ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

Права человека в России: декларации, нормы и жизнь (материалы международной конференции, посвященной 50-летию Всеобщей Декларации прав человека)

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 23 сентября 2004
АвторОПУБЛИКОВАЛ: maskaev
АвторРУБРИКА: Вопросы межд.права




АВТОР: Р. А. Каламкарян

ИСТОЧНИК: журнал "ПРАВО И ПОЛИТИКА" №2,2001


Пятидесятилетие принятия Всеобщей декларации прав человека было ознаменовано проведением в России ряда авторитетных и представительных конференций на национальном и международном уровнях. Всецело осознавая значимость Всеобщей декларации прав человека как документа, содействующего построению миропорядка на основе верховенства права, руководство Международного независимого эколого-политологического Университета (МНЭПУ) и Института государства и права РАН сочло необходимым провести специальную, посвящённую непосредственно указанной знаменательной годовщине конференцию. Проведённая в рамках МНЭПУ международная конференция на тему “Права человека в России: декларации, нормы и жизнь” носила все признаки серьёзного академического мероприятия с широким кругом участников.

С учётом своей значимости, с точки зрения современной науки и практики международного права конференция привлекла к себе внимание со стороны органов государственной власти Российской Федерации, а также ряда международных организаций. В ходе процедуры открытия конференции были зачитаны приветствия Председателя Совета Федерации России Е.С. Строева, Председателя Государственной Думы Г.Н. Селезнёва, Мэра Москвы Ю.М. Лужкова, Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации О.О. Миронова, Исполнительного секретаря Межгосударственного экологического совета стран-участниц СНГ Т.Ф. Янчука. Деятельное участие в работе конференции приняли судьи Конституционного Суда РФ во главе с его Председателем М. Баглаем. В ходе проведения секционных и пленарных заседаний конференции выступили заместитель Председателя Государственной Думы ФС РФ С.Н. Бабурин, председатель Комитета Государственной Думы РФ Т.В. Злотникова, Председатель Комиссии по правам человека при Президенте РФ В.А. Карташкин, член Международного экологического суда от России О. Колбасов.

Международный характер конференции проявил себя участием в её работе известных учёных и практических работников ряда стран Европы, США и Азии.

Торжественная церемония открытия конференции была ознаменована вступительным докладом действительного члена Российской Академии наук, президента МНЭПУ Н.Н. Моисеева. В своём выступлении Н.Н. Моисеев отметил, что сама проблема прав человека, даже вне контекста развития цивилизаций, изменения критериев внутри цивилизаций, представляется трансцендентно трудной. Даже более трудной, если её не связывать с процессом развития человеческого общества и теми механизмами, которые его определяют. Проблема прав человека не имеет однозначного решения и столь же многообразна, как и само представление о цивилизации. По существу, если она и не эквивалентна представлению человека о том, что есть понятие “добро”, то тесно с ним связана.

Общим ключом для анализа понятий “добра” и “прав человека”, которые следует рассматривать в качестве одного из инструментов реализации добра, является представление о том, что общество — естественная составляющая биосферы, развивающаяся вместе с ней, а люди при всей их непохожести являются представителями одного и того же биологического вида, взаимодействующего с Природой, следуя в целом некой единой логике.

Такая позиция при всей её тривиальности как раз и делает очевидной необходимость некоторых универсалий в отношениях человека и Природы и в представлениях о добре и правах человека. И в то же время исключает саму возможность глобальной стандартизации понятия прав человека, независимо от той цивилизации, в которой он воспитан, то есть от тех тысяч поколений, которые адаптировали свои правила жизни к тем условиям, которые определяла окружающая их Природа.

Разнообразие цивилизаций — это тоже следствие процесса самоорганизации, который лежит в основе любых природных явлений, а развитие общества является одним из них. И не следует бороться с существующим различием и непохожестью цивилизаций, ибо это разнообразие как проявление общего закона дивергенции — великое благо для человечества. Как и любое биоразнообразие, оно является мощнейшим фактором стабилизации развития биологического вида homo sapiens и общества как формы его существования.

Именно благодаря цивилизационной пластичности рода людского мы единственный биологический вид, который может приспособиться к любым условиям. Благодаря ему вся планета сделалось ойкуменой человечества (кроме Антарктиды).

Современное могущество цивилизации не может допустить каких-либо проявлений конфронтаций. Это опасно для самого существования человечества. Подобное утверждение следует отнести к числу тех универсалий, которые должны составить Катехизис поведения человека XXI в.

“Путь разума”, который определяет развитие цивилизации, приводит к появлению коллективной собственности — знаниям. Это совершенно особый вид собственности: чем большему числу людей будет доступна эта собственность, чем большее количество людей будут её эксплуатировать, тем быстрее она станет расти. Будущность рода человеческого в значительной степени определяется тем, в какой степени люди смогут реализовать право человека использовать эту коллективную собственность.

В своём докладе “Права и свободы человека в современной России” декан юридического факультета МНЭПУ, доктор юрид. наук, проф. Г.И. Загорский сказал:

— В 1945 году завершилась самая кровавая в истории война, приведшая к неисчислимым человеческим жертвам и громадным материальным потерям. Ещё в ходе этой войны и особенно в период подготовки и проведения Нюрнбергского процесса человечество забило тревогу по поводу пренебрежения и презрения к правам человека, приведшим к варварским акциям, возмущающим совесть человеческую, и призвало все народы и государства всемерно стремиться к уважению и обеспечению основных прав и свобод граждан. Устремления стран мирового сообщества увенчались успехом — 10 декабря 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН была принята Всеобщая Декларация прав человека, являющаяся выдающимся документом в истории человечества.

В Конституции РФ записано, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства (ст. 2 Конституции РФ). Заслуживает внимание и то, что Указом Президента РФ в декабре 1997 г. была утверждена Концепция национальной безопасности России. Указом Президента РФ 1998 год был объявлен “Годом прав человека в Российской Федерации” и должен был по замыслу стать годом принятия реальных и ощутимых мер по решению проблем в этой области.

Если мы будем исходить из текста второй главы ныне действующей Конституции РФ, в которой излагаются основные права гражданина, то можно сделать вывод, что она отвечает мировым стандартам.

Конституцией Российской Федерации на государство и его органы возложена обязанность создавать необходимые юридические и организационные условия для реализации прав, свобод и законных интересов граждан. В соответствии с Конституцией (ст. 18) права и свободы человека и гражданина “определяют смысл, содержание и применение законов, деятельности законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием”.

На базе этой Конституции разработаны и приняты новые законы, создавшие реальные предпосылки для защиты прав и свобод гражданина. Достаточно сказать, что практически все отрасли права Российской Федерации претерпели существенные изменения. Хотя здесь много и, можно сказать, даже очень много нерешённых вопросов.

Судебную защиту прав и свобод гражданина РФ гарантирует ст. 46 Конституции, которая устанавливает, что решения и действия органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд.

С принятием 27 апреля 1993 г. Закона Российской Федерации “Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан” фактически был создан принципиально новый механизм, призванный обеспечить эффективную защиту прав и законных интересов граждан путём судопроизводства по жалобам и всеобъемлющего судебного контроля за деятельностью должностных лиц и органов управления.

Качество правового регулирования имеет важное значение для обеспечения прав граждан.

В этом смысле большую юридическую нагрузку приобретает задача строгой и чёткой реализации принципа “презумпции невиновности” в уголовном судопроизводстве

Существо этого принципа состоит в том, что человек не может считаться виновным в совершении преступления при отсутствии обвинительного приговора суда. Из этого следует, что обязанность доказывания вины лежит на государственном органе и что обвиняемый не обязан свидетельствовать против самого себя.

Следовательно, до вынесения приговора суда все негативные последствия — юридические, фактические, материальные и моральные — должны быть исключены или сведены к минимуму с обязательной компенсацией в полном объёме за причинённый вред в случае вынесения оправдательного приговора.

Находящийся сейчас на рассмотрении в Государственной Думе новый Уголовно-процессуальный кодекс РФ призван обеспечить весь комплекс материально-правовых гарантий для поддержания законности и правопорядка на всей территории Российской Федерации. Таким образом, для реального обеспечения прав граждан, провозглашённых во Всеобщей декларации, важное значение имеет в достаточной степени разработанная и вместе с тем рациональная, внутренне согласованная система законодательства. И здесь предстоит ещё кропотливая работа.

Преподаватель кафедры экологического и международного права юридического факультета МНЭПУ Д.А. Ястребов в своём докладе “О правах человека в межнациональных конфликтах” сказал:

— В условиях современного взаимозависимого мира часто сочетаются, перекрещиваются, дополняют друг друга политические, правовые, экономические и иные проблемы. Типичным примером этого является вопрос о правах человека в межнациональных конфликтах. Изучение проблемы обеспечения прав человека в межнациональных конфликтах во всей их системной целостности представляет собой задачу исключительной сложности.

Конфликты возникают из различных интересов, соперничества и борьбы социально-профессиональных, этноконфессиональных и иных групп, слоёв и даже индивидов в процессе приобретения, перераспределения и реализации политико-государственной власти, овладения ведущими позициями (депутата, президента, министра, лидера политической партии и т. д.) в институтах этой власти.

Разрастающиеся национальные конфликты грозят всем народам катастрофой, на долгие десятилетия отодвигают возможность нормальной достойной жизни, соблюдения неотъемлемых прав человека.

Драматичность ситуаций, в которых оказались государства, входящие в СНГ, и народы, их населяющие, усугубляется тем, что межнациональные конфликты ведут к массовым тяжким нарушениям прав человека. Прежде всего нарушаются основные права человека, провозглашённые во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., — право на жизнь, право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 3). Нарушается принцип равенства перед законом независимо от национальной, религиозной и иной принадлежности (ст. 7).

В связи с этим разрешение межнациональных конфликтов — задача сегодняшнего дня, не терпящая отлагательства. Каждый день добавляет новые осложнения и ещё более запутывает ситуацию. Необходима разработка новых действенных механизмов и процедур, способствующих урегулированию межнациональных отношений и обеспечению прав человека.

Всё более явственно ощущается необходимость разработки научной концепции (теории) гармонизации межнациональных отношений и соответствующей ей программы практических действий на переходный период.

Неотложная задача сегодняшнего дня — введение урегулирования межнациональных конфликтов в правовые рамки, создание соответствующих юридических процедур.

В основу универсального механизма разрешения конфликтов можно было бы положить принципы и механизмы, разработанные еще СБСЕ/ОБСЕ, среди которых: мораторий на пересмотр границ; неотвратимость ответственности за любые формы разжигания национализма и расизма; недопустимость силы и принуждения противостоящими сторонами.

Заместитель декана юридического факультета, заведующий кафедрой уголовной политики МНЭПУ, доктор юрид. наук, проф. А.А. Тер-Акопов посвятил своё выступление праву человека на управление государством.

В число проблем, нуждающихся в специальном анализе, отметил докладчик, следует особо выделить остающуюся в тени научных дискуссий проблему права человека на управление своей страной. Право на управление государством — это право на государственное обеспечение безопасности человека, оно носит интегрирующий и гарантирующий характер. Все жизненные блага человек добывает только в государстве, и потому он должен иметь возможность строить государство в соответствии со своими интересами. Рассмотрим право на управление государством применительно к русскому человеку. Сразу оговорюсь, что понятие “русский человек” — обобщающее, оно охватывает всех людей, проживающих на территори РФ и в национальных субъектах Федерации — республиках. Это исторически сложившаяся национальная территория, выделенная по духовному содержанию, типичному для русского народа.

Право на управление государством закреплено в ст. 21 Всеобщей декларации. В соответствии с нею “каждый человек имеет право принимать участие в управлении своей страной…”. Это право в соответствии с той же статьёй осуществляется либо “непосредственно”, либо “через посредство свободно избранных представителей”.

Статья 32 Конституции РФ воспроизводит эту норму почти в полном объёме: “граждане Российской Федерации имеют право участвовать в управлении делами государства как непосредственно, так и через своих представителей”. То, что образует, “почти” имеет принципиальное значение: в статье не указано право гражданина на управление именно “своим” государством. Не указано, поскольку “своё” государство имеется не у всех граждан России, у всех — Российская Федерация, но у некоторых, а именно у граждан национальных республик, входящих в состав РФ, есть ещё и “своё” национальное государство; русский народ такого “своего” государства не имеет.

Международное право достаточно отчётливо акцентирует внимание на таком признаке отдельных прав, как “свой”. В частности, ст. 1 Декларации принципов международного культурного сотрудничества (Резолюция Генеральной Конференции ЮНЕСКО от 4 ноября 1966 г.) говорит о развитии “собственной культуры”, причём эта функция признаётся не только правом, но и “долгом каждого народа”. В Декларации о расе и расовых предрассудках (принята Генеральной Конференцией ЮНЕСКО 27 ноября 1978 г.) говорится о праве “всех групп людей на культурную самобытность и развитие своей собственной культурной жизни в национальных и международных рамках”. Декларация о праве на развитие от 4 декабря 1986 г. свидетельствует о праве человека “на полный суверенитет над всеми своими природными богатствами и ресурсами”.

Подобные положения можно продолжить. Выделяя право на “своё”, международное сообщество, надо полагать, исходит из того, что есть общечеловеческие права, то есть права, присущие каждому человеку (на жизнь, достоинство, образование и т. п.), и права, образующие исключительную принадлежность данного человека(народа нации), вытекающие из его истоков: право на свой язык, свою культуру, своё вероисповедание, свои природные ресурсы, и в этом же ряду стоит и право на “своё” государство. Государство для человека “своё” не потому только, что можно принимать участие в его управлении (это право человека, приобретшего гражданство, например, в результате приёма в гражданство), а в первую очередь потому, что оно создавалось этим человеком (его народом, нацией) и в его создании проявилась воля этого человека. Иные лица, становящиеся гражданами, принимают уже сложившуюся государственность (живут, пользуясь теми правами и выполняя те обязанности, которые установлены законами данного государства).

В решении проблемы русской государственности мы находимся перед дилеммой. Она возникает в связи с тем, что официального признания русских как титульной нации не существует. Отсюда следует: либо Русское государство — это Россия, и тогда у нас не федерация, а унитаризм в скрытой форме, либо Россия — это всё-таки Федерация, и тогда следует вывод, что Русского государства ни в открытой, ни в скрытой форме нет.

Закрывать глаза на сложившуюся ситуацию нельзя, равно как недопустимы опасения в обвинении в ложно понятом национализме. Наметившиеся тенденции усиления суверенитета национальных субъектов Федерации рано или поздно поставят на повестку дня вопрос: а как быть с фактически существующим, но юридически не закреплённым русским национальным субъектом?

Отсутствие русского государства лишает Россию стабилизирующего фактора, отсюда сепаратизм отдельных республик, стремление административных единиц к созданию республик, произвол в центре и на местах.

Отсутствие своей государственности лишает русский народ единого духовного поля, затрудняет его единое духовное окормление, способствует распространению разнообразных сект; он лишается и единого правового поля, ибо такие административные единицы, как субъекты Федерации, имеют в качестве общего только федеральное законодательство, остальное у каждого своё; русские лишены возможности совместно управлять своей территорией, сообща защищать своих соплеменников внутри страны и за рубежом.

Русский народ, один из самых многочисленных пока в мире, не представлен в международных организациях. Представительство в ООН имеют, например, украинский и белорусский народы, а русский представлен вкупе с другими, населяющими Россию.

Отсутствие отечественного государства ослабляет защищённость исконно русских границ и территорий от иностранной экспансии. Примером тому являются притязания Японии на Курильские острова и ещё более опасная секретная программа “Мирное заселение России”, разработанная китайским правительством.

Российское государство формально юридически признано в качестве федерации. В соответствии с международной теорией федерализма федерация — это государство, являющееся объединением двух или более суверенных государств. Создавая федерацию, её члены воздвигают над собой верховную власть и в то же время вовсе не утрачивают ни своей суверенности, ни своей государственности. В развитие к сказанному, признавать равенство Конституции, которая имеется в национальных субъектах РФ, и устава, определяющего лицо иных субъектов, значит не видеть разницы между законом и подзаконным актом, каковым, по сути, является устав; не придавать значения государственной атрибутике, которой обладают только национальные субъекты, высшим органам государственной власти, которые есть в этих субъектах, но которых нет в административно-территориальных единицах, способности национальных субъектов быть субъектами международно-правовых отношений (хотя и ограниченных) и отсутствию такой возможности у тех, кто располагает лишь “уставом”.

Таким образом, россияне оказались перед двойной дилеммой: 1. Либо субъекты федерации — это не обязательно государственные образования, либо Россия — это не федерация, а некий особый симбиоз территорий и народов; 2. Либо Россия — это Русь, в которую вошли, как попутчики, национальные республики, либо всё-таки она суть федерация равноправных государств, среди которых одно государство — Русь — не получило своего представительства и оказалось разделённым.

Истина одна: федерация — союз государств, а нынешняя Россия — не федерация, но смешанная форма государственного устройства, необоснованно лишающая большую часть народонаселения своей отечественной государственности, препятствующая стабилизации России и выходу её из кризисного состояния. В интересах всей Российской Федерации — выделить в её составе полноправную республику Русь, которая понесёт свою часть бремени решения исторически ответственных задач.

Действующее законодательство РФ не даёт легитимного способа решения вопроса государственного строительства, в том числе создания Русской республики в составе России. Поэтому необходимо начинать с правовых решений, организованно потребовав от депутатов Государственной Думы разработки правового механизма изменения структуры российской государственной системы, который позволил бы законными способами создать Русскую Республику.

Выделение в составе РФ Русского государства ни в коей мере не может рассматриваться как проявление “великодержавного шовинизма”, напротив, оно исключает существующие домыслы об экспансии русских; государственное обособление свидетельствует лишь о том, что народ хочет жить в своём государстве. Стремление к национальному самоопределению не частный случай для России, а выраженное движение мирового масштаба, о чём свидетельствуют активные процессы создания самостоятельных национальных государств по окончании Второй мировой войны.

Создание Руси никак нельзя счесть и за проявление фундаментального национализма русских. Духовность русских, православная по своей сути и статусу — интернациональна; рядом с русским всегда жили и живут многие национальности, и в отношении их всегда соблюдались права и свободы, провозглашённые Декларацией. Соответственно нельзя упрекать русских, если они захотят соединиться в единое государство с тем, чтобы противодействовать злу.

Судья Конституционного суда РФ А.Л. Кононов в своём докладе остановился на проблеме защиты прав человека в практике Конституционного суда Российской Федерации.

Идея прав человека и самооценки личности как идея общечеловеческая, персоноцентрическая и либеральная по своей сути признана современным международным правом. Она несовместима с экстремизмом и насилием, с религиозным фундаментализмом, с ксенофобией, шовинизмом и национализмом всех мастей.

Конституционный суд Российской Федерации своей повседневной деятельностью содействует обеспечению и защите основных прав и свобод человека и гражданина.

Практика Конституционного суда РФ в указанной сфере в настоящее время уже достаточно обширна и разнообразна. Она охватывает такие проблемы, как гражданство, избирательные права, политические свободы, судебная защита, и многие нормы отраслевого законодательства: налогового, гражданского, уголовного, процессуального, жилищного, трудового, пенсионного и т. д. Практически каждое второе дело в Конституционном суде так или иначе затрагивает именно эту проблематику. Эти дела всегда вызывают живой общественный интерес, поддерживают высокий авторитет Суда, вносят значительный вклад в приведение российского законодательства в соответствие с общемировыми стандартами защиты гражданских прав.

Если в 1992—1993 гг. предметом рассмотрения в Конституционном суде была проверка конституционности правоприменительной практики, то по ныне действующему закону 1994 г. граждане получили возможность обжаловать непосредственно в Конституционный суд закон, применённый или подлежащий применению в их конкретном деле. Конституционный суд дал расширительное толкование круга субъектов, правомочных обращаться с жалобой, включив сюда и те объединения — юридические лица, деятельность которых связана с реализацией конституционных прав граждан, являющихся его членами (участниками, учредителями).

В своих решениях, касающихся защиты прав и свобод граждан, Конституционный суд неоднократно ссылался на основополагающие конституционные принципы, позволяющие ему не только формально обосновывать свои выводы, но и углублять содержание этих принципов, интерпретировать их применительно к конкретным нормам, создавая образцы их правопонимания для практики.

Основной аргумент здесь — ст. 2 Конституции о высшей ценности человека, его прав и свобод и об обязанности государства признавать, соблюдать и защищать эти права и свободы. Постановление Суда от 2 февраля 1996 г. дополняет это положение обязанностью государства “создавать при этом эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений” указанных прав.

Наиболее полно значение таких общеправовых принципов, как справедливость, равенство, гарантированность государством прав и свобод, раскрыто в постановлении Суда от 27 января 1993 г. по делу о проверке конституционности правоприменительной практики ограничения времени оплаты вынужденного прогула. Эти принципы обладают высшей степенью нормативной обобщённости, предопределяют содержание конституционных прав человека, отраслевых прав граждан, носят универсальный характер и в связи с этим оказывают регулирующее воздействие на все сферы общественных отношений. Общеобязательность таких принципов состоит как в приоритетности перед иными правовыми установлениями, так и в распространении их действия на все субъекты права.

Наиболее значимым для утверждения жизнеспособности Конституции, её нормативно-регулирующей роли в сфере защиты прав и свобод является впервые провозглашённый на конституционном уровне принцип их непосредственного действия (ст. 18), на который Конституционный суд неоднократно ссылался, настойчиво обращая судебные органы и других правоприменителей к необычному для них ранее стандарту.

В решениях Конституционного суда развивались также конституционные требования к законодательному регулированию прав и свобод граждан. Конституционный суд ссылается при этом на положения ст. 76 Конституции РФ о том, что законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации не могут противоречить федеральным законам, принятым по предметам ведения Российской Федерации (регулирование прав и свобод) либо по предметам совместного ведения Российской Федерации и её субъектов (защита прав и свобод).

Наиболее углубленному вниманию и подробной разработке в решениях Конституционного суда подвергались положения Конституции, содержащиеся в ч. 2 и 3 ст. 55 и ч. 3 ст. 56, о запрете какой-либо отмены или умаления прав и свобод и о конституционных пределах их возможных ограничений.

Во многих своих делах Конституционный суд обращался к нормам международного права, что вполне обоснованно, учитывая положение ч. 4 ст. 15 и ч. 1 ст. 17 Конституции РФ о том, что общепризнанные принципы и нормы международного права являются частью российской правовой системы. Более того, правила международных договоров имеют приоритет над нормами национального законодательства.

Чаще всего Суд прибегал к положениям Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международных пактов о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.

Так, например, в деле о проверке конституционности практики расторжения трудового договора в связи с достижением пенсионного возраста (постановление от 4 февраля 1992 г.) конвенция и рекомендация Международной организации труда помогли Конституционному суду сформулировать ещё один признак дискриминационного характера трудовой нормы, не содержащийся непосредственно в тексте Конституции: возрастной критерий при прекращении трудовых отношений, не обусловленный родом и особенностями выполняемой работы, был признан недопустимым.

Положения ст. 19 Конституции РФ о юридическом равенстве всех перед законом и судом — также один из самых распространённых аргументов в решениях суда, касающихся прав человека.

Конституционный суд впервые ввёл в правовой оборот норму ч. 1 ст. 21 Конституции РФ о достоинстве личности как отдельном критерии неконституционности законов, касающихся прав граждан. Так, в постановлении от 16 мая 1996 г. Суд указал на то, что Конституция РФ и международно-правовые акты исходят из того, что в сфере любых правоотношений “… личность выступает не как объект государственной деятельности, а как полноправный субъект, что обязывает государство обеспечить уважение достоинства личности”.

Значительная часть дел, рассмотренных Конституционным судом по жалобам граждан, связана с отстаиванием права на судебную и иную защиту своих прав и свобод, то есть с положениями ст. 45 и 46 Конституции РФ. Так, Конституционный суд подверг ревизии многочисленные устаревшие положения уголовно-процессуального, гражданско-процессуального и арбитражно-процессуального кодексов, вошедшие в противоречие с действующей Конституцией, в частности с принципами разделения властей независимости, объективности и беспристрастности суда, состязательности и равенства сторон в процессе, с правом на получение квалифицированной юридической помощи. В своих решениях Конституционный суд значительно расширил возможность обжалования решений следственных органов, прокуратуры и суда, включая высшие судебные инстанции.

Много внимания Конституционный суд уделял налоговым правоотношениям, защищая права граждан и юридических лиц от произвольного и не соответствующего конституционным принципам налогообложения. Истолковывая понятие “законно установленный налог” (ст. 57 Конституции РФ), Конституционный суд пришёл к выводу, что существенные элементы налога или сбора могут быть установлены только законом (постановление от 24 октября 1996 г.). Не могут вводиться региональные налоги, если их перечень не установлен федеральным законом и вопреки перечисленным принципам налогообложения (постановление от 21 марта 1997 г.).

Определённый интерес представляют позиции Конституционного суда и по другим вопросам, касающимся защиты конституционных прав и свобод граждан.

Так, проблема гражданства была рассмотрена в постановлении от 16 мая 1996 г. Конституционный суд признал в данном случае невозможность лишения российского гражданства, приобретённого по рождению, без прямого волеизъявления гражданина (ч. 3 ст. 6 Конституции РФ).

Ряд важных положений был выработан Конституционным судом при рассмотрении проблемы свободы передвижения, выбора места пребывания и жительства.

В постановлении от 4 апреля 1996 г. Конституционному суду пришлось рассматривать целый ряд нормативных актов субъектов Российской Федерации, в которых институт прописки фактически был восстановлен в виде разрешительного режима регистрации. Конституционный суд признал правомерным уведомительный порядок регистрации, причём наличие или отсутствие таковой “не могут служить основанием ограничения или условием реализации других прав и свобод”.

В нескольких делах, рассмотренных Конституционным судом, затрагивалась проблема свободы, мысли, слова и информации (постановления от 19 мая 1993 г., 20 декабря 1995 г., 27 марта 1996 г.).

Неоднократно предметом рассмотрения Конституционного суда была проблема избирательных прав.

Конституционный суд рассматривал также жалобы граждан о праве частной собственности, свободе экономической деятельности, вопросы наследования. Обращался он и к трудовым правам граждан (постановления от 4 февраля 1992 г., 23 июня 1992 г., 27 января 1993 г., 16 апреля 1993 г., 17 мая 1995 г.), праву на социальное обеспечение (постановления от 16 октября 1995 г., 15 июня 1998 г.), жилищным правам (постановления от 5 февраля 1993 г., 25 апреля 1995 г., 23 июня 1995 г., 3 ноября 1998 г.), проблемам экологии (постановления от 11 марта 1996 г., 1 декабря1997 г.).

Таким образом, можно говорить о целой системе прецедентов в сфере защиты конституционных прав и свобод граждан, которые, учитывая компетенцию Конституционного суда РФ, могут иметь решающее значение для отечественной правовой практики.

Председатель комиссии при Президенте РФ по военнопленным, интернированным и без вести пропавшим В.А. Золотарёв в своём докладе остановился на проблеме вооружённого экстремизма и правовом положении жертв вооружённых конфликтов России.

Среди различных примет уходящего века заметное место, к сожалению, занимает вооружённый экстремизм. По ряду причин он стал явлением не только национальным, но и международным, крайне опасным для отдельного человека, каждого общества, государства и всего человечества. Причём эта опасность не только не уменьшается, но, напротив, даже усиливается. А если учесть, что вооружённый терроризм может стать обладателем современного оружия массового поражения, то становится ясно, что борьба с терроризмом всех форм и разновидностей — дело всех государств, народов и всего мирового сообщества.

Политическое руководство Российской Федерации — Президент и Правительство — в интересах борьбы с терроризмом, особенно вооружённым, приняло ряд важных мер. К их числу относятся Указ Президента (апрель 1995 г.) и создание Комиссии по противодействию политическому экстремизму при Президенте РФ, подготовка правительством “Закона о политическом экстремизме”.

Опасность терроризма, особенно вооружённого, намного усиливается его интернационализацией. Известно, что многие террористические группы одной страны связаны с подобными группами других стран, получают подкрепление и оружие извне. Это подтверждают многочисленные факты террористической деятельности в Чечне, Абхазии и на других территориях.

Из вышеизложенного следует, что политической власти и общественности нашей страны необходимо решать две группы задач, связанных между собой.

Одна из них относится к обеспечению основных прав человека в РФ вообще, другая — к правовому положению жертв вооружённых конфликтов в России.

Рассмотрим сначала вопрос обеспечения основных прав человека. Речь идёт о таких правах, как право на жизнь, на обеспечение безопасности его жилища.

Решением этой сложной проблемы занимаются сегодня многие структурные подразделения государственной власти: органы юстиции, прокуратуры, МВД, ФСБ и другие силовые структуры.

В связи с тем, что основными формами вооружённого экстремизма являлись террористические акты и вооружённые конфликты, создание правовых основ как в международном, так и национальном законодательствах велось по двум основным направлениям. Одно выражалось в формировании законов и подзаконных актов по борьбе с терроризмом, другое — в выработке юридического статуса внутригосударственных вооружённых конфликтов.

Есть насущная потребность в разработке общегосударственной комплексной программы и системы мер борьбы с экстремизмом, которая предполагает необходимость уяснения содержания и причин вооружённого экстремизма, факторов, способствующих росту числа его проявлений, системы признаков подготовки террористических актов и других экстремистских действий, отечественного и зарубежного опыта борьбы с этим явлением. Главное, чего необходимо добиться, — это взаимодействие и координация всех здоровых сил общества, заинтересованных в решении этой актуальной проблемы.

Главный научный сотрудник Института государства и права РАН, доктор юрид. наук, проф. Е.А. Скрипилев посвятил свой доклад рассмотрению проблемы прав человека в истории России.

Проблема прав человека в истории России в течение ряда столетий, начиная по меньшей мере с XVIII в. и до начала XX в., была весьма злободневной. Бесконтрольность правительственной власти самодержавной России на всех уровнях, всепроникающая регламентация и полицейская опека, отсутствие гласности, безнаказанность всякого рода чиновничьих злоупотреблений — всё это в сильнейшей степени стесняло права человека. Процесс освобождения личности был долгим и болезненным.

Главной препоной на пути такого освобождения являлись крепостное право и сословный строй. Между тем даже в наиболее либеральных конституционных проектах, вышедших из недр правительственных учреждений, этот вопрос совершенно не рассматривался. В качестве примера можно сослаться на конституционный проект, сочинённый по приказу Александра I в 1820 г. и получивший название “Государственная уставная грамота Российской империи”. В этом документе некоторые либеральные авторы видели “высокое стремление к праву и свободе”. В нём действительно отразились такие принципы буржуазного конституционализма, как народное представительство, выборность ряда должностных лиц, отделение судебной власти от административной, свобода печати, равенство подданных перед законом, недопустимость произвольных арестов и т. п. В то же время сохранялась прерогатива самодержца, сильной централизованной власти в лице бюрократических учреждений. А главное — оставалось неприкосновенным крепостное право. Сохранялся и сословный строй.

Кризис феодально-крепостнического строя, резко обозначившийся в середине XIX в., вынудил самодержавное правительство пойти на проведение крестьянской реформы, суть которой — упразднение крепостного права. Последовавшие за отменой крепостного права реформы 60—70-х гг. XIX в. внесли существенные коррективы в правовое положение сословий. При этом необходимо подчеркнуть важное значение судебной реформы 1864 г. Ранее суд не был отделён от администрации. Судебные же уставы провозгласили отделение судебной власти от исполнительной, административной, законодательной. Учреждались суд присяжных, адвокатура, выборный мировой суд. Вводились несменяемость суда, гласность и публичность судебных заседаний, состязательный процесс. Средневековую теорию формальных доказательств заменила свободная оценка доказательств по внутреннему убеждению судей. Была перестроена судебная система. 27 марта 1867 г. был издан закон “О противозаконных сообществах”. Правовое положение общественных организаций, их внутренняя жизнь и взаимоотношения с администрацией определялись Уставами, утверждёнными министрами, главным образом министром внутренних дел. Даже в период проведения реформ в 1860—1870 гг. существовало множество утеснений прав и свобод. Так, оставалась весьма жёсткой цензура. “Примерные правила о печати” в 1865 г. определяли издательское дело в стране.

Манифест 17 октября 1905 г. шёл заметно дальше всего того, что было сделано в плане реформ. Его основное содержание составляли три статьи. Первая из них “даровала” населению “незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов”. Вторая обязывала правительство привлечь к участию в Государственную Думу “в мере возможности” те классы населения, которые до этого были совсем лишены избирательных прав. Третья устанавливала как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог воспринять силу без одобрения Государственной Думы и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за законностью действий поставленных от царя властей.

Объявленная манифестом свобода собраний регулировалась Временными правилами от 4 марта 1906 г. “О собраниях, обществах и союзах”. Правила эти различали собрания публичные и непубличные. Непубличные допускались свободно. Публичные нуждались в разрешении или в заявлении. Собрания под открытым небом требовали разрешения губернатора или начальника местной полиции. Собрание не допускалось, если оно было “противно законам или общественной нравственности” либо угрожало “общественному спокойствию или безопасности”. Губернатор или начальник местной полиции был вправе назначить для присутствия на публичном собрании должностное лицо, которое могло в некоторых случаях закрыть его. На публичные собрания не допускались люди вооружённые, а также учащиеся. Воспрещались собрания вблизи от места пребывания царя и места заседаний Государственного совета и Государственной Думы (во время их сессии). Были ослаблены цензурные стеснения. Соответствующими актами отменялись предварительная правительственная цензура, внесение залогов при разрешении на издание газеты и право наложения взысканий в административном порядке. Повременная (периодическая) печать стала отвечать только перед судом. Отменялась и предварительная цензура неповременной печати, то есть книг и брошюр.

Правительственная власть ограничивала права и свободы, возвещённые манифестом 17 октября 1905 г. и Основными законами в редакции 23 апреля 1906 г. К серьёзным нарушениям прав личности следует отнести, в частности, произвольные аресты, незаконные обыски и выемки, перлюстрацию писем.

Правительственная власть с её неуловимыми критериями “видов правительства”, “дозволенного и недозволенного”, “преступного и непреступного” оставалась высшим судьёй в сфере свобод. Ограничения личных (индивидуальных) прав и свобод власти мотивировали то “государственной необходимостью”, то “требованиями общего порядка безопасности”. Поводом для всякого рода стеснений свободы личности и даже применения к ней уголовной кары часто было не совершение того или иного преступления, а так называемая политическая неблагонадёжность.

Основные законы в редакции 23 апреля 1906 г. преемственно сохранили сословия: дворяне, духовенство, почётные граждане, купцы, мещане, цеховые крестьяне.

О том, чтобы упразднить сословный строй, правительство и не помышляло. Попытка же Государственной Думы в этом отношении оказалась безрезультатной. Во II Государственную Думу было внесено на этот счёт соответствующее предложение. Но II Дума была распущена царским указом от 3 июня 1907 г., а “третьеиюньская” III Дума в силу консервативного её состава даже не рассмотрела вопроса об упразднении сословного строя.

Далее, в порядке раскрытия предмета исследования докладчик остановился на деятельности в законодательной области созданного в результате февральской революции 1917 г. в России Временного Правительства.

Заместитель Председателя Государственной Думы Федерального Собрания РФ, доктор юрид. наук, проф. С.Н. Бабурин посвятил своё выступление исследованию прав и положения беженцев из дальнего и ближнего зарубежья в Российской Федерации.

Наша конференция, отметил докладчик, посвящена 50-летию принятия Декларации прав человека. Уже более 50 лет назад, 10 декабря 1948 г., в парижском дворце Шайо Генеральная ассамблея ООН приняла этот текст, в который при поддержке СССР и вопреки мнению США было включено положение о фундаментальном характере экономических, социальных и культурных прав. Затем в течение десятилетий концепция прав человека, вернее их атлантическое понимание, стала своего рода жупелом в борьбе с Россией.

Миграция как явление не является для России открытием 90-х гг. При всей жёсткости института прописки в нашей стране всегда имела место добровольная миграция, когда люди, особенно молодые, снимались с родных мест и осваивали новые территории. Однако миграция вынужденная, при которой люди, спасаясь от угрозы для жизни, вынужденно покидали место своего постоянного жительства и начинали искать убежища на территории Российской Федерации, — прямой результат разрушения Советского Союза, обострения межнациональных отношений в прежних советских республиках, а также в ряде регионов современной России. Поставленная проблема достаточно многопланова и включает значительное количество актуальных вопросов.

Первый блок вопросов по заявленной проблематике связан с определением направлений и причин миграционных потоков. Современные миграционные потоки в России неоднородны. Они различаются и по причинам, побуждающим людей к переселению: добровольное (не связанное с насилием или открытой дискриминацией) и вынужденное переселение; по месту исхода: миграция внутри России, миграция из стран прежнего СССР, миграция из третьих стран; по отсутствию или наличию у мигрантов российского гражданства.

Положение осложняется отсутствием в самой России необходимой законодательной базы для разрешения данной проблемы. А присоединение России в 1992 г. к Конвенции ООН 1951 г. и Протоколу к ней 1967 г., касающихся статуса беженца, и принятие Закона Российской Федерации “О беженцах” в 1993 г. произошли в условиях отсутствия необходимого финансирования и инфраструктуры: сети постов иммиграционного контроля, центров временного размещения иммигрантов, мест временного содержания, что привело к накоплению на территории страны сотен тысяч нелегальных иммигрантов.

Второй блок вопросов связан с необходимостью совершенствования правового режима беженцев на территории России. Присоединение к указанным международным документам в полном объёме в 1992 г. без каких-либо оговорок при принятии на себя соответствующих обязательств явилось важным шагом на пути разрешения проблемы юридического статуса беженцев.

Существующие в различных государствах определения и процедуры признания беженцами лиц усугубляют проблему, поскольку отсутствует единообразное толкование понятий и практическое их применение. Особенно значимо это противоречие в законодательствах сопредельных с Россией государств Содружества, в которых применяются различные понятия и определения статуса беженца. Наиболее логичным было бы утверждение единообразного толкования понятия “беженец” и его статуса на основе определения, содержащегося в Конвенции 1951 г. Причём это не обязательно требует оформления участия в Конвенции всех стран СНГ, достаточно включить это конвенционное определение в национальное законодательство. Что в принципе и сделал российский законодатель, изложив в 1997 г. в новой редакции Закона “О беженцах” определение “беженец” в точном соответствии с конвенционным.

Третий блок актуальных вопросов основан на разграничении таких понятий, как “беженец” и “репатриант”. Если рассматривать даже добровольную миграцию, нельзя игнорировать тот факт, что значительное количество мигрантов рассматривает свой приезд в Россию не как миграцию в иное государство, а как возвращение на Родину, репатриацию.

По официальным данным Федеральной миграционной службы, по состоянию на 1 апреля 1998 г. численность зарегистрированных вынужденных переселенцев составила около 950000 человек.

На сегодняшний день общее количество беженцев и вынужденных переселенцев в России, по разным экспертным оценкам, составляет от 6 до 9 миллионов человек. На территории прежнего Союза за пределами Российской Федерации проживает почти 28 миллионов граждан тех национальностей, которые имеют на территории РФ национально-государственные образования. Это прежде всего русские (около 25 миллионов человек), татары, осетины, башкиры, мордва, чуваши, чеченцы, представители других этносов. По сути, они представляют собой колонну потенциальных мигрантов в Россию. По оценкам Центра межэтнических отношений и прав человека, в течение ближайших десяти лет в России можно ожидать приезда порядка 10 миллионов мигрантов.

Доминирующим, естественно, является русский вопрос. С одной стороны, без позитивного решения вопроса о судьбе русских, гарантиях их прав и свобод со стороны государств, где они проживают, не может быть достигнута социальная и политическая стабильность в самих этих государствах. С другой стороны, этот вопрос является немалозначительной частью внешней и внутренней политики России.

В порядке раскрытия предмета исследования представляется необходимым рассмотреть возможности и перспективы использования статуса репатрианта, то есть гражданина, который добровольно переселяется в Россию, считая её страной своей культурной и гражданской самоидентификации.

Репатриант — это не обязательно беженец или вынужденный переселенец. Но это лицо, которое считает Российскую Федерацию продолжателем единой российской государственности и убеждено в неразрывности своей связи с этим государством, в каких бы территориальных пределах оно ни определялось и какой бы политический режим в нём ни существовал. Особенность правового статуса репатрианта состоит прежде всего в том, что он может рассчитывать на государственную поддержку, но не более того. Репатриант призван самостоятельно решать вопросы своего обустройства на территории страны, государство же должно предоставить ему условия, облегчающие подобное обустройство, т. е. упрощение процедуры приобретения российского гражданства: налоговые льготы, снятие ограничений в регистрации по месту жительства, организация юридической консультативной помощи.

Четвёртый блок проблем обусловлен тем, что среди правовых вопросов следует отметить необходимость приведения регламентирующих миграционные процессы законодательных и нормативных актов, принятых в субъектах Федерации, в соответствие с федеральным законодательством, в первую очередь с точки зрения соблюдения прав граждан России на свободу передвижения, выбора места пребывания и места жительства в пределах Российской Федерации. Решение данной проблемы будет содействовать поддержанию законности и правопорядка на всей территории Российской Федерации.

Заведующий кафедрой гражданско-правовых дисциплин МНЭПУ, доктор юрид. наук, проф. Б.Ф. Старов в своём докладе остановился на рассмотрении проблемы обеспечения безопасности военной службы в Российской Федерации в свете положений Всеобщей декларации прав человека.

В основе безопасности военной службы в Российской Федерации лежат положения Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Конституции Российской Федерации 1993 г., Федерального закона “О статусе военнослужащих” 1998 г., иных нормативных правовых актов Российской Федерации. Обеспечение безопасности военной службы в Российской Федерации следует рассматривать как неотъемлемую часть правового статуса военнослужащего.

Военная служба — особый вид федеральной государственной службы, исполняемой гражданами в Вооружённых Силах Российской Федерации, в других войсках, воинских формированиях и органах. Она сопряжена с повышенным риском для жизни военнослужащих как в мирное, так и в военное время. Это объясняется тем, что прохождение военной службы непосредственно связано с защитой Отечества (ст. 59 Конституции Российской Федерации) военнослужащими прежде всего с оружием в руках. Военнослужащие исполняют обязанности военной службы, участвуя в боевых действиях. Они могут выполнять задачи по защите Отечества в условиях чрезвычайного и военного положения, а также в условиях вооружённых конфликтов.

Следовательно, деятельность военнослужащих по исполнению обязанностей военной службы реально связана с опасностью причинения вреда их жизни и здоровью. Кроме названных выше объективных факторов отрицательно влияют на безопасность военной службы факторы субъективного характера.

Обеспечение безопасности военной службы является комплексной проблемой. Данная проблема решается экономическими, политическими, идеологическими, воспитательными, техническими, медицинскими, военными, организационными, правовыми и иными средствами. Важным в обеспечении безопасности военной службы является совершенствование её правовых основ. В настоящее время существует ряд правовых норм, федеральных законов, иных нормативных правовых актов Российской Федерации, которые регламентируют обеспечение безопасности военной службы в Российской Федерации.

Так, ст. 16 Федерального закона Российской Федерации “О статусе военнослужащих” от 27 мая 1998 г. определяет, что охрана здоровья военнослужащих обеспечивается созданием благоприятных условий военной службы, быта и системой мер по обозначению опасных факторов военной службы, проводимой командирами во взаимодействии с органами государственной власти. Забота о сохранении, об укреплении здоровья военнослужащих — обязанность командира. На них возлагается обеспечение требований безопасности при проведении учений, иных мероприятий боевой подготовки, во время эксплуатации вооружения и военной техники, при производстве работ исполнения обязанностей военной службы. Общевоинские уставы Вооружённых Сил Российской Федерации конкретизируют обязанности командиров (начальников) по обеспечению безопасности военной службы. Так, например, обязанности командира полка по обеспечению безопасности военной службы закреплены в ст. 90—91 Устава внутренней службы Вооружённых Сил Российской Федерации (утверждён Указом Президента Российской Федерации от 14 декабря 1993 г.)

Нормы Устава внутренней службы Вооружённых Сил Российской Федерации устанавливают не только обязанности командиров (начальников) по обеспечению безопасности военной службы, но и соответствующие обязанности солдат (матросов) (ст. 155).

В Вооружённых Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях имеется ряд и других нормативных правовых актов, которые обязывают командиров (начальников), других должностных лиц применять меры по обеспечению безопасности военной службы.

В порядке совершенствования правовой основы по обеспечению безопасности военной службы представляется необходимой выработка единого нормативного правового акта — Федерального закона РФ “Об обеспечении безопасности военной службы в Российской Федерации”.

Одним из направлений обеспечения безопасности военной службы в Российской Федерации следует рассматривать совершенствование подготовки граждан к военной службе, повышение качества их отбора для прохождения военной службы.

Необходимо отметить, что в настоящее время постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 1999 г. утверждено Положение об отборе граждан, поступающих на военную службу по контракту для исполнения служебных обязанностей военной службы. Данное Положение, разработанное в соответствии с Федеральным законом “О воинской обязанности” от 28 марта 1998 г., устанавливает единый порядок отбора граждан, подлежащих призыву на военную службу, а также граждан, поступающих на военную службу по контракту в Вооружённые Силы Российской Федерации, другие войска, воинские формирования и органы для исполнения специальных обязанностей военной службы. Следует полагать, что принятие данного правового акта позволяет комплектовать Вооружённые Силы Российской Федерации и другие войска более качественным личным составом. Это позволяет обеспечивать более высокий уровень безопасности военной службы.

Важным в обеспечении безопасности военной службы в Российской Федерации является разработка теоретических основ обеспечения военной службы (диссертационные исследования, монографии, научные статьи и т. д.). Предметом научных исследований могли бы быть, например, “Правовые основы обеспечения безопасности военной службы в Российской Федерации”, “Организационно-правовые основы взаимодействия исполнительной власти и местного самоуправления по обеспечению безопасности военной службы в Российской Федерации органами военной прокуратуры”, “Обеспечение военной службы в Российской Федерации военными судами” и другие. С целью повышения уровня обеспечения безопасности военной службы было бы целесообразным: а) предусмотреть преподавание учебой дисциплины “Безопасность военной службы в Российской Федерации” в военно-учебных заведениях; б) периодически публиковать в средствах массовой информации методические материалы по обеспечению безопасности военной службы; в) проводить научно-практические конференции по вопросам обеспечения безопасности военной службы в воинских частях, военно-учебных заведениях, предприятиях и организациях Министерства обороны Российской Федерации, соединениях, объединениях; военных округах, флотах; г) проводить другие мероприятия, направленные на обеспечение безопасности военной службы в Российской Федерации.

Президент Академии профессионального образования, доктор философ. наук, проф. И.П. Смирнов посвятил своё выступление проблеме права на образование и профессию в России.

Право на образование в России определяется Законом об образовании, принятым в 1992 г. с внесёнными в него поправками в 1996 г. Базовой юридической основой данного Закона является ст. 26 Всеобщей декларации прав человека, принятой ООН 10 декабря 1948 г., и ст. 43 действующей Конституции Российской Федерации.

Во Всеобщей декларации прав человека подчёркивается общедоступность технического и профессионального образования. В Конституции России такой подход также декларируется, но в последние годы под воздействием экономических проблем, дефицита государственного бюджета общедоступность профессионального образования снижена.

Что касается учреждений высшего образования, то здесь устанавливается квота приёма студентов на конкурсной основе с бесплатным обучением. Сверх этой квоты с учётом наличия учебных площадей и других необходимых факторов разрешается приём на обучение на платной основе. В негосударственных высших учебных заведениях нередко весь контингент обучается на платной основе. Таким образом, предусмотренная Всеобщей декларацией прав человека одинаковая доступность высшего образования на основе способностей каждого требует своей должной реализации в полном объёме.

В порядке раскрытия предмета исследования докладчик остановился на рассмотрении проблемы начального профессионального образования (НПО).

Основное внимание и выделяемые на эти цели средства, по нашему мнению, должны быть сосредоточены на реализации активных методов, одним из которых является регулирование рынка труда путём опережающего профессионального образования молодёжи и переподготовки незанятого населения в соответствии с потребностями экономики страны.

Профессиональное образование, и прежде всего система подготовки рабочих, может стать рычагом возрождения экономики России.

С учётом значимости следует, как нам представляется, объявить 2000 год, рубежный в XX в., годом профессиональной школы.

Эти меры следует разрабатывать из понимания того, что выход из кризиса требует не столько дополнительных финансовых вложений, сколько сильных инноваций и новой политики государства в области начального профессионального образования, продвинутой в регионы. Обеспечение его реального приоритета способно дать не отсроченный, а немедленный и ощутимый социально-экономический эффект.

Следует не принижать значение, а всемерно поддержать развитие системы НПО. Тем более, что в последние годы в ней произошло немало позитивных изменений, она всё лучше ориентируется на потребности рынка труда.

Для дальнейшего развития начального профессионального образования России не потребуется особо крупных инвестиций. Возможности профессиональной школы этого уровня далеко не исчерпаны. Коэффициент сменности учебных занятий составляет менее 0,8. При дополнительном финансировании профессиональная школа способна увеличить контингент обучающихся в 1,5—2 раза. Для этого необходимо прежде всего обеспечить её правовую и нормативную базу, поощрить положительные тенденции. В частности, требуется принятие Закона о начальном профессиональном образовании.

Особое значение имеет ускоренная и более полная реализация положения ст. 43 Конституции РФ об установлении государственных образовательных стандартов. При условии передачи основных функций управления профессиональным образованием и его финансирования в регионы стандарт должен стать основным инструментом обеспечения качества образования на государственном уровне.

Кандидат юрид. наук, доцент М.И. Мигачёв в своём докладе остановился на рассмотрении деятельности Европейского суда как института защиты прав человека.

Оценивая институт индивидуальной жалобы, подчеркнул докладчик, необходимо отметить, что благодаря её введению совершился новый поворот в международно-правовой теории и практике, так как впервые индивид был наделён правом предъявить иск государству о восстановлении нарушенного права путём подачи жалобы в Международный суд. Признавая юрисдикцию Европейского суда в системе международного контроля механизма по правам человека, государства исходят при этом из приоритета международного права над правом национальным. Тем самым они возлагают на себя обязательства по осуществлению международных договоров в области прав человека. Одновременно следует подчеркнуть, что Европейский суд принимает жалобы к рассмотрению только после того, как её податель исчерпал все национальные средства защиты. Это должно способствовать совершенствованию деятельности внутригосударственных механизмов и институтов защиты прав человека. Вполне понятно, что международные контрольные механизмы не могут заменить собой внутригосударственные меры и процедуры защиты прав человека, тем не менее они вносят весомый вклад в процесс реализации международных соглашений по правам человека. Вопрос состоит в том, соответствуют ли этой цели принятые по Европейской конвенции контрольные процедуры. Известно, что прошение или жалоба сначала рассматриваются Европейской комиссией, в составе которой создан специальный подкомитет по предварительному отбору жалоб с точки зрения их обоснованности. Если жалоба принята как обоснованная, она прежде всего направляется соответствующему правительству с тем, чтобы решить проблему путём переговоров. Если это не удаётся, то спустя три месяца Комиссия или заинтересованное государство направляют дело в Европейский суд, а государства-члены должны подчиниться решениям суда.

Важно отметить, что даже такие европейские страны, как Великобритания и Франция, вынуждены были соглашаться с решениями Европейского суда и вносить поправки либо отменять законодательные акты, касающиеся правового статуса личности их гарантий. Так, в Великобритании ряд решений Европейского суда по жалобам лиц, содержащихся под стражей, привели к гуманизации условий такого содержания. Был отменён ряд нормативных актов, неоправданно ограничивавших право заключённых на обращение в суд, а также на переписку с адвокатами, членами парламента, друзьями, представителями средств массовой информации. Значительно упрощена процедура обращения к адвокату, выдачи разрешения на посещение осуждённых родственниками и заключения браков в тюрьмах. Правительством Великобритании был принят новый нормативный акт, согласно которому задержанному гарантируется право немедленно сообщить любому лицу по своему выбору о факте задержания или ареста. Российская Федерация в порядке выполнения европейских международных стандартов предпринимает на этот счёт соответствующие меры конкретного порядка.

В 80-е годы Европейский суд по правам человека рассмотрел несколько дел по обвинению Швеции в нарушении обязательств обеспечить каждому лицу право на справедливое разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом “для определения гражданских прав и обязанностей индивидуума”. В результате вынесенных решений Швеции пришлось провести правовую реформу для решения этих вопросов и ввести институт специализированного омбудсмена.

В 90-е годы Франция была признана виновной в нарушении Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, так как, по мнению суда, нельзя ставить под сомнения принципы презумпции невиновности, продлевая сроки предварительного заключения, которое таким образом превращается в отбывание тюремного наказания, а также за незаконное прослушивание телефонных разговоров частных лиц. В России также предстоит разрешить вопрос с “разумным сроком” пребывания под стражей.

Решение по искам французских граждан, касающихся свободы слова, посягательств на частную жизнь, противозаконных задержаний, нарушений полицейских правил, сыграли важную роль в становлении и практике Европейского суда.

Таким образом, как показывает практика, европейская система контроля за выполнением обязательств по правам человека действует достаточно эффективно через Европейский суд, другие механизмы и институты защиты, позволяющие оперативно реагировать на любые нарушения международных стандартов по правам человека.

Заведующий кафедрой теории и истории государства и права, профессор МНЭПУ, кандидат юрид. наук В.Е. Шарков посвятил своё выступление проблеме социальной защиты населения в России.

Социальная защита населения — это система (совокупность) мер правового, социально-экономического, организационно-технического, медицинского и экологического характера, направленных на удовлетворение материальных, культурных и духовных потребностей человека, личности и обеспечивающих им достойную жизнь и свободное развитие каждого.

Социальная защита населения в любом государстве теснейшим образом связана с социально-экономическим положением человека в обществе, особенно в части реализации прав и свобод гражданина и человека. Реальное состояние социальной защиты населения в той или иной стране характеризует качество жизни данного населения и зависит от уровня развития производительных сил, жизненного стандарта, средней продолжительности жизни, степени политических и общественных свобод и их гарантированности. Из этого положения следует, что социальная защита населения должна иметь правовую регламентацию, гарантироваться государством и мировым сообществом.

Вся история развития общества, по сути, аккумулируется и отражается в защищённости личности, населения всего сообщества, иными словами, в правах человека.

Юридическое оформление прав человека развивается до настоящего времени. Эти права первоначально формировались в рамках отдельных государств, но с принятием 10 декабря 1948 г. Генеральной Ассамблей ООН Всеобщей декларации прав человека начался процесс их интернационализации, то есть проявилась тенденция к универсальности этих прав. Убедительным доказательством этого является принятие ООН в 1966 г. двух Пактов о правах человека: Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах.

Отдельные элементы, признаки прав человека имели отражение в истории отечественного государства и права России. Их истоки уходят в глубокую древность: Салическая правда, Новгородская и Псковская судные грамоты как историко-правовые памятники, Судебник 1497 г., Соборное уложение 1649 г. и др. Но более полное выражение теория прав человека с точки зрения социальной защиты каждого человека и гражданина нашла своё закрепление и развитие в законодательстве России XX в. Следует выделить также периоды:

1. Права и свободы по законодательству России советского периода. Это прежде всего права и свободы, провозглашённые Декларацией прав народов России 1917 г.; основные права человека по Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа 1918 г.; культурные и религиозные права в свете Обращения СНК “Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока” 1917 г.; идеи прав и свобод человека в Конституциях России советского периода (1918, 1924, 1936 и 1978 гг.).

2. Права и свободы граждан современной России: по Декларации прав и свобод человека и гражданина от 22 ноября 1991 г.; Конституции Российской Федерации (1993 г.); по законодательству отдельных отраслей российского права: государственному, гражданскому, трудовому, экологическому, административному, уголовному, земельному, семейному, авторскому; уголовному, гражданскому и арбитражному процессам и др.

Социальная защита населения в России охватывает очень широкий круг вопросов. Но её содержательный аспект, на наш взгляд, определяется прежде всего наличием и состоянием политических, социально-экономических прав и свобод гражданина и человека. Вместе с тем не следует преуменьшать роль в этом и других прав и свобод: личных гражданских, культурных, религиозных и др.

Характер, назначение и содержание социальной защиты населения России определены ст. 7 Конституции РФ, где говорится: “Российское государство — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека”.

Важное значение имеют конституционные положения ст. 39 Основного закона России, где каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей. Государственные пенсии и пособия гарантируются законом; поощряются добровольное создание дополнительных форм социального обеспечения и благотворительность.

Концепция социальной защиты населения России применительно к новым условиям находится в стадии разработки и становления. Среди специалистов в этой области отсутствует единство мнений по многим её параметрам и положениям. Под социальной защитой в широком смысле понимают деятельность государства, направленную на обеспечение процесса формирования и развития полноценной личности, выявление и нейтрализацию негативных факторов, воздействующих на личность, создание условий для самоопределения и утверждения в жизни. В узком смысле социальную защиту рассматривают как совокупность экономических и правовых гарантий, обеспечивающих соблюдение важнейших социальных прав граждан и достижение социально приемлемого уровня жизни.

Из приведённых конституционных положений, на наш взгляд, следует, что правовыми средствами (формами) конституционно-правовой состоятельности социальной защиты населения России являются: 1) социальное обеспечение; 2) социальное страхование; 3) социальная помощь; 4) социальное обслуживание; 5) социальная служба; 6) медицинское обслуживание; 7) защита трудовых прав работников; 8) защита имущественных и личных неимущественных прав граждан; 9) защита прав, свобод и интересов супругов, родителей и детей; 10) благотворительность; 11) добровольные формы социального обеспечения.

Все эти правовые средства имеют свою сферу действия, субъективный состав, материальные (денежные) источники, фонды и соответствующую правовую регламентацию.

Наиболее важными и распространёнными формами социальной защиты являются социальное обеспечение и социальное страхование, и прежде всего пенсионное обеспечение и обеспечение пособиями применительно к соответствующим страховым случаям.

Современная пенсионная система представляет собой одну из острейших социально-экономических проблем. Правительством Российской Федерации утверждены концепция и Программа реформы системы пенсионного обеспечения в РФ, суть которой — переход от распределительной системы пенсий к поэтапной и накопительной системе с применением индивидуального коэффициента пенсионера и увеличением страхового пенсионного взноса с заработной платы каждого работника, повышение собираемости страховых взносов в результате условно-накопительных и именных накопительных пенсионных счетов. Конкретная ситуация в стране требует скорейшего принятия нового Закона о пенсионном обеспечении в Российской Федерации.

Аспирант МНЭПУ С.Н. Бирюков в своём докладе остановился на рассмотрении комплекса правовых проблем, связанных с альтернативной службой.

Конституция РФ 1993 г. (ч. 3 ст. 59), отметил докладчик, признаёт право граждан на замену военной службы, если убеждения или вероисповедание гражданина противоречат несению её. Субъектами этого права становятся граждане РФ, подлежащие призыву и заявившие о невозможности прохождения военной службы по убеждениям совести. Момент возникновения этого права следует относить ко времени призыва граждан на военную службу, когда призывник вступает в определённые правоотношения с государством (в лице его компетентных органов, ведающих вопросами призыва) по поводу исполнения конституционной обязанности по защите Отечества.

До настоящего времени в отечественном законодательстве не имеется законодательного акта, регламентирующего условия и порядок реализации гражданами конституционного права, предусмотренного п. 3 ст. 59 Основного закона страны. Проект Федерального закона “Об альтернативной гражданской службе”, принятый в первом чтении 14 декабря 1994 г., предусматривает основания и порядок замены военной службы альтернативной гражданской в том случае, если убеждения или вероисповедание гражданина не позволяют ему участвовать в любых войнах, применять насилие, принимать военную присягу, носить, применять, непосредственно производить и непосредственно обслуживать оружие, боевые припасы и боевую технику.

Основанием направления гражданина на альтернативную гражданскую службу является решение призывной комиссии или решение суда. Государственный орган, в компетенцию которого входит принятие решения о замене военной службы, — призывная комиссия. Гражданин, не согласный с её решением, может обжаловать его в суд. В связи с этим необходимо регламентировать в гражданском процессе порядок производства по делам данной категории.

В заключение можно сказать, что при создании института альтернативной службы в РФ прежде всего надо решить ряд конкретных вопросов об организации прохождения альтернативой службы. Только ответив на весь комплекс возникающих вопросов Россия сможет создать действующий институт альтернативной службы и тем самым выполнить свои обязательства по гарантированию заложенных в Конституции прав граждан.

Доцент кафедры уголовной политики МНЭПУ, кандидат юрид. наук К.В. Харабет посвятил свой доклад вопросу об уголовной ответственности за потребление наркотиков в свете основных прав человека.

Не подлежит оспариванию тот факт, что злоупотребление наркотиками (равно как и алкоголем) на массовом уровне приводит к кризисному состоянию физического и психического здоровья нации. В настоящее время страны мира выбрали различные социальные модели борьбы с потреблением наркотиков, которые можно условно разделить на три группы.

Первая группа характеризуется бескомпромиссно жёсткой уголовно-репрессивной политикой в отношении потребителей наркотиков (Пакистан Иран, Китай и др.). Согласно статистическим данным, в странах этой группы наблюдается рост наркотизма и наркопреступности. Вторую группу составляет большинство европейских стран, а также Россия и США. Законодательства государств этой группы отличаются весьма суровыми мерами ответственности в отношении лиц, вовлечённых в наркопреступность, а также употребляющих наркотики. В отношении последней категории, как правило, применяется принудительное лечение. Наркоситуация в этих странах характеризуется “переменным успехом” в борьбе с наркомафией при ежегодном возрастании финансовых и человеческих ресурсов, отвлекаемых на предупреждение наркотизма. Третья группа стран — это государства с либеральным антинаркотическим законодательством, где, как правило, легализовано потребление наркотиков (Нидерланды, Испания, Швейцария). Статистика регистрирует рост наркоманов и усиление влияния наркотической субкультуры.

Россия с принятием Федерального закона 1998 г. “О наркотических средствах и психотропных веществах” встала на путь ужесточения правовой реакции общества на незаконное потребление наркотиков и психотропных веществ.

В свете вышеизложенного возникает вопрос о соответствии таких законодательных мер национального законодательства положениям Всеобщей декларации 1948 г. вообще и реальному обеспечению безопасности человека в частности.

Представляется, что для получения правильного ответа необходимо руководствоваться следующими положениями.

Содержание Преамбулы Всеобщей декларации недвусмысленно свидетельствует о признании индивидуальности и неповторимости каждой человеческой жизни и недопустимости каких-либо действий, направленных на умаление основных прав человека, достоинства и ценности человеческой личности. Очевидно, что приобщение к наркотикам приводит в конечном счёте к уничтожению человека как биологического организма, а на начальных этапах — к умалению и деградации почти всех жизненно важных его интересов (физических, психических, генетических, духовных и др.). Немаловажным является также тот факт, что человек проживает в социуме и неразрывно с ним связан; потребление наркотиков нарушает нормально сложившиеся связи внутри микро- и макрогрупп, в конечном итоге приводит к глобальным социальным проблемам.

Взвешенного подхода требует известное положение о том, что “наркоманы являются больными лицами, а поэтому нуждаются в лечении и социальной реабилитации, но не наказании”. Безусловно, признавая гуманизм и справедливость такого видения разрешения проблемы, считаем необходимым обратить внимание на следующее обстоятельство. Общество должно обеспечить каждому больному наркоманией возможность обратиться за получением доступной квалифицированной медицинской помощи, в том числе анонимной. В то же время члены общества имеют право на обеспечение должного признания своих прав и свобод со стороны других членов общества, для чего при осуществлении своих прав и свобод каждый человек может подвергаться установленным законом ограничениям (ст. 29 Всеобщей декларации). С этих позиций в тех случаях, где поведение лиц, злоупотребляющих наркотиками, становится препятствием к реализации прав и свобод другими гражданами, ограничение такого противоправного поведения, по-видимому, будет не только морально и юридически допустимо, но и жизненно необходимо. В качестве одной из таких “ограничительных мер” видится направление на принудительное лечение на основании судебного решения лиц, злоупотребляющих наркотиками и допускающих противоправное поведение. Что касается обеспечения безопасности человека, то полная (частичная) нейтрализация либо уменьшение влияния наркомании как одного из основных источников угрозы безопасности предотвратит (уменьшит) негативные последствия её действия (гибель человека, физическое и психическое расстройство здоровья, ограничение свободы и прав, изменение генотипа, утрата репродуктивной способности и др.)

Начальник организационно-методического отдела Московской региональной природоохранной прокуратуры А.Ю. Винокуров в своём выступлении остановился на исследовании процедур соблюдения права на экологическую информацию.

Следует отметить, что до недавнего времени понятия права на экологическую информацию просто не существовало. Накануне нового тысячелетия, в 90-е годы, на законодательном уровне урегулирована обязательность информирования граждан о состоянии окружающей их среды обитания.

Так, право граждан на экологическую информацию напрямую вытекает из требований Конституции Российской Федерации, ст. 42 которой гласит, что каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о её состоянии и на возмещение ущерба, причинённого его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.

Чуть раньше, в декабре 1991 г., был принят вне всякого сомнения эпохальный Закон РСФСР “Об охране окружающей среды”, ст. 3 которого в числе основных принципов охраны окружающей среды продекларировала гласность в работе и тесную связь с общественными организациями и населением в решении природоохранительных задач.

Обязанность по обеспечению населения необходимой экологической информацией возложена на органы государственной власти России и субъектов Федерации, местного самоуправления в ст. 6—10 названного Закона. Соответственно, право требовать от перечисленных органов предоставления современной, полной и достоверной информации о состоянии окружающей природной среды и мерах по её охране возникает у граждан и общественных экологических объединений в силу ст. 12 и 13 рассматриваемого законодательного акта. Более того, ст. 14 Закона провозглашает, что должностные лица и граждане, препятствующие выполнению общественными объединениями и гражданами их экологических прав, вытекающих из Конституции России и настоящего Закона, привлекаются к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации и её субъектов.

Одной из существенных вех в развитии экологического законодательства, бесспорно, стало нормативное закрепление института экологической экспертизы, одним из принципов которой, согласно ст. 35 Закона об охране окружающей природной среды, является широкая гласность и участие общественности в необходимых случаях.

Кроме того, ст. 41 Закона предусматривает принятие решений о размещении объектов, затрагивающих экологические интересы населения, по результатам обсуждения или референдума.

Следует отметить, что законодатель, утвердив приведённые выше нормы, не довольствовался одной лишь их декларацией. Так, ст. 84 рассматриваемого Закона, устанавливающая ответственность за отдельные экологические правонарушения, отнесла к числу наказуемых в административном порядке такие проступки, как предоставление несвоевременной или искажённой информации о состоянии природной среды и радиационной обстановки. При этом должностные лица могут быть подвергнуты штрафу от 3 до 20 минимальных размеров оплаты труда.

Правом налагать на виновных штрафы за нарушение требований ст. 84 Закона об охране окружающей природной среды наделены специально уполномоченные на то государственные органы Российской Федерации в области охраны окружающей природной среды и санитарно-эпидемиологического надзора Российской Федерации.

В соответствии со ст. 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод. Не является исключением и рассматриваемое нами право граждан на получение экологической информации. Эта же статья предусматривает, что решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, должностных лиц могут быть обжалованы в суд. Более подробно процедуру обжалования регламентирует Закон Российской Федерации “О порядке обжалования в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан” от 27 апреля 1993 г. (с последующими изменениями).

Пункт 3 ст. 10 Федерального закона “Об информации, информатизации и защите информации” от 20 февраля 1995 г. оговаривает, что запрещено относить к информации с ограниченным доступом документы, содержащие информацию о чрезвычайных ситуациях, экологическую, метеорологическую, демографическую, санитарно-эпидемиологическую и другую информацию, необходимую для обеспечения безопасного функционирования населённых пунктов, производственных объектов, безопасности граждан и населения в целом. Тем самым Закон подтверждает её открытость и общедоступность. При этом в соответствии со ст. 12 названного Закона граждане и общественные объединения не обязаны обосновывать перед владельцем информации необходимость получения запрашиваемой ими информации.

Во всех случаях лица, которым отказано в доступе к экологической информации, а также получившие недостоверную информацию, согласно ст. 24 имеют право на обжалование в суде действий или бездействия соответствующих владельцев информации и на возмещение понесённого ими ущерба в связи с противоправными деяниями соответствующих лиц.

Вместе с тем в данном вопросе нельзя рассматривать суды как исключительную панацею в борьбе граждан за реализацию своего права на экологическую информацию и недооценивать роль органов прокуратуры, которые в соответствии со ст. 1 Федерального закона “О прокуратуре Российской Федерации” осуществляют надзор за соблюдением Конституции России и исполнением действующих на её территории законов различными органами экологического контроля.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что реализация гражданами конституционного права на экологическую информацию вполне возможна в силу её открытости и может быть защищена государственными органами, к числу которых относятся прежде всего суды и прокуратура.

Профессор кафедры уголовной политики, доктор юрид. наук А.А. Толкаченко посвятил свой доклад рассмотрению уголовно-исполнительных аспектов мероприятий, связанных с проведением Года прав человека в Российской Федерации.

В соответствии с Указом Президента Российской Федерации № 315 1997 г. и Распоряжением Президента № 111-рп 1998 г. 1998 год был объявлен Годом прав человека в Российской Федерации и утверждён соответствующий план, посвящённый правовым аспектам реализации этого мероприятия. Многие положения опубликованного плана прямо или косвенно связаны с обеспечением прав и безопасности человека в социально значимой и реформируемой ныне пенитенциарной сфере, что представляется оправданным и своевременным.

Обеспечение прав осуждённых в пенитенциарной сфере должно осуществляться в контексте внутренней социальной политики страны по обеспечению разносторонней и своевременной защите безопасности личности — основы общества и государства, исходя из того, что “лучшая уголовная политика — это политика социальная”. При анализе единой системы прав, интересов и обязанностей граждан в различных сферах их социального общения уместно использовать их соотношение между собой, как “общее—особенное—единичное”.

Для того чтобы отвечать аксиоматично необходимому критерию системности, такая работа должна осуществляться по следующей схеме: концепция — доктрина — политика — стратегия — программа — план мероприятий.

То, что Комиссии по правам человека при Президенте РФ совместно с заинтересованными органами было поручено разработать и представить на утверждение проект федеральной концепции по обеспечению и защите прав и свобод человека, свидетельствует лишь о начальном этапе этой глобальной работы, требующей скорейшего задействования всех возможных сил различных уровней: научно-теоретического, нормативно-правового, правоприменительного.

По результатам изучения и обсуждения выдвинутого в 1998 г. проекта Федеральной программы на 1998—2002 гг. можно сделать следующие предварительные замечания:

Актуальность и своевременность постановки проблемы в представленной редакции заслуживают всяческого одобрения. Обоснованными видятся цели программы и её структура.

К числу наиболее удачных положений проекта документа возможно отнести: введение, “общегуманитарные” положения и обоснование рассматриваемой проблемы, уместные ссылки на соответствующие международные стандарты и зарубежный опыт.

Вместе с тем в процессе обсуждения проекта документа возник целый ряд вопросов и замечаний как содержательного, так и процедурного характера.

Из представленного проекта не видна его предполагаемая “юридическая сила” (постановление Правительства, Указ, Закон), что существенно затрудняет анализ материала как с точки зрения содержания, так и формы. Обращает на себя внимание явная “перегруженность” проекта излишней для подобного рода документов информацией, не имеющей отношения собственно к предмету программы.

Программа традиционно должна предполагать не только актуализацию проблематики, прогноз, но и, что самое ценное, конкретный план мероприятий.

В целом же документ подобного рода заслуживает одобрения. В порядке применения в жизнь положений Федеральной программы предстоит провести научно-практическую разработку всего комплекса финансовых, материально-технических, правовых, кадровых вопросов с последующим их утверждением на уровне соответствующих министерств. Вместе с тем программа должна не дублировать уже имеющиеся, а корреспондировать с ними, она должна быть единой (федеральной).

Адъюнкт Военного университета МО РФ Р.Н. Бондарчук в своём выступлении остановился на исследовании проблемы регламентации прав военнослужащих — участников вооружённого конфликта нормами международного права.

В своей нормотворческой деятельности государства, регламентируя права военнослужащих в период вооружённых конфликтов, берут за основу принципы и нормы, относящиеся к международному гуманитарному праву.

В современный период в международном праве сложилась группа норм, объектом регулирования которых в первую очередь явились отношения между воюющим государством и гражданами другого воюющего государства. Такая специфика объекта правового регулирования позволяет выделить в качестве отрасли международного права группу норм, составляющих международное гуманитарное право. Его объективной основой является вооружённый конфликт между государствами и их взаимные обязательства относительно регулирования положения определённых лиц (военнослужащих) в этом конфликте. Международное гуманитарное право, примыкая к “праву прав человека”, остаётся самостоятельной отраслью в ситуации, связанной с военным конфликтом, а следовательно, с регламентацией военных действий, правовым положением военнослужащих, раненых, больных, военнопленных, а также мирного гражданского населения. Таким образом, основной идеей международного гуманитарного права является идея гуманизма, уважения достоинства, прав и свобод человеческой личности. В этом важном аспекте международное гуманитарное право и “право прав человека” оказываются взаимосвязанными между собой. Различаясь по объекту правового регулирования, они близки друг другу по общим целям и общему “субъекту”. В рассматриваемом нами вопросе таковым является военнослужащий.

К общепризнанным источникам международного гуманитарного права относятся: “Женевские конвенции о защите жертв войны от 12 августа 1949 г. (“Об улучшении участи раненых в действующих армиях”; “Об улучшении участи раненых, больных, лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооружённых сил на море”; “Об обращении с военнопленными”); Дополнительные протоколы I и II 1977 г. к Женевским конвенциям 1949 г.

Из содержания источников международного гуманитарного права вытекает, что они в значительной части касаются вооружённых сил воюющих сторон, в которых группы и подразделения находятся под командованием лица, ответственного за поведение своих подчинённых. Кроме того, такая военная структура имеет внутреннюю дисциплинарную систему, обеспечивающую соблюдение норм международного гуманитарного права (ст. 43 Дополнительного протокола I).

С точки зрения международного гуманитарного права личный состав вооружённых сил воюющих государств подразделяется на комбатантов (сражающихся) и некомбатантов (не сражающихся). Такое деление вооружённых сил подтверждается и упомянутым Дополнительным протоколом I, в котором отражён основной признак, позволяющий различать комбатантов и некомбатантов, а именно наличие права принимать непосредственное участие в военных действиях. Учитывая это, необходимо отметить, что личный состав сухопутных, военно-морских, военно-воздушных сил — комбатанты.

Правовое положение комбатантов и некомбатантов, как оно установлено международным правом, различно. Данное различие связано с правом непосредственного участия в боевых действиях. Комбатанты, кроме того, в процессе вооружённого конфликта вправе применять к неприятелю высшую меру насилия, т. е. его уничтожение.

В ситуации вооружённого конфликта действие определённых норм, регламентирующих права комбатантов, в силу их несовместимости с целями военных действий и невозможности реализации этих норм в конкретной ситуации вооружённого конфликта приостанавливается. В частности, это относится к обеспечению права на жизнь лиц, относящихся к категории комбатантов; при сохранении гражданской правоспособности у комбатантов, попавших в плен, у них ограничивается осуществление прав, обусловленных этой правоспособностью. В данной ситуации начинает применяться другая категория международно-правовых норм — нормы международного гуманитарного права, касающиеся прав комбатанта в новых чрезвычайных обстоятельствах.

Так, отказ военнопленных частично или полностью от прав, обеспечиваемых ими Третьей конвенцией и предусмотренными ею специальными соглашениями, не допускается. Таким образом, право на плен в первую очередь есть право военнопленного на сохранение жизни. Ни одно лицо как в мирное время, так и в случае вооружённого конфликта не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским и научным опытам. Военнопленные имеют право на связь с внешним миром — осуществлять переписку, получение индивидуальных или коллективных посылок, содержащих продукты питания, медикаменты.

Анализ международно-правовых норм о правовом положении комбатантов со всей очевидностью подтверждает вывод о чёткой регламентации их прав, которые обязаны соблюдать воюющие стороны в период вооружённых конфликтов.

Международная научная конференция, посвящённая 50-летию Всеобщей декларации прав человека, на тему “Права человека в России: Декларации, нормы и жизнь”, прошла на высоком теоретическом уровне и внесла существенный вклад в развитие науки современного международного права.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2019. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)