ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

ПАРТИЯ 4 АВГУСТА

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 01 декабря 2013
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




Революционная с.-д., конгрессы II интернационала в Штутгарте, Копенгагене и Базеле задолго до войны предупреждали мир о грозящей катастрофе.

Штутгартский конгресс не ограничился только указанием на неизбежность войны в условиях империализма, но и обязал партии призвать пролетариат к решительной борьбе с войной, к тому, чтобы использовать порождаемый войной кризис для насильственного свержения капиталистической системы.

Манифест чрезвычайного конгресса I интернационала в Базеле 1912 г. "вполне конкретно указывает на ряд экономических и политических конфликтов, которые подготовили эту войну в течение десятилетий, вполне выявились в 1912 г. и вызвали войну в 1914 г." (Ленин). Базельский манифест совершенно четко указывал на империалистический, грабительский характер предстоящей войны, т. е. "тот характер, который превращает допустимость защиты отечества в теоретическую бессмыслицу и практическую нелепость" (Ленин).

Наконец, базельский манифест совершенно определенно указывал на то, что война создает революционную ситуацию, обязывающую партию призвать пролетариат к революционно-пролетарской массовой борьбе.

Подготовленное под руководством русского генерального штаба убийство наследника австрийского престола Франца-Фердинанда, в Сараево и посланный в связи с убийством австрийский ультиматум Сербии явились только формальным поводом, к войне. Его использовали обе империалистические коалиции для того, чтобы начать войну за передел поделенного между горсткой капиталистических стран мира.

Австрийский ультиматум был встречен взрывом возмущения со стороны широчайших масс пролетариата Германии. "Форвертс" до вступления Германии в войну ежедневно публиковал сообщения о собраниях и манифестациях германского пролетариата, демонстрировавшего свою готовность бороться с реальной угрозой войны.

27 июля пролетариат Берлина на своих многочисленных собраниях заявляет, что "в согласии с постановлениями международных конгрессов в Штутгарте, Копенгагене и Базеле считает в настоящий момент своей настоятельнейшей и священнейшей задачей предотвращение всеми силами катастрофы". Берлинские рабочие предупреждали господствующие классы, что "если разразится мировая война.., то народные массы... пробудятся и ускорят превращение капиталистического общества в социалистическое".

Такие же резолюции, как сообщал "Форвертс", выносились на многочисленных рабочих собраниях во всей Германии. Так говорили массы.

Под давлением массового движения ЦК партии в своих воззваниях, "Форвертс" в статьях призывали пролетариат мобилизовать свои силы на борьбу за мир, за локализацию конфликта. "Не от царизма в настоящее время исходит наибольшая опасность войны, а от злоумышляющей Австрии", провозглашал "Форвертс" еще 28 июля. В своем воззвании по поводу австрийского ультиматума ЦК с.-д. партии грозил господствующим классам разрушить то, что было для них до сих пор священным, а теоретический орган партии "Neue Zeit" ("Новое время") указывал даже на революцию как на единственное средство помешать войне.

Но несмотря на эти заявления тщетными оказались бы попытки найти в воззваниях ЦК и в статьях "Форвертса" указания на империалистический характер грозящей войны, раскрытие перед широчайшими массами того, что предстоящая война "подготовлена всем ходом развития", что она есть "неизбежная ступень капиталистической жизни, как и мир" (Ленин).

Наоборот, ЦК партии и "Форвертс" внушают пролетариату, что "война является аномалией капиталистической системы, что она не вытекает с неизбежностью из капитализма" ("Форвертс" от 28 июля). Отсюда - полное отсутствие революционно действенных лозунгов и вместо них призыв пролетариата к давлению на германское правительство, апелляция к пацифизму германского правительства (апелляция к вмешательству держав в целях локализации конфликта).

"Но если не удастся локализовать конфликт и Россия выступит на стороне Сербии? Как должен в этом случае держаться пролетариат?" - вопрошает "Форвертс" в статье "Война", помещенной 28 июля, за три дня до объявления войны. "Этот вопрос, - полагает Форвертс, - является более важным, чем вопрос о том, какие средства и меры мы примем для того, чтобы обеспечить мир... Не настал ли момент нанести смертельный удар царизму, не будет ли победоносной революция, если немецкие армии перейдут русскую границу? Не кто иные, как Маркс и Энгельс, требовали войны с Россией, не кто иной, как Бебель, заявил о готовности взвалить на плечо винтовку в случае войны с Россией... Если Германия не поддержит Австрию, не укрепит ли она тем самым позиции русского царизма? Не обязует ли это обстоятельство Германию выступить".

Запутывая постановкой таких вопросов широчайшие массы пролетариата, мешая им понять истинный смысл грозящей войны, "Форвертс" полагает, что все поставленные в статье вопросы "могут быть разрешены различно с немецкой и интернациональной точки зрения". "Форвертс", правда, не решается еще в этой статье сделать те выводы, какие сделала германская с.-д. в момент войны, оказав поддержку империалистической буржуазии.

"Форвертс" в этой статье призывает пролетариат "бороться в интересах мира, в интересах отечества и в интересах человечества".

Но для выяснения политики партии: и подлинных настроений ее верхов крайне характерно, что помощи в этой борьбе за мир "Форвертс" ждет от... "миролюбиво настроенного кайзера Вильгельма II".

В статье "Перед катастрофой", помещенной 30 июля. 1914 г., центральный: орган партии, выражая свою солидарность с точкой зрения Англии, будто" решающим фактором, который определит вопрос о войне, явится кайзер, заверяет, что со стороны кайзера не грозит опасность миру: "Будучи открыто принципиальными противниками монархии и оставаясь такими жена будущее время, мы тем не менее откровенно признаем, и теперь не в первый уже раз, что Вильгельм II своим поведением за последние годы показал себя искренним другом в сохранении мира. Однако, - опасается, газета, - даже самый сильный в своих действиях человек не свободен от влияния". Задача пролетариата сводится таким образом, к тому, чтобы парализовать влияние на Вильгельма военной клики. Это тем более необходимо, что военная клика, в отличие от с.-д. заботится не о немецкой чести, не о немецком интересе, не об интересах отечества, а помышляет о бессовестной военной авантюре.

"Мы являемся демократами и республиканцами. Вопреки утверждениям показных националистов германская с.-д. всегда (?!) чутко относилась к немецкой чести и немецкому интересу, - заявляет "Форвертс". - Несмотря на бессовестную ложь военной партии, это разумелось всегда само собой. Но здесь дело идет не о чести и пользе Германии, а о бессмысленной военной авантюре, которой по возможности должен быть положен конец".

Так "Форвертс" постепенно переползает на новые позиции. Подделывая историю, обманывая рабочий класс заявлениями, что вся германская с.-д. (а не только оппортунисты) "всегда" чутко относилась к немецкой чести и немецким интересам, "Форвертс" подготовлял рабочий класс к предательству партии, "всегда" будто бы стоявшей на точке зрения защиты своего отечества.

Буквально на следующий день (31 июля 1914 г.) "миролюбиво настроенный" кайзер вкупе с баварским королем объявил в стране осадное положение. Назначенные на 2 августа собрания под открытым небом в Трептовском парке были запрещены, запрещены были и назначенные на 4 августа собрания и демонстрации - по тем мотивам, что "собрания направлены против войны. Поэтому при серьезности нынешнего положения, когда Германия стоит перед решениями, чреватыми последствиями, от таких собраний можно ожидать опасности для общественного спокойствия".

Объявление осадного положения означало открытое бесповоротное решение Германии вступить в войну. Несмотря на это германская с.-д. не только не призвала пролетариат к революционно-пролетарской массовой борьбе, как того требовали международные конгрессы Интернационала, а внушала пролетариату необходимость сохранения полного спокойствия и мужественно-терпеливого отношения к грозящей катастрофе, ибо "с.-д. исчерпала всевозможные средства и меры к тому, чтобы помешать войне" ("Форвертс").

31 июля, т. е. в день объявления осадного положения, ЦК по единогласному решению обратился ко всем партийным организациям с требованием ни в коем случае не допускать неосторожные, неосмотрительные, двусмысленные выступления, могущие вызвать бесцельные жертвы. ЦК требовал проявить особую осторожность, особую осмотрительность в районах расположения крепостей. В духе этой негласной директивы ЦК берлинский комитет выступил с воззванием.

Предупреждая пролетариат о том, что "ближайший час может принести уже известие о начале войны", комитет ложно ссылается на обстоятельства, которые "оказались сильнее добрых пожеланий и доброй воли с.-д.".

Он призывает пролетариат сохранить спокойствие и не допустить "необдуманные, бесполезные и ложно понимаемые жертвы, которые могут повредить в настоящий момент не только отдельным лицам, но и всему нашему делу".

Не оказав ни малейшего сопротивления введению осадного положения, сохранив предательское спокойствие, с.-д. вожди начали в первый же день приспособляться к строгостям, связанным с осадным положением.

Редакция "Форвертса" в день объявления войны (1 августа) обратилась к своим читателям с предупреждением об ограничении, которое должен будет наложить на себя центральный орган партии в изложении своих принципиальных взглядов.

Более того, редакция "Форвертса" одновременно обратилась со следующим предупреждением к членам с.-д. партии.

"Изменившееся политическое положение требует известной осторожности также и в личных сношениях. Уже за последние дни на различных собраниях наших товарищей можно было заметить многочисленных шпионов, и можно ожидать, что в будущем будет обращено еще большее внимание на заявления наших друзей. Рекомендуется, чтобы наши товарищи, наложив на себя вполне понятные ограничения, проявляли известную осторожность, и при устном высказывании своих политических убеждений, как того требует положение вещей".

Так начала с.-д. свои заботы о защите империалистического отечества в первый же день объявления войны, еще до 4 августа.

Следует, однако, отметить, что пресса только косвенно отражала подготовку 4 августа, день исторического предательства социализма и интернационала.

В тот момент когда пролетарские массы выходили на улицу, демонстрируя свою готовность бороться с реальной угрозой войны, вожди с.-д. уже вели закулисные переговоры с представителями вильгельмовского правительства, предавая и продавая миллионы жизней немецких рабочих.

26 июля 1914 г., на следующий день после австрийского ультиматума, Гаазе, председатель фракции рейхстага, был вызван впервые, по его словам, в министерство внутренних дел. Так как Шейемана, Эберта и Молькенбурга не было в Берлине, он явился один. В министерстве ему указали на осторожность, с какой должны проводиться собрания в напряженной политической обстановке. Гаазе сообщили, что правительство располагает сведениями об усилении панславистских настроений России и что в связи с этим с.-д. ораторы не должны ни в коем случае в своих выступлениях и всем своим поведением давать пищу для России.

Его также предупредили о том, что Германия должна будет выполнить свои союзные обязательства и встать на защиту Австрии в том случае, если последняя подвергнется нападению со стороны России. Выслушав без всяких возражений эти предупреждения и "инструкции" министерства вн. д. о поведении с.-д., Гаазе в связи со своим отъездом 28 июля на заседание международного социалистического бюро предложил канцлеру (обратившемуся в тот же день к нему по телефону) связаться с Эбертом и Шейдеманом. Их в тот момент не оказалось в Берлине, и канцлер обратился к известному оппортунисту Зюдекуму, который имел с ним разговор, известный только ЦК. С Зюдекумом велись совершенно откровенные разговоры о поддержке со стороны с.-д. военной политики правительства и в частности военных кредитов. Зюдекум, игравший, по мнению фон Дельбрюка, роль посредника (Vermittler'a) между правительством и "форштандом" (ЦК), заверил, что с.-д. выполнит свой национальный долг.

Бетман-Гольвег имел поэтому все основания заявить на заседании прусского кабинета 30 июля (за два дня до объявления войны), что, "судя по переговорам с Зюдекумом, нет никаких оснований опасаться за поведение с.-д. и правления партии в случае войны. О всеобщей стачке или о саботаже войны со стороны с.-д. не может быть никакой речи".

Не подлежит сомнению, что Зюдекум в переговорах с Бетманом-Гольвегом излагал не только свое, но и мнение виднейших деятелей партии.

2 февраля 1915 г. на заседании фракции рейхстага, резко протестовавшей против нарушения дисциплины Либкнехтом (выразившемся в обструкциях и запросах в рейхстаге), выступил член фракции Фишер, охарактеризовавший "образ действия против Либкнехта исключительно лицемерным". "Приехав в Берлин до обсуждения фракцией своего отношения к военным кредитам, я, - говорил Фишер, - был твердо уверен, что фракция будет голосовать против кредитов. Однако я решил при всех условиях голосовать за военные кредиты, если это даже будет грозить нарушением дисциплины. С этим мнением согласилось 25 - 30 товарищей".

От вождей не отставали и провинциальные лидеры партии.

На мюнхенском процессе редактора "Хемницер фольксштиме" Эрих Гутнер показал, что еще до начала войны редакция газеты завязала связи с баварским военным министерством через сотрудника газеты, позже убитого, Курта Эйснера. В последние дни июля 1914 г. Курт Эйснер получил из министерства информацию о том, что взрыв мировой войны неизбежен, ибо Россия в австро-сербском конфликте не останется пассивной. "К концу недели, - сообщил 28 июля Эйснер, - Германия объявит мобилизацию". Эту информацию Эйснер предложил распространить в частности среди парламентариев и партийных редакторов. 28 июля на основании информации Эйснера редакцией была выпущена листовка, в которой указывалось на неизбежность войны в связи с поведением и предстоящим наступлением русских. Эйснер просил сохранить в тайне источник его информации и для большего авторитета листовки датировать ее "Берлином".

По указанию редакции сотрудник газеты "Хемницер фольксштиме" Гейльман 30 июля написал статью "Война неизбежна", в которой он вопрошал: "Хотим ли мы победить? Ответ может быть только один: да". Тот же Гейльман в день объявления осадного положения писал в своей статье: "Действительная работа в пользу мира должна быть теперь оставлена... Нас презирали, преследовали и называли не имеющим отечества сбродом, между тем как мы самым горячим и искренним образом стремились к благу Германии... Всякая свободная критика отныне прекращается не потому, что объявлено военное положение, а потому что теперь следует отказаться от всякой критики тех лиц, в руках которых будущее Германии". Еще не приоткрыта завеса предательства вождей германской с.-д. до 4 августа, еще не известны с исчерпывающей полнотой их закулисные торги с представителями императорского правительства, но бесспорно, что поведение с.-д. вождей с момента австрийского ультиматума дало достаточно оснований военному министерству телеграфировать верховному командованию 31 июля (за день до войны), что, "по достоверным сведениям, с.-д. партия твердо решила держать себя так, как подобает всякому немцу при данных обстоятельствах". "Военное министерство считало своей обязанностью довести об этом до сведения главного командования, дабы командиры военных частей принимали это во внимание при своих мероприятиях".

В свете этих фактов становится очевидным лицемерие миссии Мюллера, ездившего по поручению "форштанда" в Париж столковаться с французскими социал-империалистами об отклонении или о воздержании фракции от голосования за военные кредиты.

Так подготовляла германская с.-д. 4 августа - тот день, когда она окончательно и открыто предала интересы рабочего класса и впряглась в колесницу немецкого империализма.

Подготовка декларации с.-д. о поддержке военных кредитов достаточно известна: она с циничной откровенностью изложена в мемуарах Шейдемана. Во время визита у Бетмана-Гольвега 2 августа 1914 г., когда шла речь об утверждении предстоящей сессией рейхстага военных кредитов, на замечание Шейдемана и Гаазе о том, что фракция еще не приняла решения о кредитах, Эрцбергер ответил: "Ну, настолько они будут умны, чтобы на этот раз голосовать за принятие". "Все улыбнулись" - замечает Шейдеман.

И действительно, данные с.-д. вождями обещания о поддержке военных кредитов еще до начала войны были покорно выполнены.

Декларация с.-д. фракции была принята на заседании фракции 3 августа большинством 78 голосов против 14. Один из абзацев декларации, гласивший: "Мы окажем решительное сопротивление войне, если только она примет характер наступательной войны", был по настоянию канцлера Бетмана-Гольвега заменен другим: "Мы отвергаем наступательную войну". Комментарии, как говорят, излишни.

В день заседания рейхстага 4 августа члены рейхстага имели возможность ознакомиться с "белой книгой", в которой излагалась официальная история подготовки войны. Несмотря на официальный характер книги даже из нее явствовало: 1) что австрийское правительство имело согласие Германии на выступление против Сербии, 2) что австрийское правительство было прекрасно осведомлено о значении австро-сербского конфликта, который неизбежно приведет к мировой войне, 3) что немецкое правительство не только не добивалось уступчивости Австрии, но и указало, что в этом случае она потеряет достоинство, и, наконец, 4) что немецкое правительство заверило Австрию, что оно окажет поддержку в случае войны.

Все эти факты, с которыми, безусловно, были знакомы члены с.-д. фракции, в день заседания рейхстага не остановили их от оглашения деклараций о поддержке военных кредитов и военной политики германского империализма. И это понятно, ибо еще до заседания рейхстага 4 августа они, за исключением Либкнехта, твердо решили встать на защиту отечества.

Декларация о поддержке германского империализма была зачитана председателем фракции Гаазе 4 августа. В этот день немецкая с.-д. партия стала нац.-либеральной. Этот день стал начальной датой эволюции с.-д. к социал-фашизму.

Крайне характерно для поведения "центра", что в решительный момент Гаазе совершенно стушевался. Когда надо было решать, твердую линию могли предложить только правые. Центристы колебались. Решающие переговоры с правительством от имени партии вел заведомый оппортунист и ревизионист Зюдекум, а позже Шейдеман. Победа, как известно, осталась за правыми, хотя они и были в меньшинстве во фракции.

"Центр" не только не противодействовал новому курсу партии, а, наоборот, призывал партию к поддержке этого курса.

Оправдывая неслыханное предательство вождей с.-д., вождь "центра" К. Каутский призывал партию к сохранению дисциплины, к послушанию и сохранению верности партийному руководству.

"Оружие критики должно теперь молчать, - писал он в "Нейе цайт" 21 августа 1914 г. - Во время войны дисциплина является первым требованием не только для армии, но и для партии... Не критика, а доверие - вот важнейшее условие успеха".

Каутский не ограничился этим призывом. Он пытался оправдать предательство партии ссылкой на шовинистическое настроение масс, ссылкой на то, что именно они требовали такого поведения с.-д. фракции.

Эти ложные ссылки Каутского на шовинизм, на революционное бессилие масс встретили резкую отповедь со стороны Ленина в статье "Крах II интернационала".

"...Каутский, - писал Ленин1 , - благородно сваливает на массы измену и бесхарактерность этого общественного слоя (парламентарии, журналисты, партийные чиновники. Л. Р. ), о связи которого с тактикой и идеологией оппортунизма сам Каутский писал десятки раз в течение ряда лет. В партийной организации у немцев... был один миллион, причем единую волю этой организации масс (как и всякой организации) выражал только ее единственный политический центр, "горстка", которая предала социализм. Эту горстку спрашивали, призывали голосовать, она могла голосовать, могла писать статьи и т. д. Массы же не были опрошены. Им не только не позволяли голосовать, их разъединяли и гнали "по приказу" военных властей... Военная организация... призывала "массу" поодичке, ставя ультиматум: иди в войско (по совету твоих вождей) или расстрел. Масса не могла поступить организованно, ибо организация ее, созданная заранее, организация, воплощенная в "горстке" Легиных, Каутских, Шейдеманов, предала массу, а для создания новой организации нужно время, нужна решимость выбросить вон старую, гнилую, отжившую организацию".

И далее:

"Массы не могли при измене их вождей в критическую минуту сделать ничего, а "горстки" этих вождей вполне могли и должны были голосовать против кредитов, выступать против "гражданского мира" и оправдания войны,

--------------------------------------------------------------------------------

1 Собр. соч., т. XVIII, стр. 264 - 266.

--------------------------------------------------------------------------------

Нелегальная листовка спартаковцев под названием "Картинка без слов". Сверху слева: Роза Люксембург в берлинской женской тюрьме. Справа: Клара Цеткин. Внизу: первый слева - Шейдеман, второй - Давид, третий справа: - Эберт у входа в офицерский клуб.

высказаться за поражение своих правительств, налаживать международный аппарат для пропаганды братания в траншеях, организовывать нелегальную литературу, проповедующую необходимость перехода к революционным действиям и т. д.".

Ленин неоднократно подчеркивал, что Каутский, взваливший ответственность за предательство на массы, "забывает" о борьбе течений в международном рабочем движении. Ленин неоднократно подчеркивал, что голосование германской с.-д. 4 августа, как и предательство всего II интернационала, означало полную победу оппортунизма, свившего себе прочное гнездо в Интернационале до войны и "давшего в обстановке войны социал-шовинизм".

Не в оппортунистическом перерождении массового рабочего движения, не в революционном бессилии масс, как думают иногда и некоторые наши историки, видел Ленин корни предательства, а в победе оппортунистического течения, в измене вождей, отражавших настроение и интересы рабочей аристократии и шовинистически настроенной мелкой буржуазии.

Поведение с.-д., ее превращение 4 августа в национал-либеральную партию вызвало заслуженно восторженные отзывы со стороны буржуазии.

Известный реакционный историк юнкерской Германии Ганс Дельбрюк, смерти которого орган социал-фашистов "Ди гезелыпафт" недавно посвятил прочувствованную статью, писал в сентябре 1914 г.: "Мы не только должны благодарить с.-д. за то, что они отбросили в сторону всю программу и пошли вместе с нами под общими знаменами; мы должны еще понять, какие огромные заслуги они оказали непосредственно своими организациями... Представим себе, - продолжал Дельбрюк, - что у нас не было бы этих больших рабочих организаций и что все эти миллионы противостояли бы государству как отдельные индивидуумы. Тогда легко можно себе представить, что среди них появилось бы пассивное, а то и активное сопротивление призыву в армию". Вспоминая, что до 70-х гг. мобилизации сопровождались насилием, Дельбрюк с удовлетворением замечает, что благодаря с.-д. этого не случилось на сей раз. "И причина всего этого в том, что в настоящее время каждый германец, так сказать, организован и слушается своей организации; и раз эти организации действуют заодно с государственной властью, то и создается грандиозная мощь, которая проявилась перед нами во время этой мобилизации" ("Preusische Jahrbucher", September, 1914).

Не менее восторженные отзывы о поведении с.-д. давались на страницах журнала "Suddeutsche Monatshefte", издаваемого реакционными историками Шпаном, Онкеном, Майром и др. Последний в статье "Вильгельм II" указывал, что "блестяще оправдалось то, чего многие во времена партийных споров обычно не считали возможным доверить с.-д. вождям. В минуту опасности партия не позволила никому превзойти, себя в смысле патриотизма".

Да, эта когда-то мощная партия, открывшая 4 августа новую главу своей истории "не позволила никому превзойти себя в смысле патриотизма". Эта партия блестяще выполнила предательскую миссию во время войны, она подавила в потоках крови революционные выступления германского пролетариата, она оказала и оказывает всемерную поддержку версальскому договору, плану Дауэса, плану Юнга, закабалившим широчайшие массы трудящихся Германии.

Сейчас в период подготовки новых войн необходимо напомнить рабочим массам о 4 августа.

Эта партия, вооруженная богатым опытом предательства, идет авангардом в деле идеологической подготовки массовой милитаризации рабочего класса в интересах буржуазии. Этот "долг" с.-д. выполнит сейчас более добросовестно, чем магдебургский партейтаг в 1914 г. вооружил партию военной программой.

Продолжая, как и в первые дни мировой войны, усыплять сознание рабочего класса заявлениями, что война не является неизбежным спутником капитализма, прививая рабочему классу веру в пацифизм Лиги наций, германская с.-д. одновременно под лозунгом обороны страны ведет идеологическую подготовку к новой войне, оказывая поддержку росту вооружений германского империализма.

Всем памятно голосование в 1928 г. четырех с.-д. министров коалиционного правительства во главе с рейхсканцлером с.-д. Мюллером за постройку броненосца, вызвавшее негодование среди широчайших масс рабочего класса. В этот момент маститый трубадур контрреволюции Карл Каутский призывал возбужденные массы к спокойствию, он призывал не допускать никаких выступлений, могущих поколебать правительство, в котором сидят с.-д.

"Если рассматривать дело лишь с точки зрения государственных финансов, - писал Каутский, - то вред не настолько велик, чтобы из-за него начинать большое выступление в государственном масштабе, которое при известных обстоятельствах может оказаться опасным для правительства, в котором мы сами принимаем участие" ("Вопросы обороны и с.-д.", стр. 59).

С.-д., правда, не решается открыто излагать свои подлинные взгляды, свою подлинную политику в вопросах подготовки новой войны.

Чтобы не потерять окончательно доверия рабочих масс, с.-д. вынуждена все же маневрировать. "Броненосной" партии приходится прикрывать подготовку к войне бешеной демагогией, внушением пролетариату пацифистских иллюзий. Но даже такая вынужденная маскировка вызывает протест у некоторых социал-фашистских организаций, которые требуют уже сейчас досказать всю правду о поведении с.-д. в грядущей войне.

"Проблема обороны поставлена. Лучше высказать все, как оно есть, чем подвергнуть себя позже опасности возникновения недоразумения", - писала "Шлезвиг-Голыптинская народная газета" в момент обсуждения военной программы ГСД. Еще более откровенных выступлений в защиту военной политики германского империализма требовала "Дрезденер фольксцейтунг". "Это тем более необходимо, - писала она, - что в противном случае нас могли бы упрекнуть в "предательстве", нам могли бы возразить, что мы до войны заявили о нашем полном неучастии, а в случае возникновения серьезного положения все же приняли участие в войне".

Эти совершенно откровенные мысли настолько шокировали тонких предателей, "левых" социал-фашистов, что один из бывших "левых" - председатель берлинской с.-д. организации Кюнстлер, перешедший на лейпцигском съезде к группе Вельсов и Гильфзрдингов, вынужден был заявить, что: "Этой аргументацией ответственные военные и правостоящие политики обосновывали уже в довоенное время каждое ассигнование на армию и флот".

С.-д. не ограничивается, однако, подготовкой рабочего класса к новой войне между империалистическими государствами: как и весь II интернационал она проявляет бешеную энергию в подготовке войны против СССР. Умудренные опытом германская с.-д. и весь II интернационал ведут закулисные переговоры с мировым империализмом, подготовляя войну против СССР.

Никто, например, не может опровергнуть заявление, сделанное палачом среднегерманских рабочих Герзингом на совещании рейхсбаннеровцев, смысл которого состоял в подготовке общественного мнения к войне против СССР. "Мы, - заявил Герзинг, - против всякого преувеличенного раздувания милитаризма, но мы считаем, что проводить антимилитаризм надо в первую очередь не столько в разоруженной Германии, сколько в окружающих нас странах, особенно в вооруженной до зубов России, которая постепенно становится величайшей опасностью для Европы и даже для всего мира" ("Форвертс", 1 октября 1928 г. Разрядка газеты).

Эти мысли изо дня в день повторяет "Форвертс".

А заявления Каутского? Этот оголтелый душитель рабочего класса открыто призывает к свержению диктатуры пролетариата вооруженным путем. "Для меня крайне мучительно, - писал Каутский совсем недавно, - когда ослабляют силы нашего похода против неслыханных ужасов диктатуры, когда утверждают, что положение может ухудшиться после ее падения... Было бы ужасно подумать, что под предлогом осуждения всякого вооруженного восстания против большевизма наш Интернационал осудит всякое восстание и запретит своим членам принимать участие в этом восстании. Такой нейтралитет был бы политическим самоубийством".

У Каутского нет, конечно, никаких оснований сомневаться в том, что II интернационал выполнит и в этом случае свою предательскую миссию. Об этом свидетельствует и процесс меньшевиков, разоблачивший социал-интервенционистов, их работу по подготовке нападения на СССР.

Но социал-фашисты на этот раз просчитаются. Пролетариат, обогащенный опытом революционной борьбы, не даст себя обмануть, как в 1914 г. На подготовку новой войны пролетариат ответит гражданской войной, борьбой за свержение капитализма и ликвидацию социал-фашизма, за диктатуру пролетариата.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2020. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)