1956, стр. 97 - 126. 61 Г. Г. Дилигенский. Вопросы истории народных движений в Поздней Римской Африке. "ВДИ", 1957, N 2, стр. 85 - 105. 62 Г. Л. Курбатов. Положение народных масс в Антиохии в IV в. "ВВ". Т. VIII, 1956, стр. 42 - 60; его же. К вопросу о богохульствующих в восстании 387 г. в Антиохии. "Сборник статей в честь В. В. Струве". Л. 1959; его же. Восстание Прокопия (365 - 366 гг.). "ВВ". Т. XIV, 1958, стр. 3 - 26. 63 З. В. Удальцова. Италия и Византия в VI в., стр. 196 - 221, 339 - 353. 64 К. Н. Юзбашян. К истории павликианского движения в Византии в IX в. "Вопросы истории религии и атеизма". Т. IV, 1956; его же. Тондракитское движение в Армении и павликиане. "Известия" АН АрмССР, Серия общественных наук, 1956, N 9; Р. М. Бартикян. К вопросу о павликианском движении в Византии в первой половине VIII в. "ВВ". Т. VIII, 1956; его же. Источники для изучения истории павликианского движения. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Л. 1953; его же. Легендарное происхождение павликиан по одной древнеболгарской рукописи. "Известия" АН АрмССР. Серия общественных наук, 1957, N 1; его же. Армянские источники для изучения истории павликианского движения. "ПС". Т. IV, 1959; его же. К оценке некоторых источников по истории павликианского движения. "Известия" АН АрмССР. Серия общественных наук, 1957, N 6; его же. К вопросу об организации павликианской общины. "Историко-филологический журнал". 1958, N 3, стр. 183 - 187 (на арм. яз.). 65 А. П. Каждан. Деревня и город в Византии, стр. 346 - 419. 66 Г. Г. Литаврин. Болгария и Византия в XI-XII вв. М. 1960, стр. 376 - 465. стр. 123 положения. Перемещение центра народно-освободительного и антифеодального движения из Западной Болгарии в Центральную, а затем в Северо-Восточную может быть объяснено, по мнению автора, разницей в уровне развития феодальных отношений в этих двух районах Болгарии. Наиболее интенсивными и упорными восстания были там, где сохранялся значительный слой свободного крестьянства: к концу XII в. это было характерно именно для Северо-Восточной Болгарии. Кроме того, в специальной статье Г. Г. Литаврин рассмотрел восстание болгар и влахов в Фессалии в 1066 г.67 , оцениваемое им как этап народно-освободительного движения угнетенных народов, к которым примкнула также часть греческого населения. Изучению социального состава богомильского движения в Болгарии была посвящена статья В. Ф. Храпченко, по мнению которого богомильство в основном исходило из деревни, хотя, как доказывает автор, в движении принимали участие и городские слои населения68 . За последнее время советские византинисты неоднократно обращались к изучению периода правления Андроника I Комнина, деятельность которого некогда привлекла пристальное внимание К. Маркса. Правление Андроника I было ознаменовано острой классовой борьбой и сильными политическими потрясениями. Вслед за Н. П. Соколовым69 и М. М. Фрейденбергом70 правления Андроника касались Г. Г. Литаврин, М. Я. Сюзюмов, К. Н. Юзбашян71 . Изучению крестьянских восстаний в Малой Азии в начале XIV в. посвящены работы А. С. Тверитиновой и А. Д. Новичева. Опираясь на византийские и турецкие источники, эти авторы показали, как социальные противоречия оказались сильнее противоречий этнических и религиозных и как угнетенное турецкое и греческое население объединялось в едином антифеодальном восстании72 . В заключение отметим, что не все проблемы, связанные с изучением вопросов классовой борьбы в Византии, достаточно разработаны в советской историографии. Например, историками-марксистами почти не изучались еретические движения в ранней Византии (IV-VI вв.); остается еще много неясного в определении характера кризиса VII в., в частности, мало исследована социальная направленность народных движений, связанных с переворотом и правлением Фоки (602 - 610 гг.); требует, дальнейших изысканий вопрос о связях павликианского движения с другими ересями Востока. Почти вне поля зрения исследователей остается классовая борьба в Византии накануне четвертого крестового похода и в период существования Латинской империи. Особого внимания заслуживают народные движения в городах. Углубление наших знаний по социально-экономической истории поздней Византии, в частности по истории византийских городов в XIII-XIV вв., может пролить новый свет на одно из крупнейших народных движений - восстание зилотов, а также на проблему падения империи и вопросы связей ее с Русью. Вышесказанное свидетельствует, что за последние годы наше византиноведение, как и вся советская историческая наука, переживает творческий подъем: расширилась и углубилась тематика исследований; на обсуждение были поставлены крупные проблемы и важные теоретические вопросы; проведен ряд научных дискуссий, в частности, весьма полезная дискуссия на страницах журнала "Вопросы истории". Поступательное развитие советского византиноведения несомненно. Советские византинисты обязались встретить XXII съезд КПСС новыми творческими успехами. 67 Г. Г. Литаврин. Восстание болгар и влахов в Фессалии в 1066 г. "ВВ". Т. XI, 1956, стр. 123 - 134. 68 В. Ф. Храпченко. О социальном составе участников богомильского движения в Болгарии. "Ученые записки" Псковского государственного педагогического института. Т. VI, 1958, стр. 321 - 334. 69 Н. М. Соколов. К вопросу о взаимоотношениях Византии и Венеции в последние годы правления Комнинов (1171 - 1185 гг.). "ВВ". Т. V. 1952. 70 М. М. Фрейденберг. К истории классовой борьбы в Византии в XII в. "Ученые записки" Великолукского педагогического института, 1954. 71 Г. Г. Литаврин. Налоговая политика Византии в Болгарии в 1018 - 1185 гг. "ВВ". Т. X, 1956, стр. 92 - 99; К. Н. Юзбашян. Классовая борьба в Византии в 1180 - 1204 гг. и четвертый крестовый поход. Ереван. 1957; М. Я. Сюзюмов. Внутренняя политика Андроника Комнина и разгром пригородов Константинополя в 1187 г. "ВВ". Т. XII, 1957, стр. 58 - 74. 72 А. С. Тверитинова. К вопросу об изучении первого антифеодального крестьянского восстания в средневековой Турции. "ВВ". Т. XI, 1956, стр. 200 - 224; А. Д. Новичев. Крестьянское восстание в Турции в начале XV в. "Проблемы востоковедения", 1960, N 3, стр. 67 - 81.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2020. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)