ЦИФРОВАЯ БИБЛИОТЕКА УКРАИНЫ | ELIB.ORG.UA


(мы переехали!) Ukrainian flag (little) ELIBRARY.COM.UA - Украинская библиотека №1

ПРАВО И МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. ПРОБЛЕМЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА МЕЖДУНАРОДНЫЙ ТЕРРОРИЗМ

АвторДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 23 марта 2010
АвторОПУБЛИКОВАЛ: Администратор
АвторРУБРИКА: ВОПРОСЫ ПРАВА РОССИИ




Терроризм представляет собой сложное, многоплановое явление, которое посягает на различные блага и общественные установления, охраняемые законом, что вызывает определенные трудности в выработке его общего понятия и в решении вопроса об ответственности за его совершение.

Терроризм как явление рассматривается современной наукой в трех аспектах: 1) как преступное деяние; 2) как террористические группы (организации) и 3) как террористические доктрины (2). Но все же определяющим в данной триаде представляется понятие терроризма как преступного деяния, ибо от того, что мы будем понимать под терроризмом в смысле деяния, будет зависеть и то, какие группы (организации) и какие доктрины признавать террористическими.

Проблема терроризма, в сущности, не нова, но впервые попытки дать общеприемлемое определение этого явления были предприняты с развитием международного сотрудничества в борьбе с преступностью. Проблемой терроризма активно занимались и занимаются различные международные объединения и организации в рамках состоявшихся международных конференций по унификации уголовного законодательства: в рамках Лиги наций, а затем Организации Объединенных Наций и Европейского сообщества.

Однако используемый в ряде международных документов метод определения терроризма посредством перечисления конкретных деяний, в которых он может выразиться вовне, вряд ли можно считать перспективным. В этой связи довольно точным представляются следующие выводы, сделанные Т.С. Бояр- Созонович: "Не принижая роль и значение соответствующих международных "предметных" Конвенций по борьбе с отдельными видами и формами международного терроризма, вместе с тем нельзя не принять во внимание их ограниченность. Даже в совокупности они не представляют собой упорядоченной и скоординированной системы мер... Кроме того, по мере развития науки и техники постоянно будут возникать новые виды и формы терроризма, которые на каком-то этапе выпадут из поля действия международных "предметных" Конвенций. Таким образом, работа в данном направлении не снимает с повестки дня необходимость разработки универсального международно-правового документа, который охватил бы всю проблему в целом" (3).

При выработке такого документа, очевидно, основное внимание должно быть обращено на определение понятия терроризма путем установления его отличительных признаков. Те или иные отличительные признаки терроризма с достаточной степенью полноты уже охарактеризованы как в международных документах, так и в научной литературе и нашли свое законодательное закрепление в уголовных кодексах многих государств. Поэтому основная задача научных исследований в настоящее время, как представляется, состоит в том, чтобы все эти признаки учесть, сгруппировать и синтезировать в общем определении терроризма, позволяющем четко отграничить его от смежных понятий.

Анализ научной литературы, международных документов и уголовного законодательства ряда стран показывает, что терроризму как деянию свойственны следующие четыре отличительных признака. В первую очередь отличительной чертой терроризма является то, что он порождает общую опасность, возникающую в результате совершения общеопасных действий либо угрозы таковыми. На эту характерную особенность терроризма указывалось еще в ст. 1 проекта резолюции о терроризме III Международной конференции по унификации уголовного законодательства (Брюссель, 1930 г.) (4). Опасность при этом должна быть реальной и угрожать неопределенному кругу лиц. Это же усматривается, например, из диспозиций статей УК Российской Федерации, Республики Беларусь, Туркменистана, проекта нового УК Украины, предусматривающих ответственность за терроризм и относящих к нему деяния, объективно выразившиеся в совершении или угрозе


--------------------------------------------------------------------------------

1 Зав. сектором НИИ изучения проблем преступности Академии правовых наук Украины, кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права Национальной юридической академии Украины им. Ярослава Мудрого.

2 См.: Ляхов Е.Г. Терроризм и межгосударственные отношения. М., 1991. С. 7, 12, 13-52.

3 Бояр-Созонович Т.С. Международный терроризм: политико-правовые аспекты. Киев, Одесса, 1991. С. 119-120.

4 См.: Трайнин А.Н. Избранные произведения. Защита мира и уголовный закон. М., 1969. С. 40-41.

стр. 70


--------------------------------------------------------------------------------

совершения взрывов, поджогов и других общеопасных действий, реально могущих нанести вред неопределенному количеству лиц либо причинить иные тяжкие повреждения.

Следующая отличительная черта терроризма - это публичный характер его исполнения. Другие преступления обычно совершаются без претензии на огласку, а при информировании лишь тех лиц, в действиях которых имеется заинтересованность у виновных. Терроризм же без широкой огласки, без открытого предъявления своих требований не существует. Как заметила в ходе дискуссии по проблемам терроризма С.Г. Келина, "эти действия всегда совершаются в целях саморекламы, с намерениями вызвать шок, страх у населения и властей" (5).

Наряду с порождением общей опасности и публичным характером действий следующим отличительным и самым важным признаком терроризма является преднамеренное создание обстановки страха, подавленности, напряженности, то есть, как подчеркнул Ю.М.Антонян, "о терроризме можно говорить лишь тогда, когда смыслом поступка является устрашение, наведение ужаса" (6). В то же время, терроризм тем отличается от других порождающих страх преступлений, что здесь страх возникает не сам по себе в результате получивших общественный резонанс деяний и создается виновным не ради самого страха, а ради других целей и служит своеобразным объективным рычагом воздействия, причем воздействия целенаправленного, при котором создание обстановки страха выступает не в качестве цели, а в качестве средства достижения цели. Признавая, что неотъемлемым компонентом терроризма, отмечаемым практически всеми его исследователями, является наличие элемента устрашения, Т.С. Бояр-Созонович совершенно справедливо при этом обращает внимание на следующее: "Некоторые западные авторы относят эту функцию терроризма в разряд целей, однако если и рассматривать ее как цель, то исключительно как опосредованную, промежуточную, ибо запугивание служит средством достижения гораздо более далеко идущих целей" (7). Не относит устрашение к целям терроризма и Словарь по уголовному праву, определяя его таким образом: "Терроризм - преступная деятельность, выражающаяся в устрашении населения и органов власти с целью достижения преступных намерений" (8). Таким образом, создание обстановки страха есть выражение терроризма, проявление его сути, а не его конечная цель.

И еще одной отличительной чертой терроризма является то, что при его совершении общеопасное насилие применяется в отношении одних лиц или имущества, а психологическое воздействие в целях склонения к определенному поведению оказывается на других лиц (физических, представителей власти, юридических лиц или группы лиц), то есть насилие здесь влияет на принятие решения не непосредственно, а опосредованно - через выработку (хотя и вынужденно) волевого решения самим лицом, воздействуя на которое путем создания обстановки страха в результате совершения общеопасных действий стремятся достигнуть своих целей террористы.

Резюмируя существующие научные положения и международный опыт борьбы с терроризмом, представляется возможным предложить следующее обобщающее определение терроризма как явления, выраженного в деянии: терроризм - это публично совершаемые общеопасные действия или угрозы таковыми, направленные на устрашение населения или социальных групп, в целях прямого или косвенного воздействия на принятие какого-либо решения или отказ от него в интересах террористов.

Думается, что вряд ли правильно принципиально разграничивать терроризм вообще от международного терроризма. Как совершенно верно заметила Н.С. Беглова, международный терроризм - это не какой-то особый вид терроризма, а продолжение внутреннего терроризма, выход его за пределы границ того или иного государства (9). Особенность международного терроризма состоит лишь в одном - в наличии иностранного элемента. Так, Л.А. Моджорян относит к данному виду терроризма следующие случаи: 1) как террорист, так и жертвы терроризма являются гражданами одного и того же государства или разных государств, но преступление совершено за пределами этих государств; 2) террористический акт направлен против лиц, пользующихся международной защитой; 3) подготовка к террористическому акту ведется в одном государстве, а осуществляется в другом; 4) совершив террористический акт в одном государстве, террорист укрывается в другом и встает вопрос о его выдаче (10).

Также представляются неточными попытки отграничить уголовный терроризм от "неуголовного" (политического, религиозного и так называемого "государственного"), ибо всякий терроризм - уголовный и никакого неуголовного


--------------------------------------------------------------------------------

5 См.: Терроризм: психологические корни и правовые оценки. "Круглый стол" журнала "Государство и право" // Гос. и право. 1995. N 4. С. 33.

6 Антонян Ю.М. Терроризм. Криминологическое и уголов-но-правовое исследование. М., 1998. С. 8.

7 Бояр-Созонович Т.С. Указ. соч. С. 30.

8 Словарь по уголовному праву / Отв. ред. А.В. Наумов. М., 1997. С. 575.

9 Беглова Н.С. Терроризм: поиск решения проблемы // США: экономика, политика, идеология. 1991. N 1. С. 40.

10 Моджорян Л.А. Терроризм: правда и вымысел. 2-е изд. М., 1986. С. 14-15.

стр. 71


--------------------------------------------------------------------------------

терроризма не существует, поскольку терроризм относится к чисто уголовным деяниям как во внутреннем законодательстве государств, так и в международных конвенциях. В частности, в соответствии со ст. 1 Европейской Конвенции по борьбе с терроризмом (Страсбург, 27 января 1977 г.) и ст. 11 Международной Конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом, открытой для подписания в Нью-Йорке 12 января 1998 г., ни одно из указанных в настоящих конвенциях преступлений не рассматривается для выдачи или взаимной правовой помощи как политическое преступление или преступление, связанное с политическим преступлением, или преступление, вызванное политическими побуждениями. Другое дело, что сам уголовно наказуемый терроризм может иметь подразделение по мотивации (политическая, религиозная, националистическая, экономическая, корыстная и т.д.) и по субъекту преступления (совершенный гражданином своей страны; иностранцем или лицом без гражданства; лицом, не обладающим какими-либо полномочиями либо представителем каких-то государственных структур).

Таким образом, и ответственность за терроризм, будь то акты терроризма, совершенные в пределах своей страны либо имеющие международный характер, представляется возможной лишь как уголовная ответственность лиц, обладающих признаками субъекта преступления.

Субъектом же преступления может быть признано лишь физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, с которого наступает ответственность за содеянное согласно уголовному законодательству (ст. 19 УК РФ, ст. 4 и 5 УК Украины).

Не могут быть субъектами преступлений юридические лица (предприятия, учреждения, государственные и общественные органы и организации и т.д.), а предложения предусмотреть уголовную ответственность юридических лиц в новых уголовных кодексах государств, образовавшихся на постсоветском пространстве, были обоснованно отвергнуты. "Принцип личной ответственности, - указывается в Концепции развития законодательства Украины на 1997-2005 гг., - должен означать, что к уголовной ответственности может быть привлечено лишь физическое лицо. Поэтому для признания юридического лица субъектом преступления, как предлагается в одном из проектов Кодекса, нет оснований" (11).

Более того, в Уголовном законе Латвии, вступившем в силу с 1 апреля 1999 г., решению этого вопроса посвящена ст. 12 под названием "Ответственность физического лица как представителя юридического лица", которая гласит следующее: "Ответственность за преступное деяние в деле юридического лица несет физическое лицо, совершившее это деяние как представитель соответствующего юридического лица или по его поручению, либо находясь на службе юридического лица, а также как соучастник такого физического лица".

Уголовная ответственность юридических лиц допускается в так называемой англо-американской системе права, и, как справедливо отмечается в литературе, сама практика в странах, где она существует, отвергает ее и свидетельствует "о многочисленных трудностях и фактической невозможности применить эту норму" (12).

На эти трудности, а соответственно и невозможность признать юридические лица субъектами преступлений указывали ведущие юристы еще в конце XIX- начале XX столетия. "Субъектом, - отмечал Л.С. Белогриц-Котляревский, - может быть только человек, как лицо, одаренное ответственною волею... Несомненно, что юридическое лицо, хотя и реальное учреждение, но субъект фиктивный, воля коего есть не воля его непосредственно, а лиц физических, его составляющих, и притом не всех, а только большинства и часто даже мнимого, идущего за воротилой (13).

Но если юридическое лицо не обладает собственной волей, то у него нет и собственной вины, без которой невозможны уголовная ответственность и уголовное наказание, а попытки выработать некие критерии определения вины юридического лица посредством исчисления своеобразной "средней" из вин его сотрудников не имеют под собой реальных оснований. "В самом деле, - писал С.В. Познышев, - если, например, в общем собрании данного юридического лица сделано постановление совершить известное преступление и все или некоторые члены сообща совершили это преступление, то ведь вина каждого будет несомненно индивидуальна: один дремал на заседании и присоединился к известному постановлению, не отдавая себе в нем должного отчета, другой злонамеренно усыплял внимание других членов собрания и различными ухищрениями склонил остальных к данному решению, третий, хотя и не играл в данном случае активной роли, но имел прошлое, испещренное судимостями, и т.д. Смешать все эти виновности и извлечь из них какое-либо определенное целое невозможно..." (14).

И еще одно немаловажное обстоятельство, говорящее о невозможности признать юридическое лицо субъектом преступления, - это невозможность применения к нему характерных для


--------------------------------------------------------------------------------

11 Концепцiя розвитку законодавства Украiни на 1997-2005 роки. Киiв, 1997. С. 66.

12 Уголовное право. Общая часть: Учебник / Под ред. В.Н. Петрашева. М., 1991. С. 180.

13 Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права. Общая и Особенная части. Киев, Петербург, Харьков, 1903. С. 108-109.

14 Познышев С.В. Учебник уголовного права. Общая часть. М., 1923. С. 52.

стр. 72


--------------------------------------------------------------------------------

уголовного закона мер наказания."...Как посадить в тюрьму, сослать на поселение или каторгу акционерное общество, земство?" - спрашивал Н.С. Таганцев и здесь же отвечал: "Остаются, следовательно, денежные взыскания, да аналогичное со смертной казнью прекращение, уничтожение корпорации. ...Но это прекращение не тождественно с наказанием: с одной стороны, эта мера может быть применяема, хотя бы корпорациею и не было учинено какого- либо преступного деяния, только вследствие изменения условий общественной жизни, а с другой стороны, учинение членами корпорации преступного деяния, хотя бы и тяжкого, не может оправдывать закрытия общества, если только его цель остается полезною и необходимою для государства. Также не всегда будет рационально применение и денежных взысканий... в виде наказания: благоразумно ли взыскивать денежную пеню, например, с благотворительного общества, которому само государство дает денежную субсидию?" (15)

К тому же применение уголовно-правовых санкций к юридическому лицу является весьма малоэффективной мерой в борьбе с преступностью. "Даже если суд признает некую организацию преступной, - замечает В.А. Лукьянов, - и приговорит ее к принудительной ликвидации, то это только в малой степени способно помешать ее создателям продолжать совместную преступную деятельность на "неформальной" основе" (16).

Поэтому признание какой-либо организации преступной вообще или террористической в частности означает лишь возможность привлечения к уголовной ответственности конкретных членов этой организации, обладающих общими признаками субъекта преступления (достижение определенного возраста, вменяемость). Признаки специального субъекта терроризма имеют место только в ст. 24 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, разработанного в рамках ООН, где в качестве субъекта международного терроризма названо лицо, которое как агент или представитель государства совершает или отдает приказ о совершении указанных в статье действий.

Тот факт, что представители государственной власти порой оказывают содействие террористам и их организациям, порождает в научной литературе полемику о субъектах такого рода терроризма, и в частности о возможности отнесения к ним государства как такового. Эта полемика идет как в рамках подготовки всеобщей Конвенции по борьбе с терроризмом, так и в рамках подготовки проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества и проекта Международного уголовного суда.

Проблема "государственного" терроризма представляет собой часть более общей проблемы - концепции международно-правовой уголовной ответственности государств за совершение международных правонарушений. Это научное течение, возникшее сразу после первой мировой войны, представляет собой попытку перенесения уголовно-правовых категорий в международное право, появившееся как следствие переосмысления оценок агрессивных войн, а потому следует хотя бы вкратце обратиться к его истокам (17).

Сторонники этой концепции представляли собой два направления: одни считали, что только государство может быть субъектом международной уголовной ответственности, а физические лица могут нести ответственность только по национальному праву (Бустаманте, Доннедье де Вабр), другие полагали, что как государство, так и индивиды могут быть субъектами международного уголовного права (Пелла, Сальдана). Воплощая свои идеи, Пелла разработал План Международного уголовного кодекса, а Сальдана - предварительный проект Международного уголовного кодекса (18). Тексты данных кодексов неоднократно обсуждались на различных международных форумах, но были отклонены, поскольку заложенная в них идея не нашла понимания у большинства ученых. Возможно, что эти проекты были бы куда более удачливыми, если бы в них была заложена не идея уголовной ответственности государств, а вполне адекватная идея уголовной ответственности индивидуумов за совершение преступлений международного значения, ибо само создание кодифицированного международного документа является насущной потребностью современности.

Идея же уголовной ответственности государств подвергалась обоснованной критике как в зарубежной литературе, так и в отечественной.

А.Н. Трайнин, который с первого же дня возникновения задачи создания и организации деятельности Международного Военного Трибунала выполнял функции консультанта советской делегации (19), решительно отвергал концепцию уголовной ответственности государства в международном праве. Отмечая, что государство как субъект международного права может быть субъектом международно-правовой ответственности, что к государству могут быть применены и


--------------------------------------------------------------------------------

15 Таганцев Н.С. Лекции по уголовному праву. Часть Общая. Вып. II. С-Пб., 1888. С. 388-389.

16 Лукьянов В.А. Ответственность: философские и уголов-но-правовые аспекты. Автореф. дисс. на соискание уч. степени канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999. С. 23.

17 Подробно см.: Тункин Г.И. Вопросы теории международного права. М., 1962. С. 252-277.

18 См.: Тункин Г.И. Указ. соч. С. 266-277.

19 Полторак А.Н. Нюрнбергский процесс (Основные правовые проблемы). М., 1966. С. 26.

стр. 73


--------------------------------------------------------------------------------

санкции, он в то же время указывал, что эти санкции не являются уголовно- правовыми ни по существу, ни по форме. Обращаясь к историческим документам, он приводит текст ст. 16 Статута Лиги наций, констатируя, что установленный перечень мероприятий содержит, бесспорно, весьма серьезные санкции, представляющие по существу экономический и моральный бойкот государства. Однако могут ли эти санкции рассматриваться в качестве уголовно-правовых? - спрашивает он и дает следующий ответ:

"Усмотреть в подобной процедуре черты уголовного процесса, приговор и наказание, конечно, невозможно.... В плане материального уголовного права положение столь же ясно и неоспоримо. Уголовная ответственность покоится на вине в форме умысла или неосторожности. В уголовном правосудии весьма существенную роль играют понятия и институты вменяемости, стадии совершения преступления, соучастия, наказания. Вне этих понятий уголовное право и уголовная ответственность немыслимы. Но все эти институты и понятия нельзя применить к государству. Государство не может быть вменяемо или невменяемо; государство не может быть на скамье подсудимых или за решеткою тюрьмы" (20).

Концепция международной уголовной ответственности государства не нашла поддержки и среди многих ведущих ученых в области международного права. Подробную и убедительную критику этой теории осуществили, в частности, Г.И. Тункин, Д.Б. Левин, Ю.М. Колосов, указав на невозможность механического перенесения категорий уголовного права в право международное и несостоятельность попыток отождествления уголовной ответственности и международной ответственности государств (21).

В международно-правовой науке ответственность государств принято подразделять на виды.

Г.И. Тункин и Д.Б. Левин выделяют два вида ответственности государств - политическую и материальную (22). Ю.М. Колосов подразделяет ответственность государств на политическую, материальную и моральную (23). В.А. Василенко классифицирует виды ответственности государств на материальную и нематериальную, подразделяя последнюю на моральную и политическую (24). Как видно, ни одна из классификаций не содержит такой категории, как уголовная ответственность государства.

В то же время обращает на себя внимание некоторая непоследовательность позиций Д.Б. Левина и Ю.М. Колосова в той части, что, отвергая принципиально уголовную ответственность государства, они допускают возможность совершения им международного преступления.

Так, Д. Б. Левин, активно критикуя сторонников уголовной ответственности государства, тем не менее при разграничении правонарушений (деликтов), могущих быть совершенными государствами как субъектами международного права, подразделяет их на международное правонарушение и международное преступление (25).

Ю.М. Колосов, отмечая, что к государству-деликвенту применяются международные санкции, не имеющие ничего общего с уголовно-правовыми, здесь же заявляет, что в этом случае государство несет ответственность "за особо опасный деликт (международное преступление) (26).

Но если государство не является субъектом уголовной ответственности, если применяемые к нему санкции не носят уголовно-правового характера, что так убедительно разъяснили сами же Д.Б. Левин и Ю.М. Колосов, доказав полную несостоятельность теории международной уголовной ответственности государства (27), то о каком преступлении вообще может быть речь?! И что это за такое беспочвенное "преступление", не знающее уголовной ответственности и уголовной санкции?

Д. Б. Левин в этой связи поясняет, что имеется в виду "преступление не в смысле уголовного права, а в смысле международного публичного права, то есть в том смысле, что отмеченное выше поведение государства вызывает более суровое политическое осуждение со стороны других государств и более суровые международные санкции" (28).

Но другого научного понятия преступления, кроме как в смысле уголовного права, не существует. Конечно, данное обстоятельство не может исключить тех случаев, когда этот термин вдруг употребляется для характеристики каких- либо процессов или явлений, не имеющих ничего общего с уголовным правом. В повседневной жизни и развод, и неявку на работу могут назвать преступлением "не в смысле уголовного права". "Когда агрессивную войну нередко называют


--------------------------------------------------------------------------------

20 Трайнин А.Н. Указ. соч. С. 300-301.

21 См.: Тункин Г.И. Указ. соч. С. 274; Левин Д.Б. Ответственность государств в современном международном праве. М., 1966. С. 36; Колосов Ю.М. Ответственность в международном праве. М., 1975. С. 60-61.

22 Тункин Г.И. Указ. соч. С. 299; Левин Д.Б. Указ. соч. С. 113.

23 Колосов Ю.М. Указ. соч. С. 25.

24 Василенко В.А. Ответственность государств за международные правонарушения. Киев, 1976. С. 58.

25 Левин Д.Б. Указ. соч. С. 29, 38-39.

26 Колосов Ю.М. Указ. соч. С.60; см. также: Международное право: Учебник / Отв. ред. Ю.М. Колосов, В.И. Кузнецов. М., 1995. С. 269.

27 Левин Д.Б. Указ. соч. С. 26-38; Колосов Ю.М. Указ. соч. С. 25-26, 60-61.

28 Левин Д.Б. Указ. соч. С. 29.

стр. 74


--------------------------------------------------------------------------------

преступлением, - замечает Г.И. Тункин, - то этим хотят лишь подчеркнуть в отношении государства особо опасный характер правонарушения" (29). Но такого рода определения делаются не с претензией на научное понятие, а в порядке некоего эпитета как литературного приема, дающего дополнительную образную характеристику. Однако такие приемы вряд ли допустимы при разработке научного понятийного аппарата, где каждое понятие имеет сугубо свое функциональное значение и согласуется с другими родственными ему понятиями. Понятие "преступление" - это исключительная категория уголовного права, и оно не может существовать вне таких взаимосвязанных понятий, как "уголовная ответственность", "уголовная санкция", "вменяемость", "субъект преступления" и т.д. А что касается таких понятий, как "государство - преступник" или "государство - террорист", то они могут быть пригодны разве что в качестве броского заголовка для газетных материалов, но не для научных дефиниций.

На излишнюю приверженность Д.Б. Левина термину "преступление" обращал внимание и Г.И. Тункин. Ссылаясь на одну из ранних работ Д.Б. Левина (30), Г.И. Тункин писал: "В современной литературе уже высказывалась мысль о необходимости проведения различия "между простыми нарушениями международного права и международными преступлениями, подрывающими самые его основы и важнейшие принципы". Если не касаться термина "преступление"... то указанная мысль является, на наш взгляд, правильной..." (31).

А далее Г.И. Тункин дает классификацию правонарушений, субъектом которых может быть государство:

"Современное международное право знает две категории правонарушений, субъектом которых может быть государство и которые влекут различную ответственность.

К первой категории относятся правонарушения, представляющие опасность для мира. Сюда относятся действия государства, создающие или могущие создать угрозу миру, являющиеся нарушением мира или актом агрессии.

...Ко второй категории следует отнести все другие правонарушения, за исключением тех, которые представляют опасность для мира (32).

Таким образом, когда речь идет о международно-правовой ответственности государств как суверенных субъектов международного права, то понятиями, адекватными сущности допущенных ими нарушений международного права, могут выступать такие понятия, как "правонарушение" или "деликт", но не понятие "преступление", которое отражает явления, существующие в совершенно иной сфере общественной жизни. Инкриминировать преступление государству невозможно, так как оно не является субъектом преступления, не может быть привлечено к уголовной ответственности в порядке уголовного судопроизводства и не может отбывать назначаемого судом уголовного наказания, к государству можно лишь применить санкции за действия, нарушающие международный правопорядок, но эти действия несопоставимы с преступлениями как явлениями совершенно иного порядка, а санкции несопоставимы с уголовным наказанием.

Только конкретные физические лица могут быть субъектами преступлений и нести уголовную ответственность за всякое преступление независимо от того, международное ли оно, международного характера или внутригосударственного значения, совершено ли оно против человека или против человечества. Это не только теоретически доказано ведущими учеными в области уголовного и международного права, но и утверждается практикой международного сотрудничества государств в борьбе с преступлениями, затрагивающими международные интересы. Невозможно найти никаких упоминаний об уголовной ответственности государства в документах, относящихся к капитуляции Германии и Японии, в Уставах Нюрнбергского и Токийского международных военных трибуналов, а также в мирных договорах 1947 г. "Между тем, - замечает Г.И. Тункин, - где, как не в этих документах, должно упоминаться об уголовной ответственности за тягчайшие правонарушения, совершенные агрессорами, если бы уголовная ответственность государства вообще бы имелась в виду" (33).

Напротив, после второй мировой войны сложилось понятие международного преступления как уголовно наказуемого деяния, совершаемого отдельным физическим лицом в виде посягательства на мир между народами, на основные права человека и свободу народов.

В последнем варианте проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества также последовательно проводится линия об уголовной ответственности за указанные деяния исключительно индивидов. Более того, здесь четко разграничивается уголовная ответственность лица за совершенное преступление и международно-правовая ответственность государства за действие или бездействие, вменяемое этому государству. В частности, в ст. 5 проекта Кодекса


--------------------------------------------------------------------------------

29 Тункин Г.И. Указ. соч. С. 276.

30 Левин Д.Б. Проблема ответственности в науке международного права // Известия Академии наук СССР (отделение экономики и права). 1946. N 2. С. 105.

31 Тункин Г.И. Указ. соч. С. 296.

32 Тункин Г.И. Указ. соч. С. 297-298.

33 Тункин Г.И. Указ. соч. С. 276.

стр. 75


--------------------------------------------------------------------------------

прямо записано: "Судебное преследование какого-либо лица за преступления против мира и безопасности человечества не освобождает государство от ответственности по международному праву за действие или бездействие, вменяемое этому государству". То есть из смысла и текста этой статьи совершенно очевидно, что субъектом международного преступления, против которого возбуждается судебное преследование и который привлекается к уголовной ответственности, может быть только физическое лицо, государство же привлекается не за преступление, а за деяния, влекущие ответственность по международному праву.

Поэтому современные теории, признающие в качестве субъектов международного терроризма не только физическое лицо, но и государство (34), представляют собой лишь попытки реанимировать теории об уголовной ответственности государства на более низком уровне общественных событий. Но коль международное сообщество не признает государство субъектом преступления вообще, то представляются не корректными встречающиеся в литературе формулировки типа "террористические акты одних государств против других государств", как не корректно и само понятие "государственный терроризм". Государство не может совершать террористических актов, как не может оно совершать краж, убийств, изнасилований, хулиганских действий. А называть терроризм "государственным" только потому, что кто-то из высокопоставленных представителей государства вдруг оказал содействие террористам - уж слишком явная натяжка. К тому же такой подход ведет к огульному обвинению в преступной деятельности всего населения того или иного государства, тогда как в каждом государстве общество далеко неоднородно, и одни его слои поддерживают преступную деятельность каких- то представителей государственной власти, другие же, напротив, осуждают ее и находятся к властным структурам в крайней оппозиции.

Довольно четкие критерии в этом плане содержит и ст. 24 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, предусматривающая ответственность за международный терроризм, однако специфика данной статьи и в целом самого Кодекса не позволяет охватить своим содержанием подавляющего большинства вариантов международного терроризма. Во- первых, ст. 24 проекта содержит лишь признаки специального субъекта - лица, которое как агент или представитель государства совершает или отдает приказ о совершении актов международного терроризма, поэтому за рамками данного состава остаются все те акты, которые совершены лицами, не подпадающими под указанные признаки специального субъекта. Во-вторых, в силу специфики Кодекса многие из деяний, формально подпадающие под признаки ст. 24 проекта, с одной стороны, не будут "дотягивать" до уровня международных преступлений, способных нанести вред самим основам мира и безопасности человечества, а с другой - в случае массового распространения либо причинения существенного ущерба какому-либо государству приобретают значение прямой или косвенной агрессии, за что предусматривается отдельная ответственность в ст. 15 проекта настоящего Кодекса.

По замыслу разработчиков проекта Кодекса получается, что он охватывает лишь наиболее опасные виды международного терроризма. Но что делать с другими его разновидностями? Неизбежно возникает такая дилемма: то ли все виды и формы международного терроризма охватить статьей настоящего Кодекса, но тогда будет искусственно завышена шкала общественной опасности всех этих деяний; то ли другие виды и формы международного терроризма, не подпадающие под действие настоящего Кодекса, указать в специальной универсальной Конвенции по борьбе с терроризмом. Но тогда возникает и такой вопрос: если будет универсальная международная Конвенция по борьбе с терроризмом, зачем тогда упоминать о терроризме в настоящем Кодексе, не удобнее ли будет все формы и виды терроризма предусмотреть в рамках всеобщей Конвенции по борьбе с терроризмом.

Но есть еще она сторона этой проблемы. Как уже указывалось выше, мировым сообществом неоднократно предпринимались попытки разработать и принять Международный уголовный кодекс, в котором можно было бы учесть все нюансы преступлений и расположить их в зависимости от степени общественной опасности и характера содеянного. Эти попытки не увенчались успехом, поскольку проекты Кодексов, с одной стороны, не всех устраивали по политическим соображениям, а с другой стороны, содержали концепцию об уголовной ответственности государств как субъектов преступлений, не воспринимаемую большинством ученых. Спора нет, недостатки были существенными, и проекты совершенно обоснованно были отклонены. Но, как это порой бывает, - вместе с "мутной водицей" иногда "выплескивается" и рациональное зерно. Представляется, что подобное произошло и с проектами Международного уголовного кодекса. Ведь если принять за основу


--------------------------------------------------------------------------------

34 См.: Блищенко И.П., Жданов Н.В. Международно-правовая борьба с терроризмом // Правоведение. 1975. N 1. С. 85-94; Ляхов Е.Г. Проблемы сотрудничества государств в борьбе с международным терроризмом. М., 1979. С. 47-49; он же. Терроризм и межгосударственные отношения. С. 11-13; Крылов Н.Б., Решетов Ю.А. Государственный терроризм - угроза международной безопасности. // Сов. гос. и право. 1987. N 2. С. 78-84; Антипенко В.Ф. Сучасний тероризм: стан i шляхи його запобiгання в Украiнi. Автореф. дисс. на соискание уч. степени канд. юрид. наук. Киiв, 1999. С. 13.

стр. 76


--------------------------------------------------------------------------------

концепцию, согласно которой субъектами преступлений могут быть только физические лица, то возможности выработки и принятия Международного уголовного кодекса видятся не такими уж несбыточными. Этот единый кодифицированный международный документ, вобрав в себя достижения предшествующих международных соглашений по отдельным проблемам борьбы с международной преступностью, впредь избавил бы от необходимости принятия все новых и новых конвенций по преступлениям, приобретающим международный характер, поскольку при наличии всеобщего Кодекса достаточно было бы внести соответствующие поправки к его статьям, чтобы придать тому или иному преступному деянию международный характер и успешно вести с ним борьбу по уже отработанной схеме.

стр. 77






 

Биографии знаменитых Политология UKАнглийский язык
Биология ПРАВО: межд. BYКультура Украины
Военное дело ПРАВО: теория BYПраво Украины
Вопросы науки Психология BYЭкономика Украины
История Всемирная Религия BYИстория Украины
Компьютерные технологии Спорт BYЛитература Украины
Культура и искусство Технологии и машины RUПраво России
Лингвистика (языки мира) Философия RUКультура России
Любовь и секс Экология Земли RUИстория России
Медицина и здоровье Экономические науки RUЭкономика России
Образование, обучение Разное RUРусская поэзия

 


Вы автор? Нажмите "Добавить работу" и о Ваших разработках узнает вся научная Украина

УЦБ, 2002-2019. Проект работает с 2002 года. Все права защищены (с).
На главную | Разместить рекламу на сайте elib.org.ua (контакты, прайс)