ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

ПОЗИЦИЯ РОССИИ В ОТНОШЕНИИ ИСПАНСКОЙ АМЕРИКИ НА РУБЕЖЕ XVIII - XIX ВЕКОВ

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 06 мая 2016
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




Два года назад в Чикаго вышел сборник под названием "Некоторые историки XX столетия"1 . Одна из его статей посвящена научной деятельности известного английского историка Чарльза Вебстера. Автор статьи, Эдвин Фэгг, написал ее в духе панегирика. Однако в одном вопросе он позволяет себе отступить от взятого тона - когда пишет о том, как освещал Ч. Вебстер взаимоотношения Англии и стран Латинской Америки во время" войны испанских колоний за независимость. Очень деликатно Фэгг дает понять, что здесь его маститый английский коллега, как видно, пристрастен, и отсылает читателя к трудам американских ученых, оспаривавших точку зрения Вебстера.

На первый взгляд может показаться, что речь идет о незначительной детали, которая не стоит внимания. Но это не так. Мы имеем дело с давним спором между английскими и американскими историками, в котором каждая из сторон стремится изобразить позицию своего государства наиболее лояльной по отношению к борьбе латиноамериканских патриотов. Существует, однако, вопрос, в котором и английские и американские историки сходятся во мнениях, - это оценка отношения России к войне латиноамериканских стран за независимость. Позиция России изображается в самом черном свете: подчеркивается лишь приверженность царского правительства к идеям легитимизма и принадлежность России к Священному союзу. Оба эти обстоятельства, несомненно, оказывали влияние на политику царизма. Но их абсолютизация искажает истинную картину, тем более что вопрос об отношении к испанским колониям в Америке встал перед Россией не со времени создания Священного союза, а много раньше; к более раннему периоду относятся и первые акции царского правительства, в которых выразилось его отношение к начавшейся в Испанской Америке войне за независимость.

Мы попытаемся проследить, когда и в связи с чем царское правительство стало учитывать в своей внешней политике такой фактор, как возможность отпадения от Испании ее американских колоний, и чем характеризовался первый этап отношений России с латиноамериканскими странами, поднявшими знамя освободительной войны.

*

К концу XVIII в. испанская империя в Америке переживала глубокий кризис. В колониях возникали ростки новых экономических и социальных отношений. С каждым годом учащались выступления народных масс против гнета метрополии. Провозглашение свободных североамериканских штатов в результате войны за независимость явилось вдохновляющим примером для испано-американских патриотов. Испания с трудом поддерживала свою власть в заморских владениях. Она пере-

1 S. Halperin (ed.). Some 20th Century Historians. Chicago. 1961.

стр. 47
живала экономический упадок. Финансы страны были расстроены, вооруженные силы чрезвычайно слабы.

В 1783 г., после неудачного заговора, направленного против испанских колониальных властей, горячий борец за независимость Испанской Америки венесуэлец Франсиско Миранда начал искать поддержки в своих освободительных планах у правительств иностранных государств. Не добившись успеха в США и Англии, Миранда отправился в Россию, где в 1786 г. был благосклонно принят Екатериной II.

Это было время освоения русскими Америки2 . Русский колонизационный поток в Северной Америке шел навстречу испанскому, направлявшемуся с юга, и возникала опасность столкновения. Русское правительство было хорошо осведомлено о растущем движении за независимость в американских владениях Испании и тяжелом положении метрополии3 . И оно понимало, что в случае возникновения спора с Мадридом по поводу того, кому должны принадлежать колонизуемые земли в Северной Америке, поддержка планов Миранды служила бы действенным средством давления на испанское правительство. Так в стремлении закрепиться на американском континенте царское самодержавие, незадолго перед этим безжалостно потопившее в крови пугачевское восстание, сочло возможным установить сношения с латиноамериканскими патриотами.

С иным критерием подходили к вопросу о судьбе народов Латинской Америки прогрессивно настроенные люди России. Они были движимы сочувствием к угнетенным народам колоний. Положение негров-рабов и бесправных индейцев напоминало о крепостном состоянии русского крестьянина. Критика изуверства испанских колонизаторов служила одновременно порицанием крепостного права в России. Именно так звучали произведения П. И. Богдановича (издателя "Академических известий"), И. А. Крылова и А. П. Сумарокова, когда они писали о жестокости конкистадоров, порабощении негров и индейцев, их подневольном труде и ненависти к угнетателям4 . Великий русский просветитель Н. И. Новиков готовился издать перевод знаменитой книги французского аббата Рейналя "Философская и политическая история о колониях и торговле европейцев в обеих Индиях". Эта книга, бичующая колониальный режим, установленный европейцами в Америке, оказала большое влияние на передовую часть русского общества, взгляды которой в вопросе о колониях складывались в условиях победоносно закончившейся борьбы за независимость Соединенных Штатов Америки.

В 1789 г. в непосредственной близости от Испании разразилась гроза французской революции. Дворцовая камарилья в Мадриде испытывала страх, ожидая с минуты на минуту восстания в собственной стране. Именно этот страх сдерживал ее в желании бросить испанскую армию против санкюлотов. Тем более, что в этот момент над Испанией нависла угроза войны с Англией. В Нутка-Зунд (Северная Америка) испанцы обнаружили английские корабли и захватили их, рассматривая действия англичан как нарушение своих территориальных прав в этом районе. Англия, не признававшая этих прав, готова была ответить нападением на Испанию. Мадридское правительство капитулировало, отказавшись по договору в Эскуриале (28 ноября 1790 г.) от притязаний на Нутка-Зунд. Уступчивость Мадрида объяснялась в значительной мере боязнью,

2 Открытия и деятельность Дежнева, Беринга, Гвоздева, Шелихова и других русских путешественников.

3 Об этом подробно сообщал русский посол в Испании С. С. Зиновьев, живший долгие годы в испанской столице. См. А. Трачевский. Испания XIX века. М. 1872. стр. 15; В. Мирошевский. Освободительные движения в американских колониях Испании. М. -Л. 1946, стр. 82.

4 См. Л. Шур. Испанская и Португальская Америка в русской печати XVIII - первой четверти XIX века. Сборник "Латинская Америка в прошлом и настоящем". М. 1960.

стр. 48
что конфликт с Англией приведет к нападению последней на испанские колонии в Америке. О подобной угрозе свидетельствовали и стремление англичан укрепиться в Нутка-Зунд и переговоры правительства Питта с Мирандой, который жил в то время в Лондоне. Русский посол в Англии СР. Воронцов сообщал об этих переговорах в Санкт-Петербург: "Прошлым годом, во время здешних вооружениев против Гишпании, г. Пит усиленно старался с ним (Мирандой. - Л. С. ) познакомиться, что сделав, весьма его ласкает и нередко с ним водится"5 .

В 1793 г., подталкиваемое ненавистью к революции и поощряемое державами первой антифранцузской коалиции, испанское правительство начало войну против Франции. Однако испанская армия была разгромлена. Годой, возглавлявший испанский кабинет министров, начал искать покровительства у Екатерины II. Императрица хорошо понимала, почему Испания заинтересована в укреплении связей с далекой от нее Россией. В своем рескрипте послу С. С. Зиновьеву от 24 января 1794 г. она писала, что в создавшейся ситуации без посторонней поддержки Мадриду трудно будет сохранить свои владения в Америке. Россия выражала готовность "вступить во всякие соглашения" для сохранения "необходимо нужного для общего покоя Европы равновесия на море и на твердой земли"6 .

Выражая согласие на установление более тесных взаимоотношений с Испанией, Екатерина II имела в виду прежде всего совместное противодействие революционной Франции. Испанское же правительство в страхе перед вторгшимися французами и растущим против него недовольством внутри страны заключило с Францией 22 июня 1796 г. Базельский мир. Ценой его была уступка французской стороне восточной части острова Сан-Доминго (западная принадлежала Франции). От испанской империи в Америке был оторван первый значительный кусок.

Связав себя Базельским, а потом Сан-Ильдефонским миром (19 августа 1796 г.), которые поставили Испанию в зависимое положение от Парижа, мадридское правительство сделало неизбежным разрыв с Англией. В Лондоне не могли примириться с тем, что французы получили возможность беспрепятственно черпать из Испании и ее колоний дополнительные средства для войны против Англии. Разрыв произошел 6 октября 1796 года. Англичанам, которые располагали сильнейшим флотом, легче всего было действовать против испанцев в их заморских владениях. В феврале 1797 г. они захватили остров Тринидад. От испанской империи в Америке отпало еще одно владение.

Испытывая, с одной стороны, давление Франции, а с другой - удары Англии, испанское правительство предприняло новую попытку заручиться поддержкой России. Воспользовавшись вступлением на престол Павла I, Годой отправил в Петербург поздравления, а следом и своего посланника. Но так как Испания одновременно не решалась порвать с Францией, которой объявил войну новый русский император, то из робких попыток Годоя опять ничего не вышло. Более того: в июле 1799 г. Испании была тоже объявлена война, поскольку она продолжала оставаться союзницей Франции и не пожелала признать Павла I магистром Мальтийского ордена7 . Испанское правительство искало в Петербурге покровительства, а приобрело в лице России потенциального военного противника8 .

Здесь следует обратить внимание на одно обстоятельство, которое не отмечалось ранее исследователями русской и испанской внешней по-

5 "Архив князя Воронцова". Т. 9. М. 1876, стр. 484.

6 См. А. Трачевский. Указ. соч., стр. 54 - 56.

7 "Полное собрание законов Российской империи с 1649 года". СПБ. 1830 (собрание первое). Т. XXV, стр. 719.

8 Объявление войны не привело к вооруженному столкновению.

стр. 49
литики тех лет. Утверждение Павлом I привилегий Российско-Американской компании было осуществлено именно в июле, как раз к моменту разрыва с Испанией. Согласно привилегиям, в сферу деятельности компании включались острова и побережье Северной Америки от 55о с. ш. и выше. Кроме того, компании предписывалось делать открытия и заселять земли южнее 55°, если "оныя никакими другими народами не были заняты и не вступили в их зависимость"9 . До сих пор дружественные отношения с Испанией хотя и не мешали Екатерине II установить контакт с Мирандой на случай возможных осложнений, тем не менее удерживали царское правительство от открытой дискуссии по вопросу о землях, лежащих к югу от 55°. Объявление войны Испании и понимание, что она бессильна отстаивать свои претензии в этом районе, давали повод России для вступления в спор. Тем более, что исследования русских путешественников, а также увеличение числа русских поселений в Северной Америке к рассматриваемому времени позволяли претендовать на осваиваемые территории.

К тому, чтобы заявить эти права, Россию толкало еще одно важное обстоятельство. В спор за обладание землями в Северной Америке готовился вступить новый претендент. В октябре 1800 г. первый консул Бонапарт вынудил Испанию заключить договор, по которому за незначительное увеличение Пармского герцогства мадридское правительство уступило Франции Луизиану. Испания потеряла еще одну, причем огромную, территорию в Северной Америке. Между ее владениями образовался широкий плацдарм для дальнейшего проникновения французов на американский континент. От Канады, где велась пропаганда среди французской части населения, до Луизианы, а от нее через принадлежавшие Франции острова в Антильском архипелаге до отнятой у Португалии в 1801 г. Гвианы протянулся фронт французской экспансии в Америке. Весной 1803 г., начав войну с Англией и нуждаясь в деньгах, первый консул уступил Луизиану Соединенным Штатам, хотя, отбирая эту территорию у Испании, обязался никогда не передавать ее третьей державе10 . Для испанских владений в Америке возникла опасность еще с одной стороны. Соединенные Штаты, получив Луизиану, высказывали претензии на обладание Западной Флоридой11 .

В России в это время правил уже Александр I. В 1801 г. с Испанией были восстановлены дипломатические отношения. Петербург искал возможных союзников для борьбы против Бонапарта. В русской столище надеялись, что с каждым годом все более третируемое Парижем мадридское правительство можно будет склонить к разрыву с Францией. В соответствии с этими расчетами 10(22) июля 1803 г. были сделаны коррективы в предписание, данное Павлом I Российско-Американской компании. Начальнику первой русской кругосветной экспедиции12 Н. П. Резанову, который должен был посетить Русскую Америку, указывалось: "В рассуждении принадлежностей Российской империи имеете Вы чертою последнее открытие/в 1741 г. капитаном Чириковым произведенное, разумея по 55-й градус северной широты. Дайте правителю Америки (имеется в виду царский наместник в Русской Америке. - Л. С .) предписание, чтоб далее сего места отнюдь не простирался из россиян никто в пределы, другими морскими державами занимаемые. Внушите им, - что сие должно быть тем паче соблюдаемо, что через то удалены

9 П. Тихменев. Историческое обозрение образования Российско-Американской компании и действие ее до настоящего времени. Ч. I. СПБ. 1861 - 1863 гг. Приложение N 3.

10 M. Godoy. Memoires du prince de la Paix. T. 4. Bruzelles. 1838, p. 61.

11 См. С. Гонионский. Территориальная экспансия США в начале XIX века. "Новая и новейшая история", 1958, N 5, стр. 37 - 46.

12 Экспедицию составляли корабль "Надежда" под командованием капитан-лейтенанта Крузенштерна и корабль "Нева" под командованием капитан-лейтенанта Лисянского.

стр. 50
будут навсегда от союзных нам морских держав всякие неприятности..."13 .

Это был шаг навстречу не только Испании, но и Англии, с которой царское правительство искало военного союза против Франции. Однако влияние последней на Испанию оказалось сильнее влияния России. Следуя приказу из Парижа, испанское правительство готовилось начать войну с Англией. Сообщая об этом в Петербург в мае 1803 г" русский посланник в Мадриде И. М. Муравьев-Апостол предсказывал печальный исход такой войны для Испании и неизбежные для нее осложнения в Америке14 . Того же мнения придерживался царский министр иностранных дел А. Р. Воронцов, который писал посланнику 1 ноября 1803 г., что разрыв между Испанией и Англией "подверг бы опасности торговлю, мореплавание и даже судьбу испанских колоний в Америке"15 .

Когда разрыв стал неизбежным, англичане, не объявляя войны, захватили несколько испанских судов, шедших из Испанской Америки с большим грузом, ссылаясь на то, что он может быть использован Францией. Бонапарт потребовал от Годоя объявления войны Англии. Чтобы предотвратить этот гибельный для Испании и невыгодный для коалиции шаг, царское правительство ходатайствовало перед лондонским кабинетом о возвращении Мадриду захваченных англичанами кораблей16 , Ходатайство осталось без ответа, и Испания начала войну против Англии.

Однако царское правительство не оставляло надежды оторвать Испанию от Франции. При заключении союзной конвенции с Англией (4 апреля 1805 г.) русские уполномоченные по ведению переговоров настояли "а принятии англичанами секретного посредничества России в англо-испанском конфликте17 . С другой стороны, новому посланнику в Испании, Г. А. Строганову, царь предписывал (24 мая 1805 г.) всеми силами добиваться от испанского, правительства заключения сепаратного мира с Англией. В качестве одного "из самых убедительных аргументов" в пользу заключения мира Александр I предлагал настойчиво напоминать в Мадриде, что "Англия располагает сильными средствами для того, чтобы нанести ущерб Испании в обеих Индиях"18 . Осенью 1805 г., когда Россия вступила в войну против Франции, Строганову вместе со специальной инструкцией была отправлена "Записка об Испании". В ней предсказывались результаты участия Испании в войне на стороне Франции: "Полуостров рискует стать вотчиной семьи и сторонников Бонапарта; американский континент будет разворован по частям Соединенными Штатами и англичанами, чьи силы достаточны, чтобы оккупировать важные пункты, не ослабляя других своих колоний; весьма вероятно, что рабы и дикари будут мстить за жестокость своих прежних завоевателей..."19 .

Лишь когда на испанское правительство посыпались удары один за другим, оно оценило дальновидность русской дипломатии. Блистательная победа Нельсона над объединенным испано-французским флотом у Трафальгара открыла перед Англией возможность беспрепятственно бросить свои морские силы против Испанской Америки. Наполеон разбил при Аустерлице войска держав коалиции, с которыми Мадрид вел тайные переговоры. За этими событиями последовали события в Испанской Америке. Франсиско Миранда, заручившись наконец более или менее явной поддержкой США и Англии, осуществил в апреле - августе 1806 г. десантные операции у берегов Венесуэлы. Хотя предприятие

13 "Внешняя политика России XIX и начала XX века" (далее - ВПР) Серия I Т. I. М. 1960, док. N 207, стр. 494.

14 Там же, док. N 178, стр. 429 - 430.

15 Архив внешней политики России (АВПР), ф. Канцелярия, д. 7496, л. 6.

16 ВПР. Т. 2. М. 1961, док. N 73, стр. 202.

17 Там же, док. N 117, стр. 372.

18 Там же, док. N 130, стр. 436.

19 АВПР, ф. Канцелярия, д. 7504, л. 120.

стр. 51
Миранды окончилось неудачно - он и его соратники вынуждены были спасаться бегством, - смелые действия испано-американских патриотов произвели большое впечатление на современников. Дальность расстояния и "неточность сведений рождали в европейской печати самые фантастические сообщения. Такие сообщения, часто специально распространяемые заинтересованными англичанами, появлялись и в русских газетах. Ярким примером тому служит заметка, помещенная в августе "Санкт-петербургскими ведомостями", где не только преувеличивались военные успехи Миранды, характер помощи, оказанной ему англичанами, но и рассказывалось, будто он, захватив столицу одной из провинций Венесуэлы, принял "присланных к нему особ от Санта-Фе и Мексики, дабы рассуждать с ними о мерах, каким образом можно удобнее овладеть тамошними местами"20 .

Подобные слухи достигали и Испании. Мадридский кабинет не мог оставаться в неведении и относительно переговоров между Наполеоном и американским президентом Джефферсоном, которые хотели совершить за счет Испании сделку, предусматривавшую переход к Соединенным Штатам обеих частей Флориды, что должно было компенсироваться денежным возмещением французскому правительству21 (ни Западная, ни Восточная Флорида Франции не принадлежали). Наконец в сентябре 1806 г. Мадрид потрясла новость о взятии англичанами Буэнос-Айреса. Как и предвидела русская дипломатия, Англия не только напала на Испанскую Америку, но и объявила о намерении оставить за собой захваченную ее часть. Об этом на весь мир заявила 13 сентября английская газета "Times": "Буэнос-Айрес в настоящее время составляет часть Британской империи"22 .

Годой, ранее уклонявшийся от какого-либо определенного ответа на русские предложения об англо-испанском сепаратном мире, теперь сам обратился к Строганову с просьбой возобновить переговоры23 и начал развивать мысль о создании тройственного союза между Англией, Испанией и Россией, благодаря которому можно будет обуздать Наполеона. Для укрепления союза Годой предлагал брак 13-летнего инфанта Франсиско с великой княжной Анной; при этом он мыслил отправить Франсиско в Испанскую Америку для создания там нового королевства. Все, что не относилось к разрыву Испании с Францией, Строганов воспринял как досужую фантазию. Он деликатно уклонился от обсуждения этих проектов, ссылаясь на отсутствие необходимых инструкций и возможные трудности, связанные с различием вероисповедания инфанта и княжны24 .

Переговоры продолжались до середины 1807 года. Конец им был положен подписанием в июле Тильзитского мира между Россией и Францией. Царское правительство обязалось объявить войну Англии и соблюдать правила континентальной блокады. Тильзитский мир изменил международное положение России, придал новое направление политике царского правительства и в вопросе о судьбах Испанской Америки.

Прежде чем перейти к изложению дальнейших событий, напомним, что изучаемый отрезок времени в русской истории совпадал с тем периодом, который А. С. Пушкин определял как "дней Александровых прекрасное начало". Этот период был отмечен оживлением общественной жизни в стране, увеличением числа периодических изданий дворянско-либерального толка, ослаблением цензурных рогаток, некоторыми успе-

20 "Санктпетербургские ведомости", 3(15) августа 1806 года.

21 См. С. Гонионский. Указ. соч., стр. 43 - 44; АВПР, ф. Канцелярия, д. 7508.

22 См. В. Мирошевский. Указ. соч., стр. 113; R. Humphreys. Liberation in South America. London. 1952, p. 1.

23 АВПР, ф. Канцелярия, д. 7508, л. 16.

24 Там же, лл. 152 - 153.

стр. 52
хами в области просвещения. Русский император, как писал К. Маркс, разыгрывал "роль героя либерализма"25 .

Упоминавшаяся выше книга Рейналя, ранее знакомая русскому читателю во французском оригинале, с 1805 г. начала с санкции императора печататься в русском переводе. Но если для Александра I это была игра в "царя-просветителя", то для членов "Вольного общества любителей словесности, наук и художеств" (основанного в 1801 г. и представлявшего прогрессивно настроенную часть дворянства) пропаганда книги Рейналя являлась своеобразной формой протеста против крепостничества. Испано-американская тематика служила замаскированному выражению антикрепостнических настроений. Наиболее ярким примером здесь может служить стихотворение известного литератора того времени Н. И. Гнедича "Перуанец к испанцу", где говорится о переполнившейся чаше терпения угнетенных индейцев, об их готовности восстать против поработителей. Создавалось весьма своеобразное положение, когда, используя игру самодержавия в либерализм, наиболее прогрессивная часть русского общества обращала против самодержавия возможность говорить о жестокостях испанского колониального режима в Америке.

Царское правительство разрешало публиковать книгу Рейналя и сообщения об экспедиции Миранды, разумеется, не для пропаганды идеи народного восстания, а с целью запугать Испанию возможностью утраты колоний и склонить ее к примирению с Англией. Объективно же эта политика создала условия, при которых даже официальная русская пресса выражала благожелательное отношение к делу освобождения Испанской Америки от власти метрополии. В этом отношении характерна позиция "Вестника Европы", в которой сочетались верноподданнические чувства к монархии и либеральные веяния эпохи. В дни, когда в Россию приходили известия об экспедиции Миранды, журнал писал: "Испания при нынешних обстоятельствах легко может лишиться богатых владений своих в Южной Америке"26 . В сентябре 1807 г. "Вестник Европы" доказывал, что обретение независимости - "непременный ход всех переселяемых народов", и писал о решимости патриотов Буэнос-Айреса, которые к тому времени изгнали англичан, добиться политической самостоятельности27 . В январском номере за 1808 г. журнал порицал Англию за то, что она должным образом не поддержала предприятия Миранды, тогда как, сделав это, могла "исполнить нечто великое"28 .

Если к этому "прибавить, что русская пресса продолжала сочувственно писать о героях войны за независимость Соединенных Штатов Америки29 и сочувственно относилась к освободительной войне негров Гаити (Сан-Доминго)30 , которые создали в декабре 1803 г. свое независимое государство, то не покажется удивительным, что в августе 1808 г. "Санкт-петербургский журнал" (издание министерства внутренних дел) опубликовал заметку, в которой говорилось: "Новый свет озаряет Америку. Какие будут из того последствия? Сие трудно предсказать... К щастию, пример Северной Америки... подает повод с некоторую уверенностью надеяться, что Южная Америка последует тому же направлению, как скоро общее движение вещей поставит ее на такой же стезе ее открытия"31 . Так русская пресса рассматриваемого времени высказывала единое и твердое мнение о скором отпадении от Испании ее владений в

25 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 14, стр. 511.

26 "Вестник Европы", 1806, N 14, стр. 158.

27 "Вестник Европы", 1807, N 17, стр. 67.

28 "Вестник Европы", 1808, N 2, стр. 156.

29 См., например, "Вестник Европы", 1802, N 2, стр. 75 - 77; 1803, N 15, стр. 309 - 310; 1803, N 10, стр. 137 - 140; "Патриот". Т. 4, кн. I, сентябрь 1804, стр. 41; "Санкт-петербургский журнал", 1808, NN 1, 2.

30 См., например, "Вестник Европы", 1802, N 13, стр. 78; 1802, N 15, стр. 246; 1803, N 3, стр. 233; 1804, N 24, стр. 337; 1807, N 14, стр. 153.

31 "Санкт-петербургский журнал", 1808, N 5, стр. 78.

стр. 53
западном полушарии. В прессе находил внешне одинаковое выражение противоположный, по существу, диктуемый различными интересами и побуждениями подход царского правительства и прогрессивных кругов русского общества к вопросу о судьбах Испанской Америки.

Русские поселения на северо-западе американского континента и прилегающих островах росли быстрыми темпами. Энергичный правитель Баранов построил крепость и порт Ново-Архангельск (Ситка), ставший главным городом владений России в Америке. Русским поселенцам, которые жили в условиях сурового северного края и занимались главным образом промыслом пушного зверя, был необходим подвоз продовольствия. Редко приходящие из России корабли не могли обеспечить его полностью. Все острей вставал вопрос о торговле с близлежащей испанской Калифорнией, где в избытке производился хлеб и где были богатые пастбища для скота. Но мадридский кабинет категорически запрещал испанским колониям в Америке торговать с другими странами.

Воспользовавшись тем, что после Тильзита Испания вошла в сферу русско-французских союзных отношений, Российско-Американская компания предприняла попытку завязать торговлю с Калифорнией. Н. П. Резанов, достигнув Русской Америки, отправился в Монтерей, столицу Калифорнии, где вступил в переговоры с испанским губернатором. Оба пришли к выводу, что установление торговых отношений между Калифорнией и Россией было бы выгодно для обеих сторон, и решили обратиться в Петербург, чтобы оттуда повлияли соответствующим образом на мадридское правительство32 . 5 мая 1808 г. из русской столицы Г. А. Строганову была отправлена инструкция. "По сношениям камергера Резанова с пребывающим в Монтерее калифорнийским губернатором, - говорилось в ней, - видно, что сам губернатор сей утверждал необходимость торговли с россиянами, яко ближайшими соседями в Америке и по сей причине тогда же согласился представить своему начальнику Мексиканскому вице-рою, что в бытность там Резанова несколько провинций из тех, что составляют Калифорнию, умоляли губернатора о дозволении им вступить в торговлю с Россией"33 . Строганову предписывалось "учинить домогательство у Гишпанского министерства" для получения разрешения на вхождение русских кораблей в порты Калифорнии. За это русское правительство готово было "дозволить тамошним кораблям приходить не токмо в порты российско-американские, но в самою Камчатку, через что и откроются торговые сношения, обеим сторонам взаимно полезные". Для оформления этих сношений предполагалось заключить торговую конвенцию34 .

В связи с бурными переменами в Испании Строганову не суждено было выполнить возложенную на него миссию. Воспользовавшись распрями в испанском царствовавшем доме, Наполеон весной 1808 г. вынудил Карла IV отречься от престола. По воле Наполеона королем Испании стал его брат Жозеф Бонапарт.

Насколько легко удалось французскому императору справиться с мадридскими Бурбонами, настолько непосильной для него оказалась задача покорения испанского народа, поднявшегося на борьбу против французских захватчиков. Как только в Испании началась народная война против Наполеона, временное правительство на не занятой французами территории приобрело союзника в лице англичан. Англия при этом заявила о признании за испанцами их власти в Испанской Америке, неофициально получив за это разрешение на торговлю с испанскими

32 См. П. Тихменев. Указ. соч. Ч. I, стр. 146 - 150; АВПР, ф. Канцелярия, д. 7512, лл. 7 - 8.

33 АВПР. ф. Канцелярия, д. 7512, л. 8.

34 Там же, лл. 9 - 13. Предполагалось, что Калифорния будет снабжать Русскую Америку хлебом, рогатым скотом и лошадьми, а Россия Калифорнию - железом и полотном.

стр. 54
колониями в Америке35 . И действительно, Англия активно расширяла свою торговлю с Испанской Америкой.

Отношение царской России к переменам в Испании было противоречивым. Тильзитский мир обусловливал внешнее одобрение царем действий Наполеона на Пиренейском полуострове. С другой стороны, против французской ориентации царской политики выступала значительная часть патриотически настроенных людей, считавших Тильзит унижением для своей родины. Русское дворянство и купечество открыто выражали недовольство тем, что континентальная блокада разрушила их выгодные торговые связи с Англией и вообще препятствовала развитию русской торговли. Последнее в основном и определяло позицию царской России в вопросе об Испанской Америке после Тильзита.

8 января 1810 г. в инструкции Ф. П. Палену, назначенному посланником в США, Александр I выражал уверенность, что испанские колонии "образуют одно или несколько независимых государств"36 . Царское правительство понимало, что события в Испании будут использованы испано-американскими патриотами для начала решительной борьбы за независимость. Оно было убеждено также в том, что воюющая против Наполеона Испания, чья власть в колониях и без того слабела год от года, не сможет предпринять эффективные действия в Америке. Главное же то, что к рассматриваемому времени Россия не только, сама нарушала правила континентальной блокады, но и стала постоянным посредником Англии в торговле колониальными товарами. В Россию, а через нее в страны Центральной Европы текли товары, вывозимые англичанами из колониальных стран, в частности из Испанской Америки. Русские купцы сумели доставить их даже на Лейпцигскую ярмарку 1810 года37 . Россия сама была потребителем колониальных товаров: хлопка и красителей, необходимых для развивавшейся текстильной промышленности, кофе, сахара, пряностей. Несмотря на все трудности, ввоз в Россию колониальных товаров возрастал38 . В феврале 1810 г. Государственный совет постановил открыть прямую торговлю с Бразилией. Переговоры, начатые по этому поводу с португальским поверенным в делах, закончились успешно39 .

Весной 1810 г. в Испанской Америке началась война за независимость. Первые известия о ней достигли Петербурга во второй половине года. Это было время все более решительного уклонения России от требований Наполеона усилить блокаду Англии. В декабре 1810 г. Александр I утвердил "Положение о торговле на 1811 г.", вводившее новый таможенный тариф. Этот тариф ущемлял торговые интересы Франции, наносил удар по континентальной блокаде, разрешая ввоз в Россию любых колониальных товаров, предоставлял льготы нейтральным Соединенным Штатам и Бразилии, находившейся в состоянии войны с Наполеоном - союзником России. Однако франко-русский союз продолжал существовать, и стеснительное действие континентальной блокады сказывалось на русской торговле. В поисках рынков царское правительство весной 1811 г. продлило русско-бразильский торговый договор40 .

Рядом с Бразилией находились восставшие испанские колонии, от-

35 См. А. Трачевский. Указ. соч., стр. 202; W. Kaufmann. British Policy and the Independence of Latin America. New Haven. 1951, pp. 34 - 49.

36 "К истории установления дипломатических отношений между Россией и США (1808 - 1809 гг.)". "Новая и новейшая история". 1959, N 2, стр. 161.

37 Е. В. Тарле. Континентальная блокада. Соч. Т. 3. М. 1958, стр. 355.

38 Г. Небольсин. Статистические записки о внешней торговле России. Ч. I. СПБ. 1835, таблица; "Сборник сведений по истории и статистике внешней торговли России". Под редакцией В. Покровского. СПБ. 1902, стр. 92.

39 "Архив Государственного совета. Царствование императора Александра I". Т. 4, ч. 2, стр. 1136 - 1138. Португальский двор в 1808 г. бежал от наполеоновских войск в Бразилию. Португальские владения управлялись из Рио-де-Жанейро.

40 Там же, стр. 1160 - 1161.

стр. 55
казавшиеся подчиняться и властям старой метрополии, завоеванной французами, и Жозефу Бонапарту. Они жаждали установления торговых и политических связей с другими странами. Хорошо осведомленные о делах Испанской Америки, убежденные в выгодности торговли с ней, царские дипломатические и торговые представители в США подчеркивали в донесениях в Петербург значение завоевания независимости странами Испанской Америки для мировой торговли.

"Подобное изменение "может быть только выгодно торговым интересам России"41 , - писал русский посланник в США А. Я. Дашков в сентябре 1811 года.

В связи с этим понятно, почему еще в октябре 1810 г. советник русского посольства в Париже К. В. Нессельроде не поддержал французского министра иностранных дел герцога Кадорского, когда тот, настаивая "а строгом соблюдении Россией континентальной блокады, заявил, что "восставшие испанские колонии должны рассматриваться как вражеские..."42 . Прошедший год принес России новые экономические трудности, вытекавшие из Обязательств по континентальной блокаде, а восставшим колониям - определенные успехи в борьбе за независимость. И не удивительно, что в инструкции, направленной 11 августа 1811 г., русскому консулу в Рио-де-Жанейро, имелась специальная статья, начинавшаяся словами: "Близость испанских владений и их частые и постоянные сношения с Бразилией предоставят Вам возможность для сбора полезных сведений о политическом состоянии этих колоний и, может быть, для установления с ними коммерческой связи". В документе подчеркивалась необходимость "подготовить умы к непосредственным сношениям с Россией". Консулу предписывалось доказать патриотам Испанской Америки выгоды торговли с Россией, особенно без посредников43 , 24 августа сходную инструкцию получил русский консул в США Н. Я. Козлов44 , а 3 сентября - Ф. П. Пален, назначенный в это время посланником в Бразилию. Последнему предлагалось нарисовать патриотам Испанской Америки картину тех "льготных условий, с которыми они, возможно, здесь встретятся в деле признания их нового политического существования, а особенно тех льготных условий, на которые они уже могут рассчитывать, - в пользу торговли, независимо от формы власти, какой они будут управляться"45 .

Новые власти восставших колоний, в свою очередь, также предпринимали шаги для установления связей с Россией. К Александру I обратился через генконсула США в Петербурге уполномоченный правительством Венесуэлы К. Л. Паркер46 . Государственный совет обсуждал проект указа об открытии портов для кораблей Испанской Америки. Однако политические соображения оказались в тот момент сильнее экономических факторов, обусловливавших стремление царской России к установлению прямых торговых отношений с Испанской Америкой, и было принято решение "об отсрочке открытия торговых сношений с испанскими колониями в Америке (Каракас, Венесуэла и Санта-Фе), пока их правительство не будет торжественно признано".

Целый ряд обстоятельств не позволил царскому правительству установить официальные торговые связи с восставшими испанскими колониями. Хотя между Россией и Францией назревал конфликт, они еще оста-

41 АВПР, ф. Посольство в Вашингтоне. д. 5, лл. 96, 102.

42 См. Л. Ю. Слезкин. Война Испанской Америки за независимость в оценке русских дипломатов. Сборник "Латинская Америка в прошлом и настоящем". М. 1960. стр. 379 - 380.

43 АВПР, ф. Канцелярия, д. 2599, лл. 1 - 19.

44 ВПР. Т. 6, док. N 55, стр. 151.

45 АВПР, ф. Канцелярия, д. 9911, лл. 6 - 7.

46 О ходе переговоров Паркера в Петербурге см. "Отношение России к началу войны Латинской Америки за независимость". "Исторический архив". 1962, N 3.

стр. 56
вались союзниками. В то же время неизбежность разрыва с Францией заставляла считать испанских Бурбонов союзниками в назревающей войне с Наполеоном. Бурбоны же не только не собирались признавать независимость восставших колоний, но делали все, чтобы вернуть свою власть над ними. Моря контролировались Англией, торговавшей с восставшими колониями, но признававшей над ними испанский суверенитет. Этот сложный узел запутывался еще больше отношениями, которые существовали между Россией, Англией и США. С последними поддерживались традиционно дружественные отношения, велась оживленная торговля. Англия формально была врагом, но с ней не порывали тайных политических и тортовых связей. Подобно Испании, она являлась потенциальным союзником в предстоящей борьбе против Франции. В то же время между США и Англией назревал острый конфликт по вопросу о свободе мореплавания, который в июне 1812 г. привел к войне между этими странами. Не последнюю роль в решении Государственного совета сыграла также явная неприязнь ретроградов из этого учреждения к "якобинцам" Испанской Америки. Один из членов совета, Р. А. Кошелев, написал даже царю донос, обвиняя Румянцева, председателя совета, внесшего предложение об установлении торговых отношений с Испанской Америкой, в том, что он посмел поставить "гнусное дело восставших" на обсуждение47 .

Таким образом, идея косвенного признания независимости восставших колоний путем установления с ними непосредственных торговых сношений отступила в расчетах царского правительства перед политическими соображениями осторожности, диктуемыми сложным положением, в котором находилась Россия накануне войны с Наполеоном. Но позиция правительства стимулировала развитие в русской прессе направления, доброжелательного движению за независимость в Испанской Америке. Вот несколько примеров. "По-видимому, небольшое число городов, - писали в тот период "Московские, ведомости", - которые, последуя влиянию европейских испанцев, первоначально противились было мерам жунты, почти все выставили знамя независимости"48 . События в Мексике (после расстрела вождя восставших патриотов Идальго) комментировались в "Санкт-петербургских ведомостях" следующим образом: "Строгость сия не мало не уменьшает почти по всем здешним провинциям распространившееся желание к независимости... Весь южный берег находится в совершенном возмущении"49 . "В одном месте инсургенты побеждают, а в другом сами бывают поражаемы; одна кож число их беспрестанно увеличивается и они повсюду имеют приверженцев"50 , - сообщалось в "Московских ведомостях". Тот же характер имели материалы "Вестника Европы". "Исторический журнал", один из наиболее либеральных политических журналов того времени, поместил в январе 1812 г. статью "Четыре республики в Новом свете". В ней говорилось: "В кратковременных, но кровопролитных битвах приобрел Новый свет свою независимость... Вся Америка свободна, и счастливые обитатели величайшей и прекраснейшей части света с торжественною радостию приветствуют первый день 1812 года... Уже и современники сорвали плоды новой свободы: инквизиция уничтожена, индейцы объявлены свободными; снята с них тягостная подать; обещана им полная свобода по торговле, и торг невольниками прекращен совершенно. Все состояния, все религии будут иметь одинаковые права; учредятся благодетельные учреждения, как и в Северной Америке, и водворены будут европейские искусства и науки"51 .

47 См. там же, стр. 124.

48 "Московские ведомости", 23 августа (4 сентября) 1811 года.

49 "Санкт-петербургские ведомости", 8(20) марта 1812 года.

50 "Московские ведомости", 19 июня (1 июля) 1812 года.

51 "Исторический журнал", январь 1812 г., стр. 34, 59.

стр. 57
В начале 1812 г. была предпринята еще одна попытка завязать торговые сношения с испанскими колониями, на этот раз в Северной Америке. Ведь пока сохранялся союз с Францией, существовал и главный фактор, который стимулировал обсуждение вопроса об установлении тортовых сношений с восставшими колониями в Государственном совете, - континентальная блокада. Правителю Русской Америки Баранову было предписано послать в пограничные испанские владения специальное судно для установления тортовых сношений с тамошними жителями. В отчете акционерам директора Российско-Американской компании 13 февраля 1812 г. писали: "...может быть Компания наша и успеет склонить жителей на торговлю с нами, с тем большей вероятностью, что тот край совершенно не имеет железа, - вместо коего употребляют во всех крепях воловьи кожи и жилы, - льняных и пеньковых мануфактурных произведений, стекла и многого другого в общежитии необходимого...". Этот раздел отчета заканчивался словами: "Какие по сему получит успехи г-н Баранов, о том с нетерпением ожидаем мы сведений"52 . Сведения эти были получены уже во время Отечественной войны 1812 года. Война положила начало новому этапу во внешнеполитической жизни России и в международных отношениях.

В изучаемый период Россия была единственной державой, где в высших правительственных кругах серьезно рассматривалась возможность установления официальных контактов с возникающими государствами Испанской Америки. Этот шаг при его осуществлении явился бы актом, по существу, равнозначным признанию независимости новых государств53 . Англия была связана с Испанией союзом, заставлявшим ее признавать испанский сюзеренитет над восставшими колониями. США в то время прежде всего стремились расширить свою территорию за счет отпадавших от Испании владений и сумели в 1811 г. овладеть Флоридой. Американский историк Д. Перкинс допускает явную неточность, когда пишет, что "в конце 1811 г. Джеймс Монро, тогдашний государственный секретарь, серьезно думал о возможности признания новых государств"54 . При этом Перкинс ссылается на инструкцию Монро американскому посланнику во Франции Джоэлю Барлоу от 27 ноября 1811 года. Но в этой инструкции сообщается как раз о том, что США не намерены признавать приехавших в их страну дипломатических представителей восставших колоний. Инструкция не дает никакого основания считать, что правительство США в ту пору действительно думало серьезно поставить 'вопрос о признании независимости новых государств55 . Еще более далеки от истины положения другого известного американского историка, У. Робертсона, который назвал одну из глав своей книги "Франция и независимость Латинской Америки"56 - "Наполеон - освободитель", явно искажая тем самым смысл политики французского императора в отношении Испанской Америки. Все факты, даже те, которые приводит Робертсон, говорят, что, потеряв надежду подчинить испанские колонии Франции (через Жозефа), Наполеон прибегал к демагогии и шпионажу с исключительной целью нанести удар торговле Англии в Испанской Америке (а эта торговля, кстати сказать, была жизненно необходима

52 АВПР. Российско-Американская компания, д. 215, лл. 5 - 6.

53 Именно так рассматривается в мировой историографии подобный же шаг, осуществленный Англией в 1824 году.

54 D. Perkins. The Monroe Doctrine (1823 - 1826). Cambridge (Mass.). 1927, p.; 41. Перкинс ссылается на "Writings of J. Monroe". Vol. 5. London. 1848, p. 364.

55 Не дают такого основания и другие инструкции правительства США, относящиеся к 1810 - 1812 годам. Если в них и затрагивался вопрос о признании, то о нем говорилось или в плане теоретически-правовом, или как о вопросе далекого будущего. См. W. Manning. Diplomatic Correspondence of the United States Concerning the Independence of the Latin-American Nation. Vol. I, NN 11 - 14. New York. 1925.

56 W. Robertson. France and Latin-American Independence. Baltimore. 1939.

стр. 58
восставшим колониям). В 1813 г., отпуская испанского инфанта Фердинанда из плена, Наполеон признал его власть "ад испанскими колониями, которые уже три года боролись за независимость.

Сказанное дает основание считать позицию правительства России в отношении восставших испанских колоний в 1810 - 1812 гг. позицией доброжелательного нейтралитета. Однако эту позицию ни в коем случае нельзя отождествлять с отношением к повстанцам Испанской Америки, к их освободительным и республиканским идеалам. В этом смысле следует критически относиться к высказываниям русских государственных деятелей и дипломатов, звучащим как сочувствие делу восстания в Испанской Америке. Позиция царского правительства была обусловлена причинами, которые, по словам Ф. Энгельса, будучи "сильнее дипломатии и царя, вместе взятых"57 , заставляли нарушать континентальную блокаду и в конечном счете привели к войне с Францией. Внешняя терпимость к делу восстания была необходимым условием обеспечения искомых торговых связей с Испанской Америкой, политикой, выражавшей насущную экономическую потребность. Но создавшееся положение было использовано передовой частью русского общества, представители которой искренне сочувствовали освободительной борьбе испано-американских патриотов и настроениям которой отвечали наиболее далеко идущие статьи русских журналов, предсказывавшие победу дела независимости Испанской Америки. Те же статьи будили мысль о необходимости освобождения своей собственной страны от худших зол самодержавия и крепостничества. С другой стороны, в том, как восприняли представители наиболее реакционной части русского общества (в лице Кошелева) обсуждение вопроса о восставших колониях Государственным советом, можно было видеть симптом того, какое направление примет политика царизма, когда перестанет играть роль экономический фактор, толкавший на поиски контактов с патриотами Испанской Америки, когда самодержавие, по выражению В. И. Ленина, "спустит" на народ Аракчеева.

57 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. 22, стр. 30.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2019. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)