ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

ЗАГОВОР ПРОТИВ МУССОЛИНИ

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 03 июля 2016
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




(ПО МАТЕРИАЛАМ ИСТОЧНИКОВ ЛИТЕРАТУРЫ И СПЕЦИАЛЬНЫХ ПУБЛИКАЦИИ) Вступив в разбойничий союз с фашистской Германией и ввергнув страну в войну, правительство Муссолини заявило, что Италия либо победит вместе с Германией, либо вместе с ней погибнет. Пока итальянская крупная буржуазия была увлечена подсчетами тех богатств, которые попадут ей в руки в результате завоевания огромных территорий в Африке и грабежа Советского Союза и других стран, формула, провозглашенная итальянским диктатором, вполне ее устраивала. Катастрофическое поражение, которое Красная Армия нанесла германо- фашистскому блоку на Волге, где была, в частности, разгромлена и 8-я итальянская армия, показало бесперспективность дальнейшего участия Италии в войне; с этого момента приверженность итальянских правящих кругов к указанной формуле мгновенно пропала. Главное, чем они теперь были озабочены, - это как вывести Италию из войны с наименьшим ущербом для своих классовых позиций. В обстановке быстро растущего в стране революционного кризиса итальянский капитал берет курс на капитуляцию перед США и Англией, рассчитывая при этом использовать англо-американские войска для борьбы против складывающегося в Италии широкого фронта демократических сил. Осуществление этого замысла требовало устранения Муссолини. Единственным путем для достижения этой цели в условиях личной диктатуры дуче была организация заговора. Его непосредственными участниками явились группа фашистских "иерархов" и верхушка генералитета, связанная с королевским двором. На бурном ночном заседании фашистского Большого совета, открывшемся вечером 24 июля 1943 г., заговорщики, тайно пришедшие вооруженными, выступили с градом обвинений в адрес Муссолини. Последний, однако, еще не понимал нависшей над ним опасности. На следующий день, явившись на "Виллу Савойя" для беседы с королем, он попал в устроенную для него ловушку и был арестован. В тот же день, словно прогнившее дерево, пал и фашистский режим. Новое правительство во главе с Бадольо 3 сентября 1943 г. подписало акт о капитуляции Италии. В публикуемой ниже статье на основе доступных архивных материалов, а также используя международную литературу и другие источники, автор создает документированную картину подготовки и осуществления заговора и ареста итальянского диктатора. (Ред.) 1. Услуги дуче больше не нужны 25 июля 1943 г., в 22 часа 45 минут, римское радио передало чрезвычайное сообщение: король Италии Виктор Эммануил III принял отставку "Его Превосходительства кавалера Бенито Муссолини"1 . Улицы Рима и других городов Италии немедленно наполнились людьми Италия ликовала. Бурный поток радости, охватившей итальянский народ, подобно весеннему половодью, сметающему мусор, буквально в несколько часов смыл с лица Италии все приметы более чем двадцатилетнего господства фашизма: тяжелые фашистские эмблемы, висевшие на фасадах домов, были сорваны; помещения фашистских организаций разгромлены; на улицах не осталось ни одного человека с фашистским значком или повязкой. 1 См. A. Tamaro. Due anni di storia, 1943 - 1945. Vol. I. Roma. 1948, p. 46. стр. 111 "Неожиданно дарованная свобода настолько опьяняла, - отвечает Р. Батталья, - что первые часы, последовавшие за событиями 25 июля, прошли, как во сне... Режим, существовавший двадцать лет, рухнул сразу; исчезли "самые верные", исчезли "мушкетеры дуче", связанные с ним присягой не на жизнь, а на смерть, исчезли свирепого вида фашистские иерархи в высоких сапогах. Быть может, еще никогда в истории ни одной нации не проявлялось, с одной стороны, такого великодушия и даже, если хотите, наивности (в те дни ни один фашист не поплатился жизнью за свои преступления), а с другой стороны, такого малодушия: крупнейшие фашистские главари толпились у немецкого посольства, чтобы найти убежище у союзника, дрались из-за мест на отлетавших самолетах..."2 . Мало кто из участников этих событий знал, что Муссолини, арестованный за несколько часов до этого во время его визита к королю на "Виллу Савойя", был доставлен в санитарной машине в казармы карабинеров на окраине города и в описываемый момент спал на койке в кабинете начальника казармы, ничего не подозревая о том, что происходило в Риме. Арест Муссолини явился результатом широкого заговора, возникшего среди верхушки фашистской партии и высшего генералитета весной 1943 г. и завершившегося государственным переворотом 25 июля. Сравнительная легкость, с которой заговорщикам удалось осуществить поставленные перед собой цели, объяснялась тем, что фашистский режим в Италии в рассматриваемый период переживал глубокий военный и политический кризис, сопровождавшийся бурным процессом пробуждения политической активности народных масс. Глубокие причины этого кризиса, а также факторы, влиявшие на его развитие, уже подверглись всестороннему анализу в ряде работ руководящих деятелей Итальянской коммунистической партии и прогрессивных итальянских историков, а также в трудах советских авторов3 . Меньшее отражение, в частности в советской историографии, получила закулисная деятельность итальянских правящих кругов, стремившихся в рассматриваемый период вывести Италию из войны с наименьшим ущербом для своих классовых позиций и нашедшая свое практическое выражение в организации заговора против Муссолини. Два крупных события побудили правящие классы Италии приступить к действию в указанном направлении: разгром армий фашистского блока на Волге и мартовские забастовки 1943 г. в Италии4 . Ряд доступных в настоящее время источников свидетельствует о том, насколько сильное замешательство в политических кругах Италии вызвали сообщения о выдающейся победе Советских Вооруженных Сил у волжской твердыни и какое важное влияние она оказала на оценку этими кругами перспектив дальнейшего участия Италии в войне. Одним из таких источников являются дневники Чиано, министра иностранных дел Италии с 1936 г. по 5 февраля 1943 года. Чиано представлял собой весьма характерную фигуру на политической арене Рима тех лет, олицетворявшую в определенной степени внешний "блеск" и идейную нищету фашистской правящей верхушки. Сын адмирала Констанцо Чиано, графа Кортелаццо, председателя Палаты корпораций и личного друга Муссолини, молодой Галеаццо Чиано сначала подвизается на поприще журналистики, а затем занимает несколько скромных дипломатических постов. Брак с дочерью диктатора - Эддой Муссолини, состоявшийся в 1930 г., кладет начало его феерической карьере. Заслужив признательность дуче за свою деятельность во главе министерства пропаганды, откуда он искусно направлял поток славословий фашистской прессы в адрес своего тестя, Чиано в возрасте тридцати с небольшим лет становится министром ино- 2 Р. Батталья. История итальянского движения Сопротивления. М. 1954, стр. 90. 3 См. П. Тольятти. Итальянская коммунистическая партия. М. 1959; его же. Книга об истории итальянского Сопротивления. (Вступительная статья к книге Р. Батталья "История итальянского движения Сопротивления"); P. Togliatti. II 25 Iuglio. "Rinascit", 1944, N2; "Тридцать лет жизни и борьбы Итальянской коммунистической партии". Под редакцией П. Тольятти. М. 1953; Л. Лонго. Народ Италии в борьбе. М. 1951; Р. Батталья. Указ. соч.; Г. С. Филатов. Итальянские коммунисты в движении Сопротивления. М. 1964, и др. 4 Р. Батталья. Указ. соч., стр. 83. стр. 112 странных дел Италии. Ловко используя свое служебное положение и покровительство Муссолини, он быстро сколачивает колоссальное состояние (возможно, самое крупное в Италии) и вскоре становится третьей после короля и дуче фигурой в фашистской Италии5 . Дневники Чиано6 , несмотря на фрагментарный и поверхностный характер записей, благодаря близким контактам их автора с королем, Муссолини и рядом других крупных фашистских деятелей дают возможность проследить изменение взглядов и настроений среди правящей верхушки Италии на протяжении почти всего периода второй мировой войны, в частности под влиянием катастрофических поражений фашистских войск на Волге. Уже 27 сентября 1942 г. в дневнике появляется характерная запись: дуче отдает себе отчет, пишет Чиано, что "военные события поколебали моральный дух населения. Это прежде всего Сталинград, который заставил массы задуматься...; исключительное сопротивление русских и их готовность к самопожертвованию сделали очевидной их преданность (советскому. - И. Д.) режиму"7 . Приведенная запись свидетельствует, между прочим, о провале попыток фашистской пропаганды разжечь ненависть к Советскому Союзу среди итальянского народа, против своей воли вовлеченного в войну на стороне гитлеровской Германии8 . Под влиянием сообщений, поступающих с советско-германского фронта, среди итальянской военщины осенью 1942 г. начинает расти беспокойство в отношении 8-й итальянской армии ("АРМИР"), брошенной фашизмом в авантюристический поход на завоевание Кавказа9 . В записи от 31 октября 1942 г. Чиано отмечает, что генерал Амброзио (в рассматриваемый момент - начальник штаба армии, с 31 января 1943 г. - начальник генерального штаба. - И. Д.), прежде отличавшийся большим оптимизмом, заметно поостыл. "В том, что касается России, он опасается зимнего советского контрнаступления, направленного как раз против нашей армии. Несмотря на то, что были приняты все возможные меры для того, чтобы обеспечить нашим войскам надлежащие условия, следует предвидеть еще большие, чем в прошлом году, трудности... Все это заставляет генерала Амброзио пересмотреть свои прежние розовые предположения"10 . В конце 1942 г. военная обстановка начинает сильно беспокоить Муссолини. Пользуясь тем, что все силы фашистской Германии были скованы на Восточном фронте, союзники, высадившиеся в Африке, начали успешно теснить горстку находившихся там германских и итальянских дивизий. В связи с поездкой Чиано в середине декабря 1942 г. на переговоры к Гитлеру Муссолини поручает итальянскому министру иностранных дел поставить перед фюрером вопрос о заключении мира с Россией, что дало бы возможность державам "оси" сконцентрировать свои силы на Средиземноморском театре. Прибытие Чиано в "волчье логово" Гитлера совпало с поступлением в ставку германского командования сообщений о крупном поражении, нанесенном советскими войсками фашистским армиям, пытавшимся деблокировать группировку Паулюса. Находясь в состоянии истерии, Гитлер отказался рассматривать итальянское предложение. Сделанные в эти дни записи Чиано весьма выпукло передают обстановку, царившую в тот момент в ставке германского верховного командования, и взаимоотношения между партнерами по "оси". "Когда я прибыл, - отмечает Чиано 18 декабря 1942 г., - ни от меня, ни от моих спутников не скрыли тревоги, вызванной сообщением о крушении германского фронта в России. Была даже сделана попытка открыто сделать нас ответст- 5 См. H. L. Matthews. The Fruits of Fascism. New York. 1943, p. 264. 6 G. Ciano. Journal politique. 1939 - 1943. Vol. I - II. Paris. 1947. 7 G. Ciano. Op. cit. Vol. II, pp. 194 - 195. 8 Дневники Чиано раскрывают, с каким беззастенчивым цинизмом фашистский диктатор распоряжался судьбами итальянского народа. "Чтобы сделать народ великим, надо послать его на битву хотя бы даже пинком ноги в зад, - заявил Муссолини в одной из бесед с Чиано. - Именно так я и сделаю..." (см. G. Ciano. Op. cit. Vol. I, p. 41). 9 После нападения гитлеровской Германии на СССР Муссолини настойчиво добивался согласия Гитлера на участие в военных действиях на советско-германском фронте также и итальянских войск. В 1941 г. "Итальянский экспедиционный корпус в России", действовавший на Украине, насчитывал 60 тыс. человек; в 1942 г. численность итальянских экспедиционных сил была доведена до 10 дивизий (220 тыс. человек), и корпус был преобразован в 8-ю итальянскую армию ("АРМИР"). 10 G. Ciano. Op. cit. Vol. II, p. 206. стр. 113 венными за это. Между Хьювелом (политический советник при германской ставке. - И. Д.), который относится к непосредственному окружению Гитлера, и Панса (заместитель начальника протокольного отдела итальянского МИД. - И. Д.) состоялся следующий разговор. Панса: "Велики ли потери нашей армии?" Хьювел: "Никаких потерь: они бегут". Панса: "Как вы в прошлом году под Москвой?" Хьювел: "Совершенно верно"11 . Поступившие в январе 1943 г. сообщения о сокрушительном контрударе советских войск, предпринятом на Волге, в результате которого, в частности, была полностью разгромлена н фактически перестала существовать итальянская 8-я армия, вносят резкое изменение в картину настроений в Риме. "Долгий и интересный разговор с Амброзио и Верчелино, - записывает Чиано 20 января. - Эти два армейских генерала, люди серьезные и честные, убежденные и искренние патриоты, выражают большое беспокойство в отношении будущего. Оба уверены, что Германия проиграет войну и что у нас нет другой перспективы, кроме разрушений, траура и беспорядков; они себя спрашивают, к чему мы, собственно, стремимся"12 . "21 января... Генерал Амэ (начальник итальянской разведывательной службы. - И. Д.) охвачен мрачным пессимизмом; он убежден, что 1943 год будет годом крушения Германии. Он полагает, что скоро придется, если не пора уже, - начать думать о наших собственных делах"13 . "23 января... Дуче продолжает с оптимизмом расценивать обстановку в России: он считает, что немцы имеют людей, средства и энергию, необходимые для того, чтобы совладать с обстановкой и, может быть, даже изменить ее в свою пользу... Нельзя сказать, что взгляды дуче разделяются полковником Батталини, начальником штаба 3-й дивизии "Челере", вернувшимся из России. Невозможно было нарисовать более мрачную картину, и, несмотря на то, что он говорил со мной впервые, он сказал, что единственный шанс спасения для Италии, армии и даже для режима заключается в сепаратном мире. С этого момента эта идея начинает пробивать себе дорогу"14 . Другим важным событием (как было отмечено выше), под знаком которого шло дальнейшее развитие внутриполитической обстановки ,в Италии, были мартовские забастовки 1943 г., охватившие весь Север страны. Забастовки, имевшие характер массового выступления трудящихся против фашизма и войны, вскрыли глубокий кризис фашистского режима в Италии и нанесли ему сокрушительный удар, который в конечном счете привел к его падению. "Событие, происходящее 25 июля 1943 г. (падение режима Муссолини. - И. Д.), - отмечает Л. Лонго, - было одним из следствий первых крупных забастовок, организованных и прошедших под руководством коммунистов в главных промышленных центрах Италии весной 1943 г."15 . Как свидетельствует в своих мемуарах бывший начальник полиции Сенизе, фашистские власти сознавали свое бессилие перед могучим движением народных масс. "Забастовки были провозглашены, - отмечает он, - по экономическим мотивам, но с политическими целями, особенно в связи с тем, что все заводы, на которых рабочие прекратили работу, выпускали военную продукцию. Мы кое-что разузнали об этой забастовке заранее, примерно за двадцать дней, когда в мои руки попали некоторые инструкции, изданные Коммунистической партией. Я отнес их лично дуче, который внимательно прочел их и оставил у себя... Несмотря на то, что полиция была предупреждена заранее, было очевидно, что она не могла ничего сделать, чтобы предотвратить забастовку. Я не знаю, какие меры были приняты корпоративными органами, могу только предполагать, что дуче должен был дать какие-либо предписания, хотя бы для наблюдения за поведением и настроениями рабочих, которые все принадлежали к синдикатам. Знаменательный факт заключался в том, что в забастовке принимали участие все, фашисты и нефашисты, даже те, кто являлись членами милиции. У фирмы ФИАТ в Турине существовал специальный легион, состоящий исключительно из рабочих, занятых на заводах фирмы, созданный по соглашению между партией (имеется в виду фашистская партия. - И. Д.) и администрацией с целью контроля за политическим поведением масс. Эти члены милиции принимали участие в забастовке наравне со всеми дру- 11 Ibid., p. 225. 12 Ibid., p. 240. 13 Ibid., p. 241. 14 Ibid., p. 244. 15 "Тридцать лет жизни и борьбы Итальянской коммунистической партии", стр. 427. Подробнее см. U. Massola. Marzo 1943, ore dieci. Roma. 1950, pp. 59 - 102; Р. Батталья. Указ. соч., стр. 75 - 78; Г. С. Филатов. Указ. соч., стр. 35 - 37. стр. 114 гими рабочими, и невозможно предположить, чтобы они не понимали целей движения, которое имело явно политический характер и было направлено против войны"16 . Еще более ярким документом, свидетельствующим о глубоком потрясении, которое испытал итальянский фашизм в результате мартовского выступления итальянского рабочего класса, является личное письмо, направленное Муссолини 1 апреля 1943 г. его ближайшим сподвижником Фариначчи, одним из наиболее фанатичных приверженцев крайних методов фашистской диктатуры. "Я наблюдал демонстрации рабочих в Милане, - пишет он, - оставаясь, разумеется, в тени... Мы оказались неспособными принять ни превентивных, ни репрессивных мер, и мы нарушили принцип уважения к нашему режиму. В Милане события лишили местного секретаря партии всякого авторитета... И затем этот Ливерани от промышленников и Малюсарди от рабочих (имеются в виду члены фашистских синдикатов. - И. Д.), которые не знали, как предотвратить то, что произошло и затем оказались неспособными заставить рабочих отнестись к себе серьезно. ...Не упрекайте меня, если я снова повторю вам, что корпоративный эксперимент, со всеми его рационализаторами, импровизаторами, доктринерами и демагогами, с точки зрения нашей политической веры и применительно к нашим целям, оказался неудачным. ...Партия отсутствует и является беспомощной... К теперь происходит невероятное. Повсюду, в трамваях, театрах, бомбоубежищах... народ поносит режим, и не только того или иного партийного деятеля, но самого дуче. И самым важным является то, что никто не реагирует. Даже полиция не действует, как если бы ее усилия были теперь бесполезными... Мой дорогой премьер-министр, почему вы не созовете Большой совет? Пусть каждый выразит свои чувства, выскажет свое мнение и уйдет, ободренный вашими словами"17 . Предложение Фариначчи о созыве Большого совета явилось одним из первых симптомов сильнейшей тревоги, охватившей верхушку фашистской партии в связи с обнаружившимся в стране глубоким политическим кризисом. Пытаясь приостановить развитие кризиса, укрепить разваливавшуюся фашистскую партию и спасти свой личный авторитет, Муссолини прибегает к массовым полицейским репрессиям и производит чистку партийного аппарата: в начале 1943 г. были смещены и заменены секретари федераций партии и префекты, запрещен выход газет молодежных групп18 . 5 февраля 1943 г. он проводит полную реорганизацию правительства, заменив 9 из 11 министров, в том числе Чиано, министра юстиции Гранди, министра образования Боттаи, министра внутренних дел Буффарини и ряд других. "Смена гвардии" была осуществлена дуче настолько неожиданно, что большинство министров, как смещаемых, так и назначаемых, узнали о ней только из радиопередачи вечером 5 февраля или на следующий день из газет. Не доверяя даже своим ближайшим сподвижникам, Муссолини сосредоточивает в своих руках все наиболее ответственные министерства - иностранных дел, внутренних дел, армии, флота и авиации. Подобный шаг, по его мнению, должен был подчеркнуть его личную власть, снять с него ответственность за трудности и неудачи предшествующего периода, пресечь распространение пораженческих настроений, в том числе в самой верхушке фашистской партии, и, наконец, отстранить Чиано и его ближайшее окружение (Гранди, Боттаи), позиция которых начинала вызывать у него растущее подозрение. Определенное влияние на Муссолини могла в том же направлении оказать телеграмма, полученная им за несколько дней до этого от Гитлера. Фюрер переслал ему вместе со своими "поздравлениями" секретную информацию, направленную главой американской стратегической разведки в Европе, Дж. Аллеком Даллесом, в Вашингтон в первых числах февраля 1943 г. и перехваченную гитлеровцами. В документе сообщалось о разногласиях среди итальянских правительственных кругов и возникновении антигерманской группировки во главе с Бадольо, Гранди, Чиано и другими19 . Для оценки внутриполитического положения в Италии в рассматриваемый 16 C. Senise. Quando era capo della polizia. Roma. 1947, pp. 171 - 172. 17 Итальянский архив. Фариначчи - Муссолини, 1 апреля 1943 года. Цит. по книге: F. W. Deakin. The Brutal Friendship. Mussolini, Hitler and the Fall of Italian Fascism. London. 1962, pp. 226 - 228. 18 См. Р. Батталья. Указ. соч., стр. 80. 19 См. A. Dulles. Germany's Underground, pp. 130 - 131. стр. 115 период представляет известный интерес донесение, направленное 10 февраля 1943 г. в Берлин германским послом в Риме Макензеном в связи с указанными выше событиями. Отметив, что поражения на фронтах и даже потеря Триполи не вызвали среди итальянского народа той реакции, на которую рассчитывал Муссолини, посол писал: "К этим впечатлениям добавились сообщения, поступавшие со всех концов Италии, об усиливающейся дезорганизации государственного аппарата, симптомах инфляции и растущем нежелании работать у промышленных рабочих Севера. Одновременно с этими явлениями обнаружилась, в особенности в провинции, все возрастающая критика итальянского правительства, которая не останавливалась даже перед личностью дуче. Главное недовольство было связано с недостатком технических знаний и чрезмерной жестокостью в руководстве тех министерств, которые представляли наибольшую важность в жизни страны, а именно: внутренних дел, корпораций, внешней торговли и транспорта. Прежние нападки на графа Чиано в связи с его образом жизни и предполагаемыми финансовыми аферами также снова играли значительную роль. Попытка подтянуть администрацию, которая дала себя почувствовать в результате реорганизации партийного директората (в декабре 1942 г. - И. Д.), не возымела длительного эффекта в связи с обрушившимися военными событиями". Будучи в курсе этого, продолжал Макензен, "дуче решил, что для того, чтобы снова крепко взять бразды правления в свои руки и восстановить свой престиж, было необходимо срочно продемонстрировать, что власть по-прежнему неоспоримо находится в его руках и что ему достаточно росчерка пера, чтобы заменить его нынешних сотрудников другими. Несомненно также, что в последнее время имели место усиливающиеся попытки оказать влияние на дуче и дать ему понять, что некоторые из его министров проводили слишком независимую политику и пытались создать для себя собственные сферы интересов. Особое место в этой оценке обстановки имели некоторые неосторожные высказывания, сделанные недавно графом Чиано в кругу его друзей... Поскольку дуче не желал увольнять одного только графа Чиано и двух или трех других министров, от которых, он чувствовал, ему необходимо избавиться в связи с указанными соображениями, он заменил весь состав кабинета за исключением министров колоний и сельского хозяйства... Согласно информации, которую я получаю, смена министров предпринята дуче, по-видимому, как средство поставить под контроль технических специалистов те министерства, которые до этого находились в большинстве случаев в руках партийных политических деятелей, избежать серьезного кризиса доверия, который переживало правительство и который угрожал обернуться непосредственно против дуче. И граф Чиано, который на протяжении длительного времени являлся бременем для дуче с точки зрения народного доверия, был убран им с первого плана политической сцены. Не удивительно, что смена практически всех итальянских министров, в обстановке поразившей здесь всех неожиданности, породила в римских политических кругах серию ложных слухов, в частности в связи с назначением графа Чиано на пост итальянского посла при Ватикане. В соответствии с одной из версий вся смена кабинета "является лишь спектаклем, разыгранным для того, чтобы назначить графа Чиано итальянским послом при Ватикане с тем, чтобы легче получить возможность установить связи с нашими противниками". Что касается этого слуха, то это является умышленной выдумкой тех кругов, которые намеренно или по глупости желают бросить тень на политику, проводимую дуче в отношении "оси"... Согласившись принять пост посла в Ватикане, Чиано, возможно, руководствовался желанием остаться в Риме с тем, чтобы не потерять контакта с итальянской внутриполитической жизнью. Но я считаю неверным полагать, что, делая этот выбор, он имел в виду прежде всего возможность использования этого поста для проведения собственной внешней политики. В кругу его личных и политических друзей многие, несомненно, полагают, что он является человеком, способным в надлежащий момент возобновить эти отношения (так в тексте. - И. Д. ) и эти круги будут испытывать известное удовлетворение в связи с тем, что он занял пост в Ватикане, который может предоставить ему такие возможности, как никому другому. Только будущее покажет, готов ли граф Чиано взять на себя такую роль или нет"20 . 20 Германский архив. Политический доклад Макензена от 10 февраля 1943 года. "Реорганизация итальянского правительства". Цит. по книге: F. W. Deakin. Op. cit., pp. 151, 152. стр. 116 Следующий документ, также германского происхождения, показывает, что реорганизация правительства, осуществленная Муссолини в феврале 1943 г., была непосредственно связана и с глубокими расхождениями (возникшими среди правящей фашистской верхушки под влиянием крупных поражений, понесенных армиями фашистского блока на советско-германском фронте, и острого внутриполитического кризиса) относительно оценки дальнейших перспектив участия Италии в войне и того политического курса, которого следовало придерживаться. Документ проливает свет на обстоятельства, явившиеся истоками в организации группой фашистских "иерархов" заговора против Муссолини. 11 февраля на основе сведений, полученных от гитлеровской агентуры в итальянском посольстве в Берлине, отдел печати германского министерства иностранных дел представил Риббентропу следующий обзор недавних политических изменений в Риме. "Намерение дуче произвести глубокую чистку восходит к осени прошлого года, то есть таким образом еще предшествовало последнему визиту Чиано в ставку германского верховного командования. Уже в сентябре и октябре дуче принял ряд лиц с целью выяснить их пригодность в качестве предполагаемых преемников соответствующих министров. Большая их часть теперь действительно получила назначения. Взаимоотношения между дуче и его зятем, по-видимому, не были наилучшими уже на протяжении длительного времени. Они достигли острого кризиса после возвращения Чиано из его последней поездки в Германию. Министр иностранных дел в то время сблизился с кружком, возникшим вокруг Гранди и Боттаи, имея в виду воспользоваться их советами в вопросах международного политического положения. В результате этих взаимных контактов сформулировалось мнение, которое склонялось в пользу замены существовавшего до этого неограниченного сотрудничества с Германией сотрудничеством более ограниченным. Чиано, по- видимому, представлял ту точку зрения - и она была прежде всего поддержана Гранди, - что война на Востоке не может быть выиграна военными средствами и что следовало бы попытаться достичь соглашения со Сталиным или по меньшей мере ограничиться в войне на Востоке оборонительной стратегией. Это дало бы возможность высвободить силы, необходимые для того, чтобы попытаться добиться решения на Средиземном море наступательными средствами... Если бы даже Италии не удалось убедить Германию в обоснованности этой точки зрения, итальянская политика должна была бы тем не менее проводиться независимо от Германии. Это было тем более необходимо, что многочисленные предсказания, которые сообщались Германией итальянцам, не осуществились. Последние события в особенности были в противоречии со столь часто проявлявшимся оптимизмом немцев в отношении положения на Восточном фронте. Когда Чиано убедился, что его взгляды совпадают со взглядами Гранди и Боттаи, он довел эту точку зрения до сведения дуче21 . Дуче резко возражал против взглядов Чиано и заявил, что судьба фашистской Италии неразрывно связана с судьбой национал-социалистской Германии и что даже в будущем он считает стопроцентное политическое сотрудничество с ней единственно возможным курсом. Когда дуче убедился, что его точка зрения не разделялась Чиано, Боттаи, Гранди и другими министрами, он с молниеносной быстротой принял решение о реорганизации правительства. Несмотря на предшествовавший обмен мнениями, эта смена явилась полной неожиданностью для тех, кого она касалась. Дальнейшее использование Чиано в качестве посла при Ватикане объясняется тем фактом, что Муссолини отдавал себе полный отчет в том, каким влиянием пользуется его зять в определенных кругах Рима, и был намерен в связи с этим держать его под наблюдением. Ни при каких условиях он не желал оставить его без поручения, поскольку это увеличило бы возможности для осуществления интриг под руководством Чиано. В заключение можно сказать, что реорганизация кабинета обеспечивает в Италии стопроцентную линию "оси". С другой стороны, не следует недооценивать будущую роль Чиано. Он сильно скомпрометирован коррумпированными лицами, которых он посещает, и не является особенно популярным среди народа. Вместе с тем 21 20 января 1943 года. См. G. Ciano. Op. cit. Vol. II, рр 240 - 241. стр. 117 он имеет могущественных друзей, которые знают его выдающиеся политические способности"22 . Мероприятия, осуществленные Муссолини в целях укрепления фашистского режима, не дали и не могли уже дать ожидавшегося им результата: лишенная поддержки сил крупного капитала, создавших ее в качестве орудия для обеспечения своего господства, фашистская партия разваливалась на глазах23 . Перспектива надвигающейся военной катастрофы и быстрое обострение кризиса режима заставили правящие группы итальянского монополистического капитала подвергнуть глубокому пересмотру свои установки в области внутренней и внешней политики. Еще осенью 1942 г. среди этих кругов складывается убеждение в необходимости вывода Италии из войны. Но осуществление этого плана требовало одновременного отказа от услуг Муссолини; на первом этапе, однако, как отмечает Батталья, представители итальянского финансового капитала еще не решились окончательно отмежеваться от дуче из страха потерять "вместе с душой и тело"24 . Опасаясь, что устранение Муссолини развяжет энергию народных масс, которые не только сметут фашистский режим, но и предъявят серьезный счет тем, кто привел страну к фашизму и войне, правящие круги Италии в тот период концентрируют свои усилия на том, чтобы, используя "вес" дуче в глазах Гитлера, добиться согласия Германии на выход Италии из войны. В подтверждение этого можно привести, в частности, свидетельство генерала Амброзио, в дальнейшем одного из главных организаторов заговора, который в интервью, данном в 1955 г., заявил следующее: "Было бы не вполне верно сказать, что в первый период после моего назначения начальником Генерального штаба (в январе 1943 г. - И. Д.) я уже имел готовый план для немедленных действий или, лучше сказать, насильственных действий. Я, конечно, хорошо знал наше военное положение; я отдавал себе отчет, что оно было безнадежным. Но первоначально мои надежды сводились к тому, что мне удастся убедить Муссолини добиться быстрого "отрыва" от Германии"25 . После победы Советских Вооруженных Сил на Волге и мартовских забастовок итальянский монополистический капитал стал окончательно отмежевываться от Муссолини и предпринял первые шаги, направленные на достижение прямого соглашения с США и Англией о сепаратном мире26 . Исследование вопроса о роли и влиянии тех или иных финансово-промышленных групп либо их конкретных представителей в подготовке и осуществлении заговора против Муссолини представляется довольно затруднительным. Стремление сохранить свое "инкогнито" являлось характерной особенностью итальянской буржуазии, применявшей те методы, с помощью которых она в период фашистского режима обеспечивала свое классовое господство. Следует вместе с тем отметить, что подлинная роль монополистических кругов в политической жизни страны никогда не являлась секретом. "Никто, кроме Муссолини, не смеет вмешиваться в их дела, да и ему за это не поздоровилось бы, - отмечает в своей книге один из американских журналистов, длительное время находившийся в Италии в предвоенный период - Муссолини может рассчитывать на них лишь до тех пор, пока они продолжают получать прибыль, но ни одного дня дольше"27 . Стремление остаться в тени, за кулисами событий, проявили подлинные организаторы заговора и в рассматриваемом случае. "Маневр был тайным, и судить о том, как он осуществлялся, мы и поныне можем лишь по различным симптомам и намекам", - отмечает Батталья28 . Среди немногих доступных в настоящее время фактов, относящихся к данной области, большой интерес представляет ряд заявлений, сделанных в рассматриваемый период одним из крупнейших итальянских промышленников, Витторио Чини. Возглавляя вместе с Вольпи наиболее мощную в Италии в то время финансовую группу, Чини 22 Германский архив. Отдел печати, Германское министерство иностранных дел, 11 февраля 1943 г. "В качестве проекта для Министра иностранных дел". Цит. по книге: F. W. Deakin. Op. cit., pp. 152 - 154. 23 См. Р. Батталья. Указ. соч., стр. 80. 24 Там же, стр. 83. 25 "Il Corriere della Sera", 12 marzo 1943. Цит. по книге: F. W. Deakin. Op. cit., p. 234. 26 См. Р. Батталья. Указ. соч., стр. 83. 27 H. L. Matthews. Op. cit., p. 304. 28 Р. Батталья. Указ. соч., стр. 82. стр. 118 являлся одним из главных вдохновителей диссидентского движения среди фашистских "иерархов", имевшего целью устранение Муссолини. Однако в феврале 1943 г. в связи с реорганизацией правительства Чини неожиданно и против своего желания оказался во главе министерства транспорта. Официальный пост, занятый Чини, вынуждал его в ряде случаев высказывать свое мнение, отражавшее, несомненно, взгляды наиболее влиятельных кругов правящего класса Италии. Деятельность Чини в составе правительства в определенной мере отразила эволюцию взглядов стоявших за ним финансово-промышленных кругов в отношении перспектив дальнейшего участия Италии в войне и сохранения в стране фашистского режима. 18 февраля, вскоре после своего нового назначения, оценивая состояние транспорта, являвшегося для Италии в условиях ведения военных операций на Средиземноморском театре одной из наиболее острых проблем, Чини в беседе с Амброзио заявил, что "если существующая организация дела будет сохранена, через полгода мы окажемся в глубочайшем кризисе"29 ; в начале марта, выступая на совещании по тому же вопросу, созванном по его настоянию, он указывает на катастрофическое состояние транспорта и критикует хаотичное и дилетантское руководство войной, то есть фактически подвергает критике Муссолини, что являлось событием, неслыханным в правительственных сферах Италии тех лет30 . В середине июня на заседании совета министров он дает подлинное генеральное сражение дуче. Заседание проходило совершенно необычно. Сделав сообщение, в котором он обрушил поток обвинений в адрес итальянских генералов в связи со сдачей Пантеллерии, но выразив уверенность в конечной победе держав "оси", Муссолини собирался перейти к стоявшим на повестке дня второстепенным административным вопросам. К его удивлению, Чини просит предоставить ему слово. "Мы с интересом и болью выслушали ваше сообщение о печальной судьбе Пантеллерии, - сказал Чини. С таким же интересом, дуче, мы выслушали ваш обзор военного положения и ваши взгляды в отношении дальнейших наступательных действий противника. Ваши предположения отличаются от оценки положения, которую нам сообщил генеральный штаб. Ваш доклад побуждает меня высказать предложение, которое, несомненно, отвечает желанию моих коллег или, во всяком случае, некоторых из них, а именно: чтобы мы перешли к широкому и углубленному изучению общей обстановки. Мы уполномочены выражать наше мнение; ваш долг знать наше мнение. В эту серьезную минуту в жизни нашего государства те, кто, подобно нам, несет столь большую ответственность, обязаны высказать свое личное мнение. Как можем мы сформулировать какую-либо программу, если мы не знаем, какой курс нам следует избрать? Каковы возможности дальнейшего сопротивления, каковы перспективы победы? Нужна широкая дискуссия, в которой мы все могли бы помочь тщательно рассмотреть эти вопросы, каждый в соответствии с голосом своей совести и своим опытом. Это тем более необходимо, поскольку перед лицом этой последней неудачи мы не можем более позволять себе роскошь совершать ошибки. Можем ли мы выстоять? Используя наши последние снаряды, жертвуя остатками наших резервов, бросая в бой наших последних солдат и наши последние ресурсы, улучшим мы или ухудшим наше положение? Дуче, вы не можете больше позволять себе, чтобы обстоятельства застигали вас врасплох, как это было три года назад. Если нам придется продолжать войну, давайте используем полностью все наши возможности, придав ей национальный характер и возложив командование и ответственность на тех, кому оно принадлежит. Если нам придется заключить мир (и поскольку об этом вы должны думать также), то, чтобы не быть захваченными неожиданно, как вы были захвачены войной, мы должны создать благоприятные условия для заключения мира; мы должны вступить через посредников в переговоры и не захлопывать за собой дверь, а наоборот: оставить себе выход. Мы должны покончить с личными мотивами и заботиться только о благополучии и интересах государства. Не заставляйте нас ждать до двенадцатого часа!"31 . 29 Итальянский архив. Беседа Амброзио с Чини. 18 февраля 1943 года. Цит. по книге: F. W. Deakin. Op. cit., p. 164. 30 Итальянский архив. Дуче и министры. 10 марта 1943 года. Цит. по книге: P. W. Deakin. Op. cit., p. 212. 31 Цит. по R. Dombrowski. Mussolini: Twilight and Fall. London. 1956, pp. 4 - 5. Abtod не указывает на использованный им источник, и приведенный текст, по- стр. 119 Выступление Чини вызвало величайшее удивление Муссолини и остальных присутствующих. Со времени муссолиниевского "похода на Рим" это был первый подобный случай. Дуче нервничает; не скрывая своего раздражения, он заявляет, что функции совета министров сводятся к обсуждению технических вопросов, но что он не должен и не может вмешиваться в политические проблемы. Потом с угрожающей улыбкой он добавляет: "Те, кто сомневается в победе, должны быть осуждены как предатели и поставлены перед взводом для расстрела. Другого выбора нет"32 . Угроза, однако, не испугала Чини. Он снова поднимается и хочет говорить. Дуче капитулирует. Он отказывается предоставить Чини слово и, заявив, что заседание закрыто, быстро выходит33 . Так завершилось заседание, явившееся последним для фашистского правительства; оно послужило своеобразной репетицией заседания фашистского Большого совета, состоявшегося примерно месяц спустя. Что касается Чини, то через несколько дней после описанных событий он явился в "Палаццо Венеция" и вручил Муссолини свою отставку. В своем письме Чини заявлял следующее: "Я долго размышлял и сомневался, прежде чем принял решение, которое сейчас представляю вам. Я хочу высказать некоторые глубокие сомнения, которые я не успел изложить на заседании совета министров 19 июня, закончившемся прежде, чем я получил возможность выступить вторично. На этом заседании я обратил внимание на важность момента и подчеркнул необходимость изменения тех методов, которые привели к таким неблагоприятным результатам. Я предложил провести глубокое изучение общей обстановки в ее различных аспектах и предупредил, что я не намеревался предвосхищать решений, которые могут и должны являться лишь результатом объективного изучения самой обстановки. Вы, дуче, не приняли моего предложения. Вы отвергли его практическую ценность, назвав его "академическим". С другой стороны, вы остановились на вопросе о "мире", как если бы я начал дискуссию по этому вопросу, в то время, как я не только не поднимал этой проблемы, но ясно указал, что никакое решение не может быть должным образом рассмотрено, если отсутствуют данные, необходимые для того, чтобы составить то или иное мнение. Моя ссылка на мир была сделана единственно с целью предупредить, что мы не должны оказаться неподготовленными, как это было, когда разразилась война. Вы отвергли также полезность дискуссии, поскольку, по вашему мнению, обстановка не оставляет никаких возможностей для улучшения, резюмировав ваши соображения решительной и безапелляционной фразой: "Мы сожгли за собой наши корабли" (так в тексте. - И. Д.). Позволю себе думать, что подобный императив применим только для отдельных личностей: нельзя сжигать корабли для целых народов, пока не исчерпаны все возможности, если не находишься в состоянии отчаяния. Но это к нам не относится. Во всяком случае, я повторяю: мое предложение не имело целью открыть дискуссию по вопросу о мире, а было направлено к тому, чтобы выяснить, согласны ли вы по крайней мере допустить, чтобы ваши коллеги изучили вопросы общей политики, что я считаю необходимым для какой бы то ни было сознательной ответственности. Но ваше намерение было ясным - ограничить сотрудничество только технической областью. Я не возражаю, но я был бы излишне молчалив, если бы не выразил моего несогласия в этом важном вопросе. Почти все думают так же, как и я. Но никто не осмеливается сказать об этом. Я предпочитаю, однако, вызвать ваше недовольство, нежели обмануть ваше доверие"34 . Содержание и тон письма, в котором Чини просил отставки, свидетельствовали о том, что, по существу, отставку получал сам Муссолини у крупного капитала. (Продолжение следует.) видимому, является изложением документа; известный французский исследователь М. Мурен, более сжато излагая заявление Чини, добавляет еще следующую фразу: "В настоящее время партия распадается, население выведено из терпения или даже восстает, в частности на Севере, бразды правления выскальзывают из рук дуче": M. Mourin. Ciano contre Mussolini. Paris. 1960, p. 60. 32 M. Mourin. Op. cit., p. 61; см. также R. Dombrowski. Op. cit., p. 5. 33 M. Mourin. Ibid. 34 Итальянский архив. Граф Чини - дуче, 24 июня 1943 года. Цит. по книге: F. W. Deakin. Op. cit., p. 322.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2020. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)