ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ НАУЧНОГО СОЦИАЛИЗМА

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 11 января 2016
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




Изучение истории социалистических идей имеет огромное значение для понимания того революционного переворота в науке об обществе, который совершили К. Маркс и Ф. Энгельс. Передовые представители социалистической мысли подвергали критике капиталистическую систему, осуждали ее и в своих учениях пытались разработать устройство идеально справедливого общества. Они относились с искренним и горячим сочувствием к угнетенным и обездоленным, но не смогли указать действительных путей и средств их освобождения. Только научный социализм Маркса и Энгельса связал социалистические преобразовательные стремления с освободительной борьбой пролетариата; социалистические мечтания одиночек превратились в социалистическую борьбу миллионов людей.

Издаваемая под редакцией академика В. П. Волгина серия книг "Предшественники научного социализма" является важной научной основой для изучения истории социалистических идей.

Широкий круг советских читателей, советские ученые, преподаватели высших учебных заведений, студенты и учителя пользуются этим ценным источником в исследовательской и педагогической работе.

Каждый том этой изящно изданной серии содержит текст произведений того или другого мыслителя в новых или тщательно выверенных переводах, снабжен предисловием академика Волгина и обстоятельными примечаниями1 . Научный аппарат издания имеет целью возможно более полно раскрыть содержание произведений и сделать его доступным широким кругам советской интеллигенции. Особо важное значение имеет издание сочинений великих социалистов-утопистов - Сен-Симона, Фурье, Оуэна.

Немалые трудности представляло составление двухтомника избранных произведений Сен-Симона2 . Энгельс заметил однажды, что Сен-Симон "положительно стран дал от избытка мыслей... Разработать вопрос до полной ясности, расположить материал и систематизировать его - на это он не был способен"3 . Однако составитель сборника удачно решил трудную задачу. В двух небольших томах собраны произведения, имеющие наибольшее значение для изучения взглядов великого утописта: "Письма женевского обитателя", "Очерк науки о человеке", "Труд о всемирном тяготении", "Письма к американцу", "Взгляд на собственность и законодательство", знаменитая "Притча" и труды "О промышленной системе", "Катехизис промышленников", "Рассуждения литературные, философские и промышленные", "Новое христианство".

Конечно, значительную часть этих произведений можно было дать лишь в отрывках, и надо признать, что отобраны они вполне удовлетворительно. Жаль только, что в издание не включено письмо Сен-Симона Наполеону, впервые опубликованное в 1925 г. в "Revue d'histoire economique et sociale" (N 2). Это письмо расшифровало бы краткую и неясную вторую часть "Очерка науки о человеке", показав, как проницательно загля-

1 В настоящей статье мы не касаемся книги Ф. Буонарроти "Заговор во имя равенства, именуемый заговором Бабефа". Рецензию на эту книгу В. С. Алексеева-Попова см. "Вопросы истории". 1949, N 4.

2 Сен-Симон. Избранные сочинения. Перевод с французского под редакцией и с комментариями Л. С. Цейтлина. Под общей редакцией и со вступительной статьей В. П. Волгина. М. -Л. 1948. Т. I. 468 стр.; т. II, 486 стр.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXIX, стр. 373 - 374.

стр. 115
дывал Сен-Симон в будущее политического развития европейских стран после революции во Франции.

Открывающая сборник статья академика Волгина "Социальное учение Сен-Симона" по своему значению выходит за рамки вступительной статьи. В этой работе В. П. Волгин подводит известный итог своим предшествующим исследованиям о Сен-Симоне. В. П. Волгину удалось в полной мере выявить широту взглядов великого утописта. Автор статьи выдвинул на передний план философско-историческую систему Сен-Симона, как наиболее интересную и ценную часть его воззрений, оказавшую плодотворное влияние на дальнейшее развитие социалистической мысли.

Подчеркивая идеалистическую основу философско-исторической системы Сен-Симона, В. П. Волгин раскрыл имеющиеся в ней элементы материалистического анализа исторических явлений и убедительно показал, что "своим последовательным детерминизмом, свойственным ей представлением о диалектическом характере исторического процесса" сен-симоновская философия истории "пролагала пути материалистическому пониманию истории" (стр. 85). Вместе с тем автор фиксирует внимание читателя на содержащемся в утопической системе Сен-Симона зародыше идеи о праве на труд и на таких сторонах его системы, как общественный план работ, ассоциация, превращение государства в организацию производства. Рассматриваемая статья убедительно исправляет обычное упрощенное представление, будто Сен-Симон отрицательно относился к политической борьбе. Как показывает В. П. Волгин, первому из великих утопистов не была чужда идея социальной монархии, выступавшей у него в своеобразной форме "промышленной монархии", предпосылкой которой Сен-Симон считал образование во Франции (а потом и в других странах Европы) политической партии "промышленников". Все же вывод В. П. Волгина о том, что Сен-Симон "некоторой частью существа остается до конца весьма трезвым политиком-реалистом" (стр. 73), не свободен от преувеличения: идея союза "промышленников" с королевской властью в целях коренных социальных преобразований, конечно, не свидетельствует о политическом реализме.

Для полного раскрытия мировоззрения Сен-Симона важен вопрос о развитии его религиозных идей. Это прежде всего вопрос о назначении концепции "нового христианства", получившей, как известно, особое развитие в последних произведениях великого утописта, - именно тогда, когда он объявил конечной целью своих стремлений улучшение участи наибеднейшего класса общества - пролетариата. Объяснение такого развития религиозной идеи у Сен-Симона В. П. Волгин наводит в растущем раздвоении его системы на доктрину теоретическую, "для внутреннего употребления", и доктрину практическую, "служащую для пропаганды". В последних произведениях Сен-Симона практический интерес взял верх над теоретическим. "Религиозная форма, имевшая ранее значение своеобразного приспособления, становится чем-то самодовлеющим, позитивная наука и ее достижения превращаются лишь в средство, в материал для реформирования религии" (стр. 66). Эти наблюдения и выводы В. П. Волгина хорошо показывают внутренний смысл "нового христианства", выражавшего стремление Сен-Симона придать задаче улучшения участи пролетариата характер морально-социального повеления и добиться общественного преобразования силой нравственного чувства.

Нам представляется все же, что в этих выводах решение проблемы еще не приобрело должной отчетливости и ясности. Прежде всего остается неясным, выражали ли откровения "нового христианства" убеждения самого создателя новой религии или же в них следует видеть дальнейшее, хотя и более решительное приспособление его проектов общественного преобразования к целям эффективной пропаганды в той социальной среде, к которой обращался этот великий утопист. Из текста статьи В. П. Волгина можно заключить, что он склоняется скорее ко второму решению. "Если это и грим для соблазна верующих, - пишет В. П. Волгин, - то грим, сделанный так искусно, что черт его не отличить от черт живого лица" (стр. 69 - 70). Более твердого и более ясно выраженного ответа на этот законный вопрос читатель, к сожалению, здесь не находит. В построениях автора статьи вместе с тем осталась в тени органическая связь между "теоретической" и "практической" доктринами Сен-Симона, обусловленность последней первой. В статье не объясняется, что обращение утопической системы, имеющей идеалистическую основу, к моральным гарантиям осуществления

стр. 116
своих преобразовательных планов было закономерным, так же как закономерным было ее стремление придать моральному повелению религиозную санкцию. Усиление религиозной формы выводится как бы из развития самих внутренних частей системы идей Сен-Симона, хотя следовало подчеркнуть, что к "новому христианству" вело усиление утопизма его системы в целом, вызванное развитием классовых противоречий буржуазного общества и растущим недоверием Сен-Симона к возраставшей активности рабочих масс.

Социально-экономическая характеристика Франции после революции, данная в статье В. П. Волгина, раскрывает те черты развития капитализма в период империи и реставрации, которые объясняют многие особенности и противоречия идей Сен-Симона. Нам кажется все же, что автор статьи несколько переоценил темпы развития французской промышленности в рассматриваемый период. Даже применительно ко времени реставрации было бы преждевременно говорить о "широком распространении паровых двигателей" (стр. 14). Вряд ли можно поэтому безоговорочно согласиться с утверждением, что вклад Сен-Симона в историю социалистической мысли представлял в равной мере результат учета и французской революции и промышленного переворота (стр. 8). Социальные последствия промышленного переворота еще далеко не сказались в тогдашней Франции, и это обстоятельство объясняет многие стороны учения Сен-Симона о "промышленной системе" и "индустриалах", - и, прежде всего, наивные попытки возвыситься над классовыми противоречиями между буржуазией и пролетариатом.

К "Избранным произведениям" Сен-Симона примыкает изданный в той же серии том "Изложение учения Сен-Симона"4 . Издание этого тома вполне оправдано. Известно, какое большое влияние на развитие социалистической мысли оказало это знаменитое произведение учеников Сен-Симона - Базара, Анфантена и др., составленное из курса лекций, читанных ими в 1828 - 1829 гг. в Париже. Знакомство с этим трудом совершенно необходимо для понимания не только дальнейшей эволюции сен-симонизма, но и всего развития утопического социализма в первой половине XIX века.

Рецензируемый том является вторым изданием русского перевода "Изложения учения", который впервые был осуществлен М. Е. Ландау в 1923 г. Для нового издания перевод заново отредактирован Э. А. Желубовской, ей же принадлежат и комментарии, которые, несмотря на некоторый свой излишний академизм, принесут большую пользу читателю, так же как и приложенные к тому краткие биографии Базара, Анфантена и О. Родрига. Необходимо сделать лишь одно замечание: в данный том включена лишь первая часть "Изложения учения", содержащая наиболее плодотворные и интересные разделы доктрины сен-симонистской школы - ее философско-исторические и экономические идеи, реформаторские проекты и взгляды на общество будущего. Вторая часть лекций - изложение сен-симонистской религиозной доктрины - в том не вошла. Вполне соглашаясь с таким отбором материала, заметим, однако, что о нем следовало ясно предуведомить читателя, а это почему-то не сделано ни в комментариях, ни в вводной статье.

Вступительная статья, принадлежащая перу В. П. Волгина, может быть отнесена к числу лучших во всей рецензируемой серии. Она изобилует глубокими мыслями и меткими наблюдениями, отличается выразительной ясностью характеристик, тонкостью анализа. Особенно интересна заключительная часть статьи, где дано объяснение тому обстоятельству, что в сен-симонизме между 1825 г. и 1828 - 1829 гг. происходит значительный сдвиг в сторону социализма, усиливаются и развиваются социалистические тенденции теории Сен-Симона. В. П. Волгин объясняет такое развитие сен-симонизма тем, что эта система "сдвинулась на иную социальную базу" (стр. 49). Возникнув "в среде интеллигентских групп, связанных с промышленностью и банковским делом", сен-симонизм не получил успеха в верхах буржуазной интеллигенции, к которой он первоначально обращался, но он получил успех "в интеллигентских низах - среди студенчества и революционной интеллигентской молодежи". В этой новой среде, доказывает В. П. Волгин, могли и должны были получить свое развитие социалистические стороны учения Сен-Симона. Благодаря этому "из разновидности буржуазной идеологии первых периодов деятельности Сен-Симона выросла новая форма утопического социализма" (стр. 49).

4 "Изложение учения Сен-Симона", перевод с французского М. Е. Ландау под редакцией и с комментариями Э. А. Желубовской. М. 1947.

стр. 117
Нельзя не заметить, однако, что в этом интересном объяснении идеологического развития сен-симонистской школы классовый анализ не доведен до конца. В. П. Волгин совершенно правильно отмечает, что "низы интеллигенции - группа, наиболее способная в известные исторические моменты заражаться настроениями рабочего класса" (стр. 48). Но если так, то для обнаружения конечных пружин развития сен-симонизма в социалистическую идеологию следовало проанализировать те настроения французских рабочих второй половины 20-х гг., которые "заражали" учеников Сен-Симона, выяснить, какие сдвиги обозначились в сознании рабочих под влиянием развития капитализма и классовых противоречий буржуазного общества. Однако эти вопросы, к сожалению, не освещены в статье, характеристика и оценка рабочего движения того периода в ней отсутствуют.

Значительное событие в нашей научной литературе по истории социалистических идей представляет появление избранных произведений другого великого французского утописта - Шарля Фурье5 .

Чтобы в полной мере оценить это издание, следует вспомнить об особенностях произведений Фурье, написанных крайне тяжелым языком, с применением своеобразной, подчас загадочной терминологии и при почти принципиальном отрицании автором логически последовательного изложения. Эти особенности работ Фурье с самого начала отпугнули от них читателя и сделали его труды достоянием узкого круга единомышленников и ученых-специалистов. Даже во Франции предпочитали знакомиться с трудами Фурье не по первоисточникам, а по переложениям В. Консидерана и других фурьеристов, являвшихся, как правило, фальсификаторами важнейших мыслей своего учителя.

Нынешнее советское издание сочинений Фурье, в сущности, впервые делает их доступными для широкого круга читателей благодаря тщательному отбору материала и обширным научным комментариям, облегчающим понимание текста. Выход в свет советского академического издания Фурье был отмечен во французской прогрессивной печати (журнал "Pensee") как знаменательное явление, еще раз продемонстрировавшее расцвет науки в нашей стране.

Рецензируемое издание содержит новый перевод значительных отрывков из произведений Фурье: "Теория четырех движений и всеобщих судеб", впервые переведенных на русский язык работ "Заблуждение разума", "О гарантизме", "О трех внешних единствах" (последняя содержит известный трактат Фурье о торговле, опубликованный Энгельсом в 1846 г.). В третьем и четвертом томах напечатан новый перевод большого труда Фурье, содержащего наиболее ясное и стройное изложение его воззрений: "Новый хозяйственный и социетарный мир", с приложениями, впервые публикуемыми в русском переводе.

Из обширного и запутанного литературного наследства Фурье отобрана лучшая часть, способная дать читателю конкретное представление о мировоззрении и социальной философии Фурье, о сильнейших сторонах его критики капитализма, о сущности его преобразовательных проектов и общественного идеала. Весьма ценную помощь читателю окажут вступительная статья академика Волгина, а также компетентные комментарии, составленные И. И. Зильберфарбом. Вступительный очерк В. П. Волгина раскрывает сложность и противоречивость мировоззрения Фурье, проникнутого сильными элементами мистицизма. В. П. Волгин убедительно показывает, что открытые Фурье "социальные законы", исходившие из свойств человеческой природы, представляли не что иное, как новую разновидность теории "естественного права" (стр. 10), которая связывала Фурье с рационалистической и естественно-правовой философией XVIII века. В то же время В. П. Волгин обращает внимание читателя на присущие философии Фурье "некоторые черты материализма и бессознательной диалектики" (стр. 20), выразившиеся, например, в попытках связать исторические периоды развития человечества с определенными производственными признаками. Однако эти материалистические черты у Фурье не получили должного развития и не меняют общего идеалистического характера всей его системы (стр. 21).

5 Шарль Фурье. Избранные сочинения в четырех томах. Перевод с французского и комментарии И. И. Зильберфарба. Под общей редакцией и со вступительной статьей В. П. Волгина. М. -Л. Т. 1. 1951. 426 стр.; т. II. 1951. 396 стр.; т. III. 1954. 600 стр.; т. IV, 1954. 587 стр.

стр. 118
Заслуженное место В. П. Волгин отвел анализу критики буржуазного общества в произведениях Фурье. Основоположники марксизма неоднократно отмечали гениальную меткость и остроту критики, которую Фурье направлял против уродств буржуазной "цивилизации", остроумнейшее разоблачение Фурье мошенничеств буржуазной коммерции, его мастерскую критику буржуазной семьи и т. д. В статье В. П. Волгина подчеркнуты те стороны критики "цивилизации" у Фурье, которые обычно затушевываются буржуазными исследователями, как, например, взгляды Фурье на капиталистическую организацию труда и порождаемые ею бедствия трудящихся масс, его анализ капиталистического мелкого и крупного производства, его оценки сущности буржуазного государства.

Вместе с тем В. П. Волгин справедливо указывает, что представления Фурье о классовом строении капиталистического общества были весьма; нечеткими. Фурье не видел специфики капиталистической эксплуатации и делил общество, как и утопические социалисты XVIII в., на бедных и богатых. Но можно ли ограничиться этим указанием на слабости критики капитализма у Фурье? Нам кажется, что следовало пойти дальше, и само это указание ведет к более широкому пониманию специфических черт критики капитализма у Фурье по сравнению с критикой других утопистов. Касаясь этого вопроса, Энгельс писал: "Конечно, положение пролетариата - центральный пункт, но разве им критика современного общества кончается? Фурье, который только еле касается этого пункта в позднейших сочинениях, дает доказательства, как, независимо от этого пункта, можно признать существующее общество абсолютно негодным, как можно только критикой буржуазии и, в частности, ее внутренних взаимоотношений, независимо от ее позиции по отношению к пролетариату, прийти к необходимости социальной реорганизации. В этой критике Фурье доныне занимает единственное место"6 . Эти особенности позиции Фурье объясняются прежде всего общими условиями его времени, когда во Франции вследствие недостаточного развития промышленного капитализма) еще преобладали исторически предшествующие ему формы капитала - денежного и товарного и "второстепенные, - по выражению Маркса, - способы капиталистической эксплуатации"7 . Немалую роль играло здесь и то, что условия жизни и профессия самого Фурье открывали ему для наблюдения лишь определенные сферы противоречий капитализма. Учет этих обстоятельств должен способствовать правильной оценке критических воззрений Фурье, несущих на себе многие мелкобуржуазные черты. Эти черты присущи и общественному идеалу Фурье.

Статья В. П. Волгина содержит убедительный анализ взглядов Фурье на идеальный строй общества, проектов устройства фаланг и фаланстеров и раскрывает читателю социальную утопию Фурье во всем ее конкретном своеобразии. В. П. Волгин правильно фиксирует внимание на том, что фантастические построения Фурье предвосхищают некоторые научные выводы об основах коммунистического общественного строя. Эти, по выражению Энгельса, "прорывающиеся на каждом шагу сквозь фантастический покров зародыши гениальных идей и гениальные мысли..."8 Фурье совершенно верно определены В. П. Волгиным как положения, сближающие социальные идеалы Фурье с социализмом. "Это - идея коллективной организации производства и потребления, идея свободного труда-наслаждения, принципиальное отрицание наемного труда, гарантия минимума средств существования, устранение противоположности между городом и деревней, между физическим и умственным трудом, и т. п." (стр. 76).

Вместе с тем В. П. Волгин показал мелкобуржуазные, черты многих представлений Фурье о будущем обществе, выразившиеся в его попытка" примирить в фаланге труд и капитал, сохраняя социальное неравенство и классовую рознь, в идее создания из фаланг мелких самодовлеющих хозяйственных мирков. В перечень этих мелкобуржуазных черт социального идеала Фурье следовало бы также включить ошибочное понимание Фурье характера свободного, привлекательного труда. Маркс, отмечая правильность этой мысли Фурье, подчеркнул, что это "отнюдь не означает, что такой труд - простая забава, простое удовольствие, как это крайне наивно, применительно к по-

6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. V, стр. 87 - 88.

7 К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения. Т. I. М. 1952, стр. 120.

8 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М. 1950, стр. 242.

стр. 119
нятиям парижской гризетки, понимает Фурье". "Действительно свободный труд, - писал Маркс, - ...есть, вместе с тем, дьявольски серьезное дело, интенсивнейшее напряжение"9 .

Заслуживает быть отмеченным перевод сочинений Фурье на русский язык, осуществленный И. И. Зильберфарбом. Его перевод представляет плод большой научно-исследовательской работы. Учитывая отмечавшиеся выше специфические особенности текста произведений Фурье, надо признать, что переводчик нашел в большинстве случаев верное решение своих трудных задач. Все же необходимо заметить, что в отдельных случаях переводчик, стремясь к максимальной точности, дал буквальный перевод там, где уместнее был бы перевод по смыслу. Так, например, выражение Фурье "ordre societaire", "ordre incoherent" и т. д. в ряде случаев лучше было бы переводить не словом "период", а словом "строй": "социетарный строй" в противоположность "строю цивилизации", "строй бессвязности" в противоположность "строю согласованности". Выражение Фурье "perfectibilite perfectibilissante" неудачно переведено словами "совершенствуемая совершенствуемость", тогда как "совершенствуемая способность к совершенствованию" лучше передала бы иронию Фурье (т. I, стр. 191). Ненужное нововведение представляет перевод известного термина Фурье "feodalite commerciale" словами "торговый феодализм" вместо общепринятого термина "коммерческий феодализм", который употребляет и редактор рецензируемого издания в своей вступительной статье (т. I, стр. 17). Не оправдана и замена общепринятого перевода известных вольтеровских слов "раздавите гадину" словами "раздавите подлюгу" (т. II, стр. 366).

Издание в той же серии избранных сочинений Роберта Оуэна10 заполнило ощутительный пробел в нашей литературе: из огромного числа произведений великого английского утописта за сто с лишним лет был переведен на русский язык лишь его ранний труд "Образование человеческого характера". Отчасти это было причиной довольно смутного, нередко искаженного представления о подлинном месте великого английского утописта в истории социализма. Главную ответственность за искажение взглядов Оуэна несут разносчики идеек оппортунизма и реформизма!, усердно распространявшие легенду об Оуэне как авторе пошлых теорий об освобождении трудящихся от капиталистической эксплуатации с помощью кооперативных лавок. Этой клеветнической версии способствовало то обстоятельство, что после блестящей работы Н. А. Добролюбова "Роберт Оуэн и его попытка общественных реформ" в нашей литературе не появилось ни одного серьезного исследования о взглядах великого утописта и влиянии его идей на социализм и рабочее движение в Англии, а немногочисленная популярная литература об Оуэне изобиловала серьезными ошибками. Этого положения не способны были исправить переводные работы по истории социализма в Англии. Сочинение В. Либкнехта о Р. Оуэне устарело, а книги Веббов, Бера, Доллеана, Колла и других являлись образчиками тред-юнионистской, социал-демократической либо синдикалистской фальсификации истории социализма и рабочего движения в Англии.

Особенно усердно фальсифицировала взгляды Оуэна лейбористская историография, стремившаяся вытравить из памяти английского рабочего класса вместе с его революционными традициями и фигуру Оуэна, как страстного обличителя капитализма и убежденного пропагандиста коммунистического строя, и выдать крупнейшего английского социалиста XIX в. за благонамеренного фабианца. Надо признать, что лейбористские фальсификаторы достигли в этом некоторого успеха: подлинный Оуэн в Англии основательно позабыт. О том, как мало знают этого великого социалиста-утописта даже прогрессивные английские историки, свидетельствует, например, утверждение А. Мортона в его "Истории Англии", что социализм Оуэна "сводился к различным проектам проведения денежной реформы, создания идеальных республик (!) и почти чудесного наступления счастья и справедливости на земле"11 .

9 Karl Marx. Grundrisse der Kritik der politischen Okonomie. Dietz-Verlag. Berlin. 1953, S. 505.

10 Роберт Оуэн. Избранные сочинения. Перевод с английского и комментарий С. А. Фейгиной. М. 1950. Т. 1. 415 стр.; т. II, 347 стр.

11 А. Мортон. История Англии. М. 1950, стр. 357.

стр. 120
Все это повышает значение советского научного издания сочинений Р. Оуэна. В нем собраны многие лучшие страницы огромного литературного наследия Оуэна, в том числе весьма редкие и очень ценные статьи его из журнала "Crisis". К сожалению, составитель не включил в это издание отрывков из упомянутого выше труда Оуэна об образовании человеческого характера и из работы Оуэна 1837 г. "Шесть лекций, прочитанных в Манчестере", которые обратили на себя особое внимание Маркса при подготовке "Капитала", подробно цитировались в "Теориях прибавочной стоимости" и оценивались Марксом как образчик оуэновского понимания исторической роли промышленного капиталистического производства12 . В приложении даются некоторые документы о попытках сотрудничества Оуэна с рабочими организациями. Документы эти, ставшие библиографической редкостью, представляют большой интерес для изучения рабочего движения в Англии в предчартистский период.

Вступительная статья В. П. Волгина, открывающая первый том избранных сочинений Роберта Оуэна, убедительно опровергает оппортунистические фальсификации воззрений Оуэна и дает правильную марксистскую оценку его утопической системы. Рисуя картину бедствий трудящихся масс, подъем массового рабочего движения и революционный кризис, потрясавший Англию в 1816 - 1819 гг., В. П. Волгин помогает читателю понять те проблемы, над решением которых билась мысль Оуэна, разрушает построения лейбористских фальсификаторов истории, пытавшихся изобразить происхождение оуэновского социализма как продолжение филантропических опытов. В. П. Волгин убедительно доказывает правильность мысли Ф. Энгельса о том, что английский, как и французский и немецкий, утопический социализм того времени обязан своим происхождением развитию классовой борьбы пролетариата и может быть понят лишь в связи с этой борьбой. Но это не значит, что автору статьи об Оуэне следовало вовсе отвлечься от такого важного элемента политической истории Англии в первые десятилетия XIX в., как борьба представителей растущей промышленной буржуазии против господствовавшего блока лендлордов и верхов финансовой и торговой буржуазии. Обходя молчанием борьбу радикалов против "олигархической системы" в Англии, автор статьи опустил также вопрос о связях Оуэна (в первый период его деятельности) с торийским лагерем; это обстоятельство следовало, по нашему мнению, отметить, так как оно не осталось без влияния на) отрицательное отношение Оуэна к политическому рабочему движению.

В статье В. П. Волгина четко прослежены основные вехи идейной эволюции Оуэна Искреннее и горячее сочувствие Оуэна к рабочему классу, замечательная настойчивость мысли привели Оуэна через ряд бесстрашных и поучительно-неудачных опытов к самым радикальным выводам в отношении капиталистического общества в целом. Оуэн превратился в убежденного противника частной собственности на средства производства и сторонника коммунистического общественного строя. Оуэн выдвинул принцип кооперации не для реформистской штопки прорех капитализма, а как цельный план преобразования всего общества на коммунистических началах. В основе оуэновского общественного идеала кооперированных тружеников лежали принципы коллективного владения средствами производства, коллективного труда, руководствующегося научным ведением производства и общностью интересов и целей его участников, сочетания физического и умственного труда, правильного воспитания, обеспечивающего полный расцвет способностей человека.

Исследуя вклад Оуэна в идеи домарксова социализма, В. П. Волгин вполне обоснованно обращает главное внимание не столько на философские и исторические взгляды Оуэна, которые не отличались ни оригинальностью, ни глубиной, сколько на его анализ последствий промышленного переворота в Англии. В отличие от утопистов и социальных критиков XVIII в. Оуэн был первым социалистом, который увидел достигнутый благодаря машинному производству гигантский прогресс производительных сил в Англии. Он пришел к заключению, что новые производительные силы могут служить не только обогащению отдельных лиц и порабощению трудящихся масс, они могут и должны обеспечить общее благосостояние всех членов общества. Важнейшее значение для развития социалистической мысли имел вывод Оуэна о том, что развитие новых производительных сил требует переустройства общества на новых основах, при которых

12 Karl Marx. Указ. соч., стр. 600 - 602.

стр. 121
машины станут слугами трудящихся, вместо того чтобы отбивать у них хлеб. Эти мысли и выводы Оуэна точно изложены В. П. Волгиным.

После того как автор статьи об Оуэне так хорошо показал эволюцию Оуэна от буржуазного филантропизма к утопическому коммунизму, вряд ли можно согласиться с брошенным мимоходом замечанием в той же статье, что анализ общественных отношений, сложившихся в Англии после промышленной революции, у Оуэна "далек по своему охвату и глубине от разносторонней и едкой критики Фурье" (т. I, стр. 23 - 24). Действительно, у Оуэна нельзя найти столь разносторонней и блестящей, поднимавшейся до уровня гениальной сатиры критики уродств капиталистической цивилизации, как у Фурье. Но ведь критика последнего касалась преимущественно общественных отношений внутри самого господствующего класса, тогда как критика Оуэна добиралась до глубинного противоречия капитализма - до назревающего противоречия между новыми производительными силами и существующей социальной системой. Конечно, Оуэн не сознавал всего смысла этого противоречия, он не имел понятия о законе соответствия производственных отношений характеру производительных сил - законе, который впервые открыл и научно обосновал Маркс. Тем не менее Маркс сам неоднократно напоминал о том, что Оуэн "не только фактически исходил в своих опытах из фабричной системы, но и теоретически провозгласил ее исходным пунктом социальной революции"13 . Это чрезвычайно важное указание Маркса, к сожалению, не приводится в статье В. П. Волгина и как будто бы упускается из виду при сравнении Фурье и Оуэна. Между тем достигнутый Оуэном уровень критики капитализма особенно отчетливо обнаруживается в том, что основой для общественного преобразования Оуэн считал уже не просто ту или иную целесообразную организацию производства, а новые могучие производительные силы. Это подчеркнутое Энгельсом обстоятельство14 , характеризующее значение Оуэна в истории социалистических идей, нельзя забывать при сравнительной оценке критики капитализма великими социалистами-утопистами.

В рецензируемую серию входит также новое издание "Утопии" Томаса Мора в переводе А. И. Малеина15 . В виде приложения в книгу включены отрывки из писем Томаса Мора и Эразма Роттердамского (в переводе и с примечаниями Ф. А. Петровского), имеющие существенное значение для понимания ряда мест "Утопии" и для характеристики мировоззрения ее автора. Письма помогают также понять, какое значение придавали "Утопии" сам Мор и его ближайшие друзья - гуманисты. Следует лишь заметить, что в примечаниях к этим отрывкам нет сведений об адресатах некоторых писем и ряде упоминаемых в них лиц.

Оценивая историческое значение "Утопии", В. П. Волгин в своей вступительной статье правильно видит "центральный пункт" всей "Утопии" в критике частной собственности (стр. 14). Статья В. П. Волгина помогает читателю разобраться в целом ряде сложных вопросов, неизбежно возникающих при ознакомлении с содержанием "Утопии". Разбор критической части "Утопии", сделанный в этом издании значительно полнее, чем в предшествующем, наряду с анализом идеального общественного строя, описанного Мором, имеет весьма существенное значение для понимания произведения в целом и той исторической обстановки, в которой возникли идеи утопического социализма Мора.

Нам думается, что вступительная статья еще больше содействовала бы изучению "Утопии", если бы в ней была дана характеристика социально-экономических и политических условий развития Англии в конце XV - начале XVI века. Такая характеристика дала бы возможность глубже понять историческую обусловленность и ограниченность идей утопического социализма, возникших в Англии в начале XVI века.

Перевод "Утопии", выполненный А. И. Малеиным, является лучшим и подлинно научным. Единственный упрек, который может быть, с нашей точки зрения, сделан переводчику, заключается в том, что при наличии в библиотеке ИМЭЛС редчайшего экземпляра "Утопии" - первого (лувенского) издания 1516 г. - А. И. Малеин исполь-

13 К. Маркс. Капитал. Т. I. Госполитиздат. 1953, стр. 507. Примечание.

14 См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения. Т. II. М. 1952, стр. 117.

15 Томас Мор. Утопия. Перевод с латинского и комментарии А. И. Малеина и Ф. А. Петровского. Под общей редакцией и со вступительной статьей В. П. Волгина. 2-е изд., дополненное. М. 1953. 294 стр.

стр. 122
зовал не это издание, а перепечатку Михельса (1895 г.). Правда, Михельс, как сообщает А. И. Малеин, выпустил "Утопию", "рабски перепечатав" издание 1516 г. (стр. 259). Но при всем этом перепечатка не может заменить оригинал.

Небольшая статья А. И. Малеина "Издания и переводы "Утопии", приложенная к книге, дает необходимые сведения как об изданиях латинского текста "Утопии" начиная с 1516 г., так и о важнейших ее переводах на другие языки. Особое внимание уделено при этом переводам на русский язык, начиная с самых ранних, относящихся к XVIII веку. Одним из достоинств издания является наличие в нем довольно обстоятельной библиографии.

В той же серии читатель найдет и произведение Томмазо Кампанеллы "Город Солнца"16 . Это одна из самых ранних утопий, сыгравшая значительную роль в распространении коммунистических идей. Во вступительной статье В. П. Волгин справедливо подчеркивает, что утопия Кампанеллы привлекает к себе самый живой интерес во многих странах на протяжении трех с половиной веков благодаря своим благородным идеям. "Полное отсутствие частной собственности, всеобщий обязательный труд, признаваемый делом почетным, общественная организация производства и распределения, трудовое воспитание граждан - таков основной комплекс социальных идей Кампанеллы" (стр. 11).

Буржуазная наука выдвигала идеалистическую теорию возникновения "Города Солнца", характеризуя это произведение лишь как звено в развитии литературы: от Ямбула и Платона к раннехристианским писателям, от Дони и Мора к Кампанелле. Но В. П. Волгин доказывает, что эта теория филиации идей не выдерживает критики. Кампанелла является самостоятельным мыслителем, и влияние на него предшествующих писателей следует рассматривать лишь для того, чтобы выяснить, как автор "Города Солнца" воспринимает литературные традиции и интерпретирует литературные источники, исходя из условий и обстоятельств своего времени (стр. 22 - 23). Вот почему В. П. Волгин обращается к характеристике исторической обстановки Италии конца XVI - начала XVII в., которая только и дает возможность решить вопрос о социальном генезисе "Города Солнца" Кампанеллы.

Рецензируемое издание "Города Солнца" является единственным полным переводом с латинского не только на русский, но и на какой-либо из европейских языков. К тому же Ф. А. Петровский не ограничивается первоначальным текстом 1623 г., но в комментариях дает также отрывки из последующего издания 1643 года. По своему научному уровню советское издание "Города Солнца" стоит несравненно выше многих зарубежных изданий, даже вышедших на родине Кампанеллы. Итальянское издание 1944 г., подготовленное А. Савиньо, является шагом назад в изучении наследства Кампанеллы: в нем не только нет правильной характеристики "Города Солнца", но даже отрицается выдающаяся роль этого произведения.

Существенным достоинством нового издания Кампанеллы по сравнению с изданием 1947 г. является перевод трактата "О наилучшем государстве", являющемся дополнением Кампанеллы к "Городу Солнца".

Следовало бы пожелать, чтобы вступительная статья содержала более широкую характеристику исторической обстановки в Италии XVI-XVII веков. Необходимо было бы шире использовать итальянский текст, написанный Кампанеллой в 1602 г., до латинского перевода "Города Солнца", так как первоначальный итальянский текст был более смел, обходился без ссылок на церковные авторитеты. Небезинтересной могла бы также явиться краткая характеристика рукописных сочинений Кампанеллы, хранящихся в СССР17 .

В рецензируемую серию вошли также "Избранные памфлеты" Дж. Уинстенли18 . В книгу включено шесть из девятнадцати дошедших до нас произведений идеолога

16 Кампанелла. Город Солнца. Перевод с латинского и комментарии Ф. А. Петровского. Перевод Приложений М. Л. Абрамсон, С. В. Шервинского и В. А. Ещина. Вступительная статья В. П. Волгина. М. 1954.

17 Compendio della Monarchia del Messia, Aphorismi Politici и др. Отдел рукописей Государственной публичной библиотеки в Ленинграде. Ит. F. XVII 2.

18 Джерард Уинстенли. Избранные памфлеты. Перевод с английского Е. Г. Денисовой, под редакцией и с комментариями А. С. Самойло. Под общей редакцией и со вступительной статьей В. П. Волгина. М. -Л. 1950. 380 стр.

стр. 123
диггеров, в том числе полный перевод наиболее зрелого его произведения "Закон свободы".

Напечатанные в сборнике сочинения позволяют полностью уяснить основные идеи Уинстенли, яркого представителя утопического социализма. Причину бедности Уинстенли видел в существовании частной собственности. Справедливый общественный порядок, при котором навсегда будет уничтожена частная собственность и эксплуатация человека человекам, по мнению Уинстенли, может быть осуществлен только посредством восстановления существовавшей до библейского грехопадения общности земли и ее плодов.

Памфлеты Уинстенли представляют собой источник первостепенной важности для изучения истории английской революции XVII века. Диггеры выражали интересы беднейших слоев английского народа, их чаяния и идеи, которые рождались в борьбе, против феодализма и буржуазно-дворянского строя, утверждавшегося в Англии. Показывая, за что боролись в этой революции беднейшие слои народа, Уинстенли обличая антикрестьянские цели индепендентов. К сожалению, в сборник не включены некоторые произведения Уинстенли, которые помогли бы более полно понять, взгляды диггеров. Так, следовало бы включить вторую часть памфлета "Новогодний подарок парламенту и армии" и памфлет "Обращение ко всем англичанам". Полезно было бы также дать несколько выдержек из "Нового закона справедливости" - произведения, в котором Уинстенли впервые сформулировал основные идеи и лозунги движения диггеров. В приложении было бы уместно напечатать перевод небольшого, но очень ценного памфлета другого писателя-диггера, Костера, "Лепта, брошенная в общую сокровищницу".

Сборнику предпослана статья акад. Волгина "Диггеры и Уинстенли". Кроме того, книга содержит краткую биографию Уинстенли, примечания и библиографию всех произведений Уинстенли и литературы о нем на русском, и иностранных языках. Вводная статья удачно систематизирует общественно-политические взгляды Уинстенли и облегчает изучение памфлетов, довольно трудных для понимания вследствие религиозно-мистической формы изложения, обилия повторений, библейских аргументов и т. д. В качестве недостатка вводной статьи следует отметить, что автор ее не подчеркнул уравнительный характер коммунизма диггеров.

Вводной статье и комментариям, на наш взгляд, недостает критики буржуазной и правосоциалистической историографии, в особенности ее попыток представить Уинстенли в одних случаях идеологом пролетариата, "марксистом" XVII в., в других - мирным сектантом, далеким от жизни религиозным мистиком-хилиастом. Этот недостаток вводной статьи особенно заметен в связи с тем, что в библиографии указаны работы Бернштейна, Петегорского, Хедзона и Шенка), в которых взгляды Уинстенли фальсифицируются именно в этом направлении.

Напечатанием трех томов знаменитого "Завещания" Ж. Мелье 19 было отмечено 225-летие со дня смерти замечательного революционера и материалиста XVIII века. "Среди французских мыслителей XVIII века, - пишет в вводной статье академик Волгин, - немало сторонников идей социального равенства и общности имущества. Но только у Мелье эти идеи сочетаются с призывом к объединению угнетенных для борьбы с угнетателями. Среди французских мыслителей XVIII века немало решительных противников христианской церкви и религиозного миросозерцания. Но только у Мелье воинствующий атеизм служит прямым орудием борьбы против основных принципов классового общества" (т. I, стр. 5). Бунтарь против классового общества и его опоры - католической церкви, Мелье был идеологом крестьянской бедноты, задавленной феодальной эксплуатацией, властью абсолютной монархии, бесконечными налогами. Ненависть крестьянства к угнетателям предвещала приближение революции.

Перевод "Завещания" сделан с наиболее тщательного и полного издания 1864 г., осуществленного Р. Шарлем в Амстердаме. Издатели русского текста располагали также фотокопиями рукописи Мелье, хранящейся в Национальной библиотеке в Париже (N 19460). Однако сличение текста Р. Шарля с текстом фотокопии не дало существенных разночтений (см. т. III, стр. 434).

19 Ж. Мелье. Завещание. Перевод с французского Ф. Д. Капелюша и Г. Д. Полякова, под редакцией Ф. А. Коган-Бернштейн. Перевод приложений и комментарии Ф. Б. Шуваевой. Вступительная статья В. П. Волгина. Т. I. 1954. 438 стр.; т. II. 452 стр.; т. III. 466 стр.

стр. 124
Два выпуска рецензируемой серии посвящены французским коммунистам-утопистам XVIII в. Морелли и Мабли20 .

Философ-моралист Морелли видел источник богатства одних и нищеты других а собственности. Он был ее страстным противником. У Морелли мы находим в зародыше многие идеи, развитые впоследствии Сен-Симоном, Фурье и Оуэном. Морелли очень высоко ценили основоположники марксизма;. "Современный социализм, - писал Энгельс, - несмотря на то, что по существу он возник из осознания царивших в наблюдаемом им обществе классовых противоречий между собственниками и неимущими, между рабочими и эксплуататорами, - в своей теоретической форме является прежде всего дальнейшим и более последовательным продолжением основных принципов, выдвинутых великими французскими просветителями XVIII века, и его первые представители, Морелли и Мабли, недаром принадлежали к их числу"21 . Хотя Мабли (1709 - 1785) принадлежал к левому крылу буржуазных политических теоретиков XVIII в., он был далек от идеализации частной собственности, и его скорее следует считать выразителем интересов деревенской Седноты и плебейских масс городов. Приближающееся "царство буржуазии" он решительно отказывался признать царством разума и естественных прав человека. "Строй, основанный на частной собственности, - утверждал Мабли, - не естественный порядок, а наоборот, нарушение естественного порядка".

В противоположность буржуазии и ее идеологам-физиократам, с которыми он вел литературную борьбу, Мабли проповедовал коммунистический строй. Имея в виду Мабли и Морелли, Энгельс писал: "Вместе с революционными попытками еще не сложившегося класса возникали и соответствующие теории: утопические изображения идеального общественного строя в XVI и XVII столетиях, а в XVIII - уже прямо коммунистические теории (Морелли и Мабли)"22 .

Книги, включенные в рецензируемую серию, содержат "Кодекс природы" Морелли и собрание отрывков из сочинений Мабли "О законодательстве, или принципы законов" (1776), "Сомнения, предложенные философам-экономистам по поводу естественного и необходимого порядка политических обществ" (1768), "О правах и обязанностях гражданина". В этих отрывках содержатся наиболее яркие высказывания, направленные против частной собственности и в защиту коммунистических порядков.

Значение деятельности французского коммуниста-утописта Этьена Кабе, главное сочинение которого, "Путешествие в Икарию", также выпущено в серии "Предшественники научного социализма"23 , следует рассматривать в свете известного положения "Манифеста Коммунистической партии", в котором подчеркивается, что "значение критически-утопического социализма и коммунизма стоит в обратном отношении к историческому развитию" и что по мере развития и углубления борьбы классов фантастическое стремление возвыситься над нею "лишается всякого практического смысла и всякого теоретического оправдания"24 .

Кабе выступил со своими произведениями после лионских восстаний 1831 и 1834 годов. Во Франции назревали новые, еще более острые классовые бои пролетариата против буржуазии. Вследствие этого исключительно мирная пропаганда Э. Кабе, его постоянное стремление оградить собственников от каких-либо посягательств со стороны пролетариата, его желание ввести коммунистический строй лишь "силою общественного мнения", при общем согласии и путем реформы могли, как правильно замечает В. П. Волгин, содействовать лишь "закреплению мелкобуржуазных тенденций в

20 Морелли. Кодекс природы, или истинный дух ее законов. Перевод с французского М. Е. Ландау. Под редакцией и с комментариями Ф. Б. Шуваевой. Вступительная статья В. П. Волгина. М. -Л. 1947, 260 стр.; Г. Мабли. Избранные произведения. Перевод с французского и комментарии Ф. Б. Шуваевой. Вступительная статья В. П. Волгина. М. -Л. 1950. 340 стр.

21 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XIV, стр. 357.

22 Там же, стр. 18.

23 Этьен Кабе. Путешествие в Икарию. Философский и социальный роман в двух частях. Перевод с французского Э. Л. Гуревича. Комментарии Э. Л. Гуревича и Ф. Б. Шуваевой. Под общей редакцией я со вступительной статьей В. П. Волгина. М. -Л. 1948; ч. I. 648 стр.; ч. II. 518 стр.

24 К. Маркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунистической партии. Госполитиздат. 1951, стр. 68.

стр. 125
сознании французского рабочего класса" (ч. I, стр. 66) и тормозить развитие его пролетарского самосознания.

И все же "Путешествие в Икарию" долгое время являлось одной из самых популярных книг в мировой коммунистической литературе. Читатель-рабочий находил в этой книге не только резкую критику существующих порядков, но и увлекательное изображение будущего коммунистического строя. Несмотря на исключительно "мирный" характер своей пропагандистской деятельности и даже на известный налет религиозности, неустанное стремление Кабе доказать рабочим преимущества Икарии по сравнению с капиталистическим строем превращало десятки тысяч французских рабочих 30 - 40-х годов XIX в. в сторонников коренного переустройства общества. Это, бесспорно, дает Кабе, несмотря на его реформизм и отсутствие оригинальности, право на определенное место в истории социалистических идей. Издание "Путешествия" дает в руки исследователя нужный исторический памятник, тем более, что еще никогда роман Кабе не издавался в России столь тщательно и в таком хорошем, полном переводе. Вступительная статья В. П. Волгина дает отчетливое представление о слабых и сильных сторонах учения Э. Кабе, одного из видных представителей утопического коммунизма 40-х годов XIX века.

Широкому кругу советских читателей, особенно историкам, хорошо известно имя замечательного французского революционера XIX в. Л. О. Бланки25 . Буржуазия тридцать семь с лишним лет держала его в тюрьмах и при монархии, и при империи, и при республике, так и не сломив его железной воли. Несмотря на все свои ошибки, Бланки всегда оставался верен французскому рабочему классу и всегда клеймил и разоблачал его врагов. Не вина, а беда Бланки заключалась в том, что он так и не сумел подняться над характерной для французских рабочих масс XIX в. политической незрелостью и не пришел к пониманию великих идей научного коммунизма.

Огромную роль Бланки во французском рабочем движении не раз подчеркивал К. Маркс. В 1861 г. он писал одному из соратников Бланки: "Будьте уверены, что никто больше меня не может быть заинтересован в судьбе человека, которого я всегда считал главой и сердцем пролетарской партии во Франции". И Бланки всегда высоко чтил основоположника научного коммунизма. "Бланки относится к вам с особенным уважением", - писал Марксу в 1869 г. Лафарг26 .

Литературное наследство Бланки невелико. "Избранные произведения", включенные в рассматриваемую серию, открываются двумя речами молодого Бланки: на процессе "Пятнадцати" в январе 1832 г. и на собрании членов "Общества друзей народа" в феврале того же года. Обе речи позволяют судить о том, как складывались у Бланки убеждения, выходящие за рамки буржуазного демократизма. Небольшая статья под характерным заголовком "Кто варит суп, тот пусть и ест его", написанная в 1834 г., но увидевшая свет лишь после смерти автора, позволяет судить о времени окончательного разрыва Бланки с буржуазным демократизмом. Мы находим в этой статье не только горячий протест против социального неравенства, но и протест против обычных эгалитаристских проектов борьбы с ним.

Второй раздел книги содержит статьи и выступления Бланки, связанные с событиями революционного 1848 года, выступления против буржуазного временного правительства, исключительно выразительное "Исповедание веры", "Обращение к народу", посланное томившимся в тюрьме Бланки французским политическим эмигрантам, которые собирались торжественно отметить в Лондоне третью годовщину февральской революции. В своем "Тосте" Бланки клеймит позором тех буржуазных демократов-республиканцев, которые вместе с Ледрю-Ролленом и Луи Бланом предали в ходе революции трудящихся Франции. Бланки безжалостно разоблачает деятельность "буржуа, переодетых в трибунов". Он прямо называет их "большими преступниками" и призывает французский народ не попадаться в будущем на приманку их "революционной" фразеологии. Энгельс писал тогда, что до 30 тыс. экземпляров "Тоста" было распространено марксистами в Англии и Германии.

25 Л. О. Бланки. Избранные произведения. Перевод с французского и комментарии Ф. Б. Шуваевой. Под общей редакцией и со вступительной статьей В. П. Волгина. М. -Л. 1952. 394 стр.

26 Цит. по Garaudy. Les sources franchises du socialisme scientifique. Paris. 1949, p. 218.

стр. 126
Будучи убежденным сторонником социальной революции, Бланки, однако, всегда пренебрежительно относился к революционной теории и в своем понимании причин капиталистической эксплуатации недалеко ушел от мелкобуржуазных социалистов-утопистов первой половины XIX века. Для него "господин экю", то есть капитал, - лишь синоним ростовщичества, а самый источник капиталистической эксплуатации он видел в неэквивалентном обмене. В этом отношении он постоянно перекликается с Прудоном, к которому вообще относился весьма терпимо.

О сугубой эклектичности экономических воззрений Бланки говорят те статьи из "Социальной критики", которые читатель найдет в третьем разделе рецензируемой книги. Тем не менее статьи Бланки проникнуты такой огромной симпатией к трудовому народу и такой беспредельной ненавистью к капиталистам, что становится понятным, почему французский пролетариат вплоть до 70-х годов XIX в. связывал с именем Бланки понятие о социальной революции.

Четвертый раздел книги содержит отдельные статьи из газеты "Отечество в опасности", издававшейся Бланки в 1870 г., в период осады Парижа немецкими войсками.

Пятый раздел посвящен "Инструкции к вооруженному восстанию", составленной Бланки в 1868 году. Соглашаясь с основными выводами вступительной статьи В. П. Волгина, мы все же расходимся с ним в следующем. В. П. Волгин правильно подчеркивает, что Бланки не отрицал значения стачечной борьбы как оружия рабочих против капитала. Но он оставляет без внимания то обстоятельство, что Бланки и бланкисты всегда считали стачки второстепенным делом и совсем не вели борьбы за повседневные нужды рабочего класса. Таким образом, именно сектантство являлось основным грехом в революционной деятельности Бланки и его последователей. Что касается заговорщичества, то от него ни сам Бланки, ни его последователи, как известно, так до конца и не излечились.

На наш взгляд, нельзя целиком согласиться и с категорическим утверждением В. П. Волгина относительно "абсолютной поддержки", будто бы оказанной Бланки буржуазному временному правительству в первые дни Третьей республики. Перед лицом внешнего врага Бланки в своей газете действительно призвал 7 сентября 1870 г. французов к полному национальному единению. - Но было бы неправильно думать, что он не распознаю контрреволюционной сущности правительства Трошю - Фавра: буквально через день - два Бланки писал в той же газете о "предчувствии" "огромного обмана", о неизбежности борьбы между "самопожертвованием и эгоизмом". Он предупреждал народ и относительно возможности заключения за его спиной позорного мира и советовал рабочим "рассчитывать лишь на самих себя".

Издание "Избранны" произведений" великого французского революционера следует высоко оценить; они не только удачно отобраны, но и хорошо переведены и прокомментированы Ф. Б. Шуваевой.

Этим последним томом пока заканчивается серия "Предшественники научного социализма". Академик В. П. Волгин и его сотрудники проделали большую и полезную работу, дав оригинальные тексты сочинений социалистов-утопистов в хороших переводах, с важными комментариями и примечаниями, позволяющими понять подчас трудный и своеобразный по языку и манере выражения текст эти" передовых мыслителей человечества до Маркса и Энгельса. Остается лишь пожелать, чтобы эта серия была расширена как за счет привлечения новых авторов, так и за счет пополнения новыми текстами, которые позволили бы читателю получить более глубокое и всестороннее представление об отдельных предшественниках научного социализма.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2020. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)