ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


Новинка! Ukrainian flag (little) LIBRARY.UA - новая Украинская цифровая библиотека!

СПОНСОРЫ РУБРИКИ:


В. Л. ЯНИН. НОВГОРОДСКИЕ ПОСАДНИКИ

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 20 мая 2016
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА:




М. Изд-во МГУ. 1962. 387 стр. Тираж 1500. Цена 1 руб. 90 коп.

"Глава русских республик", как называл его К. Маркс, - Новгород давно привлекал и поныне привлекает внимание советских историков1 . Среди исследований на эту тему несомненный интерес представляет книга научного сотрудника исторического факультета МГУ В. Л. Янина, являющаяся оригинальным и ценным исследованием. Она охватывает ряд важнейших проблем истории Новгорода. Содержание книги значительно шире ее названия. Не ставя целью "создание общей концепции политической истории Новгорода" (стр. 370) и ограничиваясь рассмотрением лишь "двух главных проблем: вопроса о связи истории новгородских государственных институтов с историей классовой борьбы и вопроса о связи этих институтов с историей борьбы внутри самого боярского класса" (стр. 5), В. Л. Янин, по сути дела, создал свою, оригинальную и убедительно аргументированную концепцию истории Новгорода.

Важнейшей заслугой автора является определение тех специфических форм классовой борьбы в Новгороде, которые обусловили особенности аппарата государственной власти в Новгородской феодальной республике. Социальной борьбе в Новгороде уделяли большое внимание такие советские историки, как Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров, А. А. Строков, В. Н. Вернадский. В. Л. Янин солидаризируется с наблюдениями и выводами В. Н. Вернадского (стр. 9, 23, 24, 35, 36, 131, 322, 323 и др.) и вместе с тем показывает всю сложность и специфичность классовой борьбы в Новгороде. Выдвинув совершенно правильный тезис о неповторимом своеобразии новгородской средневековой государственности, в значительной мере обусловленном развитием в Новгороде классовой борьбы (стр. 3), автор проанализировал особенности последней. Он отбросил попытки схематизировать ее, разделить на действия "демократической" и "аристократической" партий, "черниговцев" и "суздальцев", связать с надуманной социальной топографией Новгорода, упростить ее, представив в виде абсолютно четкого разграничения двух противостоящих друг другу сил - феодалов и эксплуатируемых. Такого рода схемам своих предшественников (исключение может быть сделано для немногих) он противопоставляет собственное понимание классовой борьбы в Новгороде, сложившееся на основе тщательного исследования многочисленных источников и кропотливого изучения подчас отрывочных и неясных сведений о бурной социальной жизни Новгорода, извлеченных из разнообразных материалов.

Проводя мысль о том, что в Новгороде классовая борьба далеко не всегда проявлялась в таком "чистом виде", как в других русских княжествах, В. Л. Янин указывает на характерное для Новгорода на начальном этапе его истории переплетение классовой борьбы народных масс с борьбой внутри боярства, когда "черные люди" свергают "плохого" посадника для того, чтобы заменить его "хорошим" (стр. 9 - 10, 252 - 255). Но боярин, "хороший" для одной группы "менших", был плох для другой. Поэтому нередко даже бурные вечевые сходы, перераставшие в восстания, были в конечном счете лишь отражением противоречий среди бояр, которые действовали руками "мизинных" людей. Наряду с такого рода проявлением социальных антагонизмов в книге отмечаются открытые выступления "черных людей" против бояр и при этом подчеркивается рост классового антагонизма и консолидация боярства на всем протяжении истории Новгорода.

Наблюдения В. Л. Янина дали ему возможность установить, что одной из наибо-

1 См., например, М. Н. Тихомиров. Крестьянские и городские восстания на Руси XI-XIII вв. М. 1955; А. В. Арциховский. К истории Новгорода. "Исторические записки". Т. 2. М. 1938; его же. Городские концы в Древней Руси. "Исторические записки". Т. 16. М. 1946; О. В. К У Дрявцев. Сколько было новгородских посадников с именем "Завид"? См. сборник его работ "Исследования по истории Балкано-Дунайских областей и статьи по общим проблемам древней истории". М. 1957; А. А. Зимин. О хронологии договорных грамот Великого Новгорода с князьями XIII-XV вв. "Проблемы источниковедения". Т. V. М. 1956; И. В. Лепко. Социально-политическая борьба в Великом Новгороде в 1477 - 1478 гг. "Ученые записки" Вологодского педагогического института. Т. 9. Вологда. 1951; В. Н. Вернадский. Новгород и Новгородская земля в XV в. М. - Л. 1961; А. А. Строков. Некоторые вопросы из истории Новгорода Великого. Новгород. 1939; его же. Восстание Степанки в 1418 году. "Новгородский сборник". Вып. 3 - 4. Новгород. 1938; Б. Д. Греков. Революция в Новгороде Великом в XII веке. "Ученые записки" РАНИОН. Т. IV. М. 1929, и др.

стр. 130
лее характерных черт социальных движений в Новгороде явилось сложное переплетение внутрифеодальной и классовой борьбы, причем разобщенность боярства и непрекращающаяся взаимная борьба боярских группировок замедляли процесс консолидации как боярства, так и противостоящих ему классовых сил (стр. 367). Разобщенный новгородский плебс не мог добиться успехов, а разобщенное боярство, вынужденное в своей групповой борьбе обращаться за его помощью, до XV в. не имело сил для полной ликвидации видимости "народоправства" и утверждения олигархических форм правления.

Такой подход к анализируемым явлениям, чуждый схематизма, позволил автору представить яркую картину сложной политической истории Новгорода2 . Она соответствует "биению пульса" Новгородской феодальной республики, обусловленному политической активностью народных масс. Нельзя не согласиться с мнением В. Л. Янина о прямой связи между классовой борьбой и эволюцией государственности Новгорода (стр. 5, 370 и др.). Автор приходит к выводу о консолидации новгородского боярства и укреплении олигархических форм правления в Новгороде в XV в., которые положили конец номинальным вольностям "черных людей" в феодальной республике именно в результате классовой борьбы, в результате поисков боярством активных средств борьбы против народных масс. Мы согласны с этим тезисом, но уместно было бы подчеркнуть в работе и консерватизм новгородского государственного строя, неспособность боярства решать задачи, стоявшие перед Русью в целом, дабы у читателя не создавалось впечатления, что советские историки солидаризируются с концепцией буржуазного историка Л. Яреша, считающего единственным положительным итогом классовой борьбы в средневековой России укрепление феодальной государственности3 .

В. Л. Янин совершенно справедливо утверждает, что никакой "революции", положившей начало вечевому строю в Новгороде, в 1136 г. не было. Хотя политические события 1136 г. и были связаны с классовой борьбой, истоки "республиканского" строя вечевого Новгорода восходят к концу XI - началу XII в., к тому времени, когда возникло посадничество нового типа, посадник стал выборным ("вдаша посадничество"), когда новгородцы "въскормили есмы собе князя" и начали угрожать князьям ("аще ли две главы имеет сын твои, то пошли и"), впервые заговорив о "вольности в князьях" (стр. 58, 59, 63, 68, 171, 172). Но в XII в. сложилась лишь "шаткая система двоевластия", и только в XIV в. создается такая организация государственной власти в Новгороде, которая характеризует собою расцвет феодальной республики с ее годичным посадничеством, советом господ и т. п. (стр. 165 - 174).

В. Л. Янин останавливается на крупнейших проявлениях классовой борьбы в XIII в. (восстания 1207 и 1229 годов). Считая, что "классовый антагонизм до восстания 1207 года еще ни разу не проявлялся с такой силой", он отмечает специфику восстания: "Это было "первое в Новгороде городское движение, в котором восставший народ добился удовлетворения своих социальных требований (отмены произвольных поборов)" (стр. 119). Но в отличие от большинства исследователей, занимавшихся восстанием 1207 г. (обычно ранее датировавшимся 1209 г.), в том числе и автора настоящей рецензии4 , В. Л. Янин не считает его общенародным, направленным против всех бояр, а лишь против определенной их группы. С этим можно согласиться. Следует признать правоту автора и в трактовке той части летописного рассказа, в которой идет речь о "досках", захваченных восставшими у Дмитра Мирошкинича и переданных князю. Он считает, что это не векселя, а записи взимания серебра, кун и дикой виры (стр. 118). В. Л. Янин отмечает рост социальной активности "простой чади", усиление классовой борьбы, в которой на стороне "своих" бояр принимает участие простой люд (стр. 186). Крупнейшими проявлениями классовой борьбы являются, по мнению автора, события начала XV в., особенно восстания 1418 и 1421 годов (стр. 251 - 257, 370).

Задавшись целью изучить историю посадничества и посадников в Новгороде и выйдя за пределы первоначально намеченной темы (что является несомненной заслугой), В. Л. Янин связал развитие института по-

2 Нам представляется весьма убедительной критика В. Л. Яниным упрощенной схемы классовой борьбы в Новгороде, предложенной А. А. Строковым (стр. 7 - 11, 253 - 255).

3 L. Yaresh. The Peasant March in Soviet Historiography. "The American Slavic and East European Review". Vol. XVI. New York. October 1957, N 3, pp. 245 - 259.

4 В. В. Мавродин. К вопросу о восстании смердов. "Проблемы истории докапиталистических обществ", 1934, N 6.

стр. 131
садничества с классовой и внутриклассовой борьбой. В его книге история посадничества начинается с происхождения кончанской организации, уходящей в ту седую даль веков, когда Новгород складывался из нескольких поселений с неоднородным по своей этнической принадлежности населением (славяне, финно-угры, балтийцы), положивших начало коллективным феодалам - концам (стр. 9 - 10, 371 - 374). В. Л. Янин отмечает древность посадничества и тождество посадника и князя; неновгородское происхождение новгородских посадников в древнейший период истории Новгорода; повсеместное, кроме Новгорода, отмирание посадничества в период феодальной раздробленности (стр. 46 - 55); появление посадничества нового типа со времен Завида - Евстафия (стр. 54 - 56, 60 - 68, 73); наконец, рассматривает возникновение государственной системы олигархического посадничества в XV в. и его структуру. На смену сложившейся в XIV - первой половине XV в. организации посадничества на основе кончанского представительства бояр, опиравшегося на традиционные нормы равного представительства для всех концов, исключая Славенский, располагавший двойным представительством (всего 6 посадников), приходит олигархическое посадничество, для которого характерно сохранение кончанского представительства, увеличение числа посадников до 18, 24, 34 и, наконец, 36 человек, кастовость олигархии и приобщение к государственной власти всех бояр в целом, всех "300 золотых поясов" (стр. 246 - 251, 304 - 305, 313, 316, 321, 327).

Вторая и третья четверть XV в. - это, по мнению В. Л. Янина, период консолидации боярства, возглавлявшего все господствующие группировки, время практической ликвидации вечевого строя и в этой связи изменения классовой борьбы, характеризовавшейся четким размежеванием классов (стр. 329, 339 - 340). Укрепляется государственная власть бояр-олигархов, которым "простая чадь", "черный люд", "меншие" ничего не могут противопоставить. Отсюда пассивность "черного люда" в вопросе о судьбах "Господина Великого Новгорода". Если в XII-XIV вв. "меншие" отстаивали государственную независимость Новгорода, а бояре, постоянно борясь друг с другом и нуждаясь в поддержке "простой чади" для борьбы со своими соперниками, умеряли налоговый гнет и ростовщичество, то в XV в. этого уже не было. Вече выродилось. Поэтому, когда войска Ивана III двинулись к Новгороду, "меншие" не встали на активную защиту государственной независимости Новгорода, которая в их представлении ассоциировалась с боярской олигархией (стр. 4 - 5, 340 - 341).

Надо полагать, что основные выводы В. Л. Янина будут приняты нашей наукой. Следует признать, что их неопровержимость зиждется на привлечении огромного числа источников, в том числе новых, и на тщательном анализе материалов. В основу своего исследования автор положил новгородские летописи, акты, летописные списки посадников, археологические материалы с именами посадников, данные последних раскопок - вислые печати и берестяные грамоты. Материалы сфрагистики еще никем не привлекались в таком объеме, но в руках талантливого нумизмата В. Л. Янина они стали одним из важнейших источников (см. стр. 60, 72, 80, 123, 196 - 200 и др.). Так, например, хотя сам автор и не придает существенного значения печатям с именем Евстафия (стр. 73), анализ их дал ему возможность установить, что этим Евстафием был посадник Завид (стр. 80). Именно изучение нумизматического материала позволило В. Л. Янину датировать "Рукописание Всеволода" концом XIII - началом XIV века (стр. 86 - 89).

Историографическая часть исследования очень интересна. Мы остановимся лишь на некоторых ее аспектах. Автор прав, когда вслед за Д. С. Лихачевым5 считает, что существовал особый, долетописный жанр, а именно списки. Они попали в летописи, в "Память и похвалу" Иакова Мниха. Для истории Новгорода исключительное значение имеют списки новгородских посадников, подвергнутые в книге тщательному анализу (стр. 18, 28 - 31, 41 и др.). Они позволили В. Л. Янину на основе списка "А" с его двумя дополнениями и списка "Б" составить таблицу I с перечислением всех посадников. Заслуживает внимания попытка автора датировать "Устав Всеволода" первой четвертью XIII в. и связать его с именем не Всеволода - Гавриила, а Всеволода (Петра) Мстиславича (Борисовича), предпринятая им на основе расшифровки криптограммы (стр. 90 - 93). "Актовые датировки, пересмотренные в настоящей работе", помещенные в "Приложениях", содержат ряд дат, которые можно считать окончательно установленными.

5 "Повесть временных лет". Ч. II. М. - Л. 1950, стр. 111.

стр. 132
Коснемся некоторых недостатков книги (сверх двух приведенных выше замечании). Вряд ли можно с такой категоричностью говорить о легендарности "мифического" Гостомысла, новгородского "старейшины" (стр. 46 - 47). А. А. Шахматов полагал, что записанные в летописях, в частности в реконструированном им Новгородском своде 1050 г., "народные предания вспоминают и о свержении варяжского ига и о самостоятельной жизни Новгорода во времена Гостомысла"6 . Сказание о Гостомысле встречается не только в хронографах, но и в более ранних летописях (Софийская, Тверская, Воскресенская, Московский летописный свод XV в. и др.) и в сочинениях иностранцев, хорошо знавших русские летописи (М. Стрыйковский, Я. Длугош, С. Герберштейн).

Древность сказания о Гостомысле, имеющегося в поздних летописях, признает Д. С. Лихачев7 . С новгородским преданием о Гостомысле перекликаются сказания западных славян о короле Гостомысле, восходящие к VIII-IX векам. Широко распространенные у балтийских славян имена Gostomiusl, Hostimil, Gostimil, Gostovit имеют аналогии в новгородских именах: Гостило, Гостилец, Гостята8 . Видимо, в Гостомысле следует усматривать социального сородича Мала, Ходоты и тех племенных князей, о которых говорит "Повесть временных лет". Ведь Добрыня былин Киевского цикла не исключает летописного Добрыню.

Вряд ли можно безоговорочно применить термин "колонии" к землям Новгорода на севере и северо-востоке, заселенным нерусскими народностями (стр. 7).

Неужели только к концу XI - началу XII в. относится "образование в Новгороде класса местных бояр-землевладельцев" (стр. 68)?

На стр. 10 было бы уместно наряду со ссылкой на "Хронологические выписки" К. Маркса привести то место из его работы "Secret Diplomatic History of the Eighteenth Century", где подчеркивается, что в Новгороде так же, как и во Флоренции во времена гвельфов и гибеллинов, бушевала классовая борьба.

Упрек Всеволоду ("не блюдет смерд") мог исходить не от смердов, а от тех группировок новгородских бояр, которые полагали, что князь не считается с интересами смердов, на которых они хотели сами наложить свою тяжкую длань (стр. 71). Быть может, лучше следовало бы вслед за Б. Д. Грековым привести ту часть "Жития Всеволода", где речь идет о гробе Всеволода, который не мог пройти через Смердьи ворота в Пскове. Хотелось бы также узнать мнение В. Л. Янина о так называемых "смердьих грамотах" Михаила Всеволодовича Черниговского (1229 г.), по поводу которых в литературе существуют различные точки зрения9 . К сожалению, автор прошел мимо этого спора (стр. 137 - 138).

6 А. А. Шахматов. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПБ. 1908, стр. 311.

7 "Повесть временных лет". Т. II. М. - Л. 1950, стр. 214.

8 В. Б. Вилинбахов. Балтийские славяне и Русь. "Slavia Occidentalis", 1962, vol. 22, p. 176; его же. Несколько замечаний о легендах Великого Новгорода и древнейших межславянских связях. "Вестник" Ленинградского университета. 1963, N 14, стр. 31 - 36.

9 М. Н. Тихомиров. Крестьянские и городские восстания на Руси XI-XIII вв. М. 1955; В. В. Мавродин. Очерки по истории феодальной Руси. Л. 1949; см. также "Вопросы истории", 1956, N 4, стр. 161 - 162.






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2017. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Статистика последних публикаций